Б.А.Д. а бум

— Ты ж моя прелесть, — курлыкала я под нос и переставляла баночки-скляночки. Повертела одну с отлетевшей этикеткой. Вот же пропасть, забыла, что тут! Отвернула крышку, нюхнула. Пахло пыльной травой, внутри была труха, но кто знает, может пригодится. Поставила неопознанный объект в коробку к таким же, пересчитала с сомнением. Как-то много выходит. И где, спрашивается, крошечные разноцветные стикеры? Кроме меня уборку делать некому, а я давненько позабросила этот шкаф. Я запустила руку с влажной тряпкой за стройный ряд пузырьков, проехалась со звоном и выгребла потерянные самодельные этикетки. Они ссыпались на пол разноцветной волной конфетти. — Балрог! Пришлось наскоро кинуть их в ту же коробку. После разберусь, а пока не прошел запал — уборка! Чтоб ей провалиться. Когда-нибудь я накоплю денег и куплю амулет «Доместон». М-м-м. Я продолжила шуровать то тряпкой, то широкой кистью. Чихнула раз, другой, третий. И все представляла, как буду посиживать в антикварном кресле у камина, а вокруг стерильная чистота! А я пью каву, поедаю пирожные и никуда не тороплюсь. А чтобы мечта стала реальностью, надо поработать. Вечер был убит на сортировку просроченных сборов. В результате я составила великолепный купаж из позапрошлогодних непонятных трав, выцветших лепестков чего-то розового и трехлетней давности мелиссы — пахла еще. Заварила и опробовала на себе. После протестировала новый санузел. Место для размышлений полностью оправдало свое метафорическое название. Первые десять минут я утешала свое дрожащее потное тельце тем, что очищение организма всегда на пользу и вписывается в тренд дня, потом я решила, что такое эффективное средство от запора грех не продать. Благо, оставалось его достаточно, главное расфасовать в конвертики помельче, крафтовые, со скупой надписью на клапане и сроком годности в неделю. Затем я проверила работу душевой кабины. Хорошо что у меня нет боязни замкнутых пространств! Стеклянное окошечко в раздвижной гранитной дверце могло бы быть и побольше, шахнуш тодд! Говорят, гномы делают по особому заказу изумительные цилиндрические кабинки из тонкого полупрозрачного кварца, укрепленного магическими амулетами. Но мне эта новинка не по карману. Я смогла позволить себе проверенную десятилетиями, прямоугольную, просторную, аж с двумя скамьями внутри — посидеть и полежать — полочками для гигиенических мелочей и собственно роскошным душем. В принципе, вся кутерьма заварилась из-за него. Гномы ребята хорошие, работящие, сантехнику ставят аккуратно, не придерешься. Но вот прибирать строительный мусор они считают ниже своего достоинства. Ну я на радостях и размахнулась: отдраила ванную с туалетной, полюбовалась на свое отражение в керамической плитке и сияющей бронзе кранов. А потом не смогла перенести вида пыли на книжной полке. Одно потянуло за собой другое, каждая женщина знает, как это бывает. Стояла под прохладным искусственным дождиком и мурлыкала от удовольствия. Могла ли я, деревенская девчонка, дочь захудалой травницы, подумать десять лет назад, что буду жить в городе, наслаждаться благами цивилизации? И вот я здесь. Ускоренные лекарские курсы окончены, репутация опытной аптекарши заработана, клиентура сложилась. Как же я люблю свои травушки. — Мои дорогие, весьма дорогие, самые лучшие травушки, — прогудела я себе под нос. Петь в душе это такое детство, но удержаться невозможно! Потом я сидела в кресле, поедая печенье и поглядывая на то место, где когда-нибудь будет камин. Волосы сохли, я читала. Нет, не последний выпуск «Вечернего сплетника» с очередной главой приключений Али-сан. Я изучала уголовное уложение свободного города Маджонг. Зачем? За надом. Неделю назад в почтовом ящике обнаружилась повестка в суд. Явиться и ответить недовольной клиентке и всем зевакам, почему мои фирменные таблетки не помогли, требовалось через двадцать дней. Я бы, может, наняла адвоката или хотя бы консультанта, но денежки все были потрачены на новый душ, унитаз и другие приблуды. Отложила увесистый том, задумалась. Вчера я, дико нервничая, сходила в городскую Ратушу на слушанья гражданского дела. Надеялась понять, как вообще проходят эти развлечения. Что ж, было весело настолько, что я успокоилась. На самом деле — как в театре. Продумать линию поведения заранее не получится. Придется импровизировать, посмотрю еще, что мне выдвинет клиентка. Но в душе поселилась веселая уверенность — я все смогу, отобьюсь от претензий. А может, даже заработаю. Главное не тушеваться и попробовать перетянуть доброжелательное внимание судьи и семерых Беспристрастных на себя, сыронизировать, но не обидно. Все, хватит бесцельно размышлять, пора выпить ромашкового отвара и в койку, спать. Завтра у меня будет ранний подъем, поездка на заказанном заранее паровом дилижансе за город, к Пруду Торы. Только там растет… нет, даже в мыслях я не произносила заветного названия. Никогда! Матушка была, конечно, травницей вполне профи для Городища, но не знала и не могла знать магических тонкостей. Это мне наследство от приблудного папаши прилетело, который был не простой человек, а может и не человек вовсе. Чисто внешне я не представляю из себя ничего особенного, не страшна и не красива, встретишь второй раз — не вспомнишь имени. Разве что излишне худа для нынешней моды. Зато могу есть все подряд и не толстеть. Но об этом я своим клиенткам не рассказываю, разумеется. Более того, пару раз, каюсь, соврала. Сказала, что сбросила десяток кило благодаря отвару с муромойником. Так что знания о некоторых непростых травках я получила от другой наставницы. Миз Тилла, русалогоблинский смесок, была страшна, как второе пришествие Саурона. И добра, как мифический ангел, делилась знаниями, накопленными за десятки лет практики, не скупясь. Засыпая, я вспомнила лучистые, красные глазки миз Тиллы, ее смешливые морщинки. Вот честное аптекарское слово, не перешагнуть грань и не скатиться в откровенный обман покупателей мне мешала каждый раз смущенно-испуганная мысль: «Что бы подумала про меня миз Тилла?». Утро оказалось хлопотным. Я вихрем носилась по своему второму, жилому этажу, сотню раз спустилась вниз, в аптеку. Все казалось, что забыла важное. Хотя нужно было уложить в торбу несколько холщовых мешков, ножи и ножницы, все. Ах нет, взять пузырек, а лучше два, вдруг подвернется шелковичная гусеница, вдруг, шахнушш тодд!!! И бутерброд на перекус, и воды, и еще. Я громко провыла: «Аыэу!» В заднюю дверь загрохотали. Я кубарем скатилась по лестнице. — Мара, Мара, открывай, глиста, твоя кара пришла! — Алиска, зарраза рыжая, заходи, — зашипела я и втащила подругу внутрь. С нее станется ославить меня во всех несуществующих грехах на квартал, а то и весь район. Голос у нее пронзительный. Алиса фыркнула, кокетливо тронула ладонью явно свеженькую укладку: спиральный локон вдоль правой скулы и витиеватая рыжая башенка, укрепленная цветущей лозой сараукары. Маникюр я тоже оценила. И платье. — Я через десять минут уезжаю на Пруд Торы. Хочешь со мной? — я наивно вытаращила глаза. — Я? В платье? С новеньким шеллаком? На каблуках в поля? — заверещала Алиска, закашлялась, примолкла на минуту. — Еду! Если ты мне быстренько накапаешь от горла твоих капель и выдашь напрокат тот комбинезон с кармашками. — Пошли, — я помчалась наверх. На мне-то уже был походный наряд, а не парадно-выходной. Все эти многочисленные юбки, кружевные подзоры, цепочки, корсеты и прочие цилиндры с гогглами смотрятся очень стильно и современно, но мужские панталоны удобнее. Водителю дилижанса я доплатила три медных сверху за ожидание. Ха, он, похоже, думал, что прождет нас дольше и денежек слупит соответственно. Взгляды на нас с Алисой он бросал самые неодобрительные. Я скорчила ему свою любимую рожу в зеркало заднего обзора, почмокала губами, смакуя испуг в глазах. — Не пугай мальчика, — для разнообразия тихонько захихикала Алиска. — Кстати, ты куда такая красивая с утра собиралась, неужто только выпить утренней кавы со мной? И что твой Котов? Вернулся с Пустошей? — Да, выпить кавы и капель, — подруга замялась. — Я все еще одинока. И позвать тебя вечером в театр пришла. Единственный спектакль гастролеров из Скарабей-сити. Говорят, что-то невиданное и неслыханное давать будут. — В театр, — я задумалась. А между тем мы давно уже катили по кривым сельским дорогам. Дилижанс трясло все сильнее, водитель хмурился все недовольнее. — Прибыли, — решила я пожалеть дурачка и дала команду на остановку раньше времени. Первый раз повез клиентов за город? Не знал, какие бывают пути-дороги? — Это проверенная стоянка, смотрите, юноша — вон место отдыха под навесом. Ждете нас тут три часа. Ровно! Водитель обрадовался. Очень. И стал жадно приглядываться к растительности вокруг. — Мы могли бы высадиться на самом берегу, — ворчала Алиса, пробираясь по так называемой тропинке. — Ни к чему посвящать лишних людей в свои секреты, — хмыкнула я, — о, вижу цель. Ты иди, иди, я сейчас. И я полезла в торбу за ножницами и первой из сумок. Мои дорогие травушки! Соблюдая предельную осторожность, я обрезала белые соцветия, следила, чтобы солнечные лучи, прыгающие по кронам деревьев, не касались моей добычи. Я определенно молодец! Пот струился по лицу, пальцы ныли, намятые железными кольцами ножниц, вторая сумка набухала добычей. Очнулась я, когда тара закончилась. И очень вовремя в кармане булькнули водяные часы. Птички верещат, солнце палит, запахи трав и цветов сшибают с ног: лето в разгаре. И где же Алиска? Остался час, а потом дилижанс может и уехать, хотя без оплаты парню невыгодно катить обратно в Маджонг порожняком. А вдруг тут найдутся заблудшие путники? И тут мне послышались голоса. Я насторожилась, завертела головой, потом быстро пробежалась до стоянки. На самом деле никакой страшной пущи тут нет. Небольшая рощица вперемежку с полянками разнотравья. К самому пруду я не планировала подходить: там топкие берега, сплошь в тростниковых зарослях. Именно поэтому место непопулярно. Вот когда найдется ушлый бизнесмен от туризма, да завезет сюда тяжелую строительную технику и сотню грузовиков песка, тогда и я пройдусь по бережку и даже искупаюсь. Под деревянным навесом сидел и дремал наш водитель. Дилижанс даже не пыхтел парами. Тишина и никого. Я развернулась и целенаправленно зашагала по тропке к пруду. Голоса становились ближе и ближе, но Алискиного я не слышала. Показалось, что говорят двое мужчин. А один голос был совсем старческий, дребезжащий, не понять сходу, мужской ли, женский, и расовую принадлежность невозможно определить. Алискина задница, обтянутая моим любимым маскировочным комбинезоном, торчала из куста дикой смородины. Подруга явно подсматривала и подслушивала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Задница, соответственно, совершала дерганные движения, листики на ткани комбеза шевелились. — Подвинься, толстый песец, — я бесцеремонно ткнула подругу в копчик. — Ай! Куст затрещал. Алиска зашипела. — Тут происходит барлог знает что! — Алиска возбужденно сверкала очами и сдувала со лба налипшие рыжие пряди. От модной укладки не осталось ничего. — Иди сюда, осторожно, хотя я притоптала крапиву. Они далековато, надеюсь, не услышат. Смотри на пруд, да не туда, в центр! Ты видела когда-нибудь такое существо? — Видела, — прохрипела я, с трудом удерживая челюсть на месте. Пруд был небольшой, в середине дрейфовал сплетенный из ветвей и водорослей островок, а на нем восседала миз Тилла, если меня не обманывали глаза. Только она была без одежды и с хвостом вместо ног. Седые патлы целомудренно прикрывали морщинистое тощее тело, чешуя на русальем хвосте была тускловата. — Русалка, клянусь оком Саурона, только страшная, как моя жизнь, — прошептала Алиска. — Не обольщайся. Тебе еще есть куда падать, — не удержалась я. — Неужели у миз Тиллы есть сестра? Она же наполовину русалка, но с ногами, а эта наоборот. — Тсс, смотри еще. Этот парень чего-то у нее выспрашивает. Только тут я заметила в зарослях на берегу, правее нас, невысокого паренька, похожего на эльфа. Слов было почти не слышно. Но пантомима в его исполнении была столь выразительна, что все было понятно и так. Выпрашивает артефакт? Карту сокровищ? Любовный приворот? Что может знать или дать магическое существо? — Ой, а я видела его на афише, Мара. Это же актер, только имя забыла, — вскрикнула Алиса. — А я слышала еще голоса, — начала я. И тут заметила на противоположном берегу два смутных силуэта. — Алиска, ты уверена, что твой Котов не вернулся из командировки? Глянь вот туда. Пока подруга старательно таращилась в указанные заросли, а я строила язвительные предположения, островок с пожилой русалкой подплыл к просителю. Раздался громкий бульк. Мы чуть не выпали из своего укрытия, так хотелось разглядеть, что же взял актер из тощей руки, высунувшейся из воды. Но увы. — Пошли назад. — Я же помру от любопытства! — Мы помрем от солнечного удара или от усталости, потому что наш дилижанс сейчас уедет. — Они уходят! — Должна быть в жизни какая-то загадка, — хмыкнула я и поволокла подругу назад, в цивилизацию. Мы успели первыми. Водитель уже раскочегарил котел, а посему осталось только аккуратно разложить сумки, сесть и рвануть домой. — Смотри-ка! — я обернулась и увидела, как на стоянку выбежали два мужика. Один был толст и бородат, другой обычный, неприметный, но эти усики… — Вот барлог! — рассердилась Алиса. — Ну я ему устрою. Всю дорогу подруга хмуро молчала. Но я знала, чем ее утешить. — Сейчас ты примешь душ в моей новенькой ванной комнате, — торжественно объявила я, как только расплатилась и отпустила транспорт. — Идем. Я пока пожарю страусиную яичницу. Еды я и в самом деле приготовила, делов то на минуту. И кинулась укладывать в холодильный шкаф свою добычу. Три соцветия, поколебавшись, я загрузила в перегонный куб, залила спиртом и подожгла горелку. Пусть капает. — Спасибо, дорогая, — сыто улыбнулась подруга, уничтожив большую часть еды. — Пойду-ка я приводить себя в порядок, убивать Котова и подбирать достойное тебя ожерелье на вечер. Встречаемся у парадной лестницы театра в восемь. — А я работать, — хмыкнула я, — лавка не ждет. Ты Котова своего спроси хоть, что там за дела у него с противным толстяком. Рожа бандитская. Алиска вильнула оборками юбок и унеслась. А я спустилась в аптеку и тут же узрела сквозь застекленную радужную вставку дверей знакомый силуэт. Миссис Смит уже на страже своего здоровья! День прошел плодотворно. Новое средство для очищения организма я назвала БАД, что расшифровывалось как Бой Адским Демонам. Ну а что? Верить в сотню видов паразитов, населяющих каждый орган можно, а в книжных демонов нельзя? Слава экзальтированной публике, что готова подхватить любую моду. Миз Джонас и миз Роберти остались довольны. Посмотрим, что будет дальше. Магический дистиллят между тем наполнил пробирку. И я аккуратно добавила его по капле в пять разноцветных пузырьков. Этикетки тут были не нужны. Я помнила, что где, но вот какой эффект будет с магической добавкой? Требовались испытания. До встречи в Алиской оставалось совсем немного времени. Я заперла аптеку, поднялась наверх, переоделась в свой единственный выходной наряд и отправилась в Театр. А пузырьки в специальной коробке с ячейками я взяла с собой чисто по привычке. Да, мы, ненормальные аптекарши, готовы искать подопытный материал даже на досуге, вот! В очередной раз я убедилась, что делать мне в театре нечего. Нелюбимая мной толпа, все эти кумушки, демонстрирующие новые наряды, зрители чавкают пирожками и хлюпают напитками через трубочки, пьеса глупая донельзя. История об одиноком слесаре, склепавшем из сэкономленных материалов себе ребятенка, сто раз уже была написана и сыграна. Мне больше был по вкусу эротический триллер «Твоим именем». Там такие страсти дымились, а потом все умерли. А Алиска обожает «Приключения Онитару»: слезы и сопли из машинного масла, бунт пароматов и счастливая свадьба искусственных эльфов. А тут оказался балаган с песнями и плясками да с социальным подтекстом, если я правильно поняла. Хорошо, что я успела купить у запоздавшей буфетчицы два стакана с ягодным морсом и заботливо споила подруге магические капли из красного пузырька. Честно сказала ей, что это лекарство от глупости, но она не поверила. А я поверила и проверила. Потому что в финале глупейшей пьесы железный Карл, прихватив папу и компанию таких же механических кукол с паровыми двигателями вместо души, отправились в Страну Дураков. И дверь в нее отперли огромным бутафорским ключом. Но перед этим произошла нелепая битва за этот самый ключ, в которой участвовали выскочившие на сцену толстый бородач и Алискин хахаль Котов. Выглядело все совершенно как по сценарию, зрители бурно рукоплескали, а Алиска спокойно взирала на сцену и даже не дернулась выяснять, когда же неудачливый брокер подался в актеры. Ну ушли и ушли в нарисованную дверь! Красивый спецэффект, как написали в трех газетах на следующий день. И всем было интересно только, кого из магов иллюзий нанимали и сколько заплатили. Правда, в одном, самом желтом из всех листков Маджонга, мелькнула статья о странном исчезновении половины гастролеров из Скарабей-сити. Да кто их знает, этих легкомысленных творческих людей, может они в дорогом борделе на оргии зависли? А я продолжила испытания своих новых БАДов, составила смету, прикинула цену и решила, что камину быть. Но сначала посетила Патентное магбюро и подала заявку на регистрацию новинки. Дни пронеслись в круговерти работы. Если бы миссис Уайнэ, та самая истица, не заглянула в мою аптеку, все могло бы пойти не так. — Чем могу помочь? — широко улыбнулась я. Дамочка буркнула, что посмотрит сама и принялась разглядывать хрустальные витрины. У меня все свободные стены заставлены новомодным оборудованием с подсветкой. Букетики сухоцветов с пояснениями, «редкие» минералы, массажные шарики из них, притирки и присыпки магического происхождения, короче, красивый хлам. Она все поглядывала на меня, якобы незаметно. Может искала следы бессонных ночей на моем лице? Но я, хоть и была занята болтливой старушкой, впервые забредшей в мою аптеку, показательно сияла здоровьем. А вот сама миссис Уайне стала худее, что ли? Хм, покупала она таблетки от бессонницы. Разумеется, они могут и не подействовать, у меня же прессованные травы, надо сначала у хорошего доктора выяснить причины, а не хватать что подешевле и жаловаться потом в суд. Каково же было мое удивление, когда она, дождавшись ухода довольной старушки, подошла ко мне и потребовала патентованное средство от бессонницы! — Леди, только для вас, — сладко улыбнулась я. — Буквально вчера Патентное магбюро одобрило мое изобретение. И я гордо выложила на прилавок сияющий защитой лист. — А вот и само лекарство. Крошечный пузырек желтого стекла встал рядом с патентом. Миссис жадно уставилась на документ, на опалесцирующий флакончик, потом с опасливым уважением на меня. — Что тут написано? — О, вы не знаете старогоблинский? — огорчилась я. — Патент подтверждает, что многофункциональный магический экстракт БАД уникален, помогает мгновенно. Действие пролонгировано, эффект накапливания в организме одобрен высокой комиссией. Будущая покупательница задышала чаще. — Сколько? — Десять золотых, — здесь улыбнуться надо очень-очень радостно. — Сколько??? — БАДы улучшат и ваш слух, леди, — подбодрила я. — Но за такие деньги можно купить дилижанс! Кто бы знал, каких сил мне стоило не предложить ей засунуть транспорт себе под подушку и выспаться всласть. — Встретимся завтра, — прошипела сквозь зубы миссис Уайне. — Конечно. *** Театр под названием гражданский суд и правда оказался гораздо веселее той глупой пьесы. Я надела даже ожерелье, которое одолжила мне Алиска для культурного досуга. Зал заседаний был набит народом так, что судья — синий сморщенный гоблин в белом парике — велел не закрывать дверей. Пусть, мол, не поместившиеся слышат все подробности. Первая волна смеха прокатилась, когда он, судья в смысле, объявил не на всеобщем, а на новогоблинском, который многие понимали: — Слушается дело «Миссис Нытик против мисс Аптекарши. О том, как таблетки от бессонницы привели к полному исчезновению сна» — Миссис Уайне, — тут же возмущенно исправила истица. — А вчера эта ненормальная пыталась продать мне махонький пузырек за десять золотых! Судья снисходительно махнул рукой: — Надеюсь, вы купили? — Что? — изумилась миссис Нытик. — Патентованные средства не могут быть дёшевы. Зря вы пожадничали, — гоблин подпер кулаком щеку и мечтательно протянул: — Вот помнится, лет триста назад, когда я был молод и красив, встречался я с одной аптекаршей из русалок, и она, проказница, такие вытяжки делала из одного растения, что мы не спали сутками. Публика в зале затаила дыхание. Семеро Беспристрастных застыли статуями самим себе. Даже моргать забыли как. — Позвольте мне исправить небольшую неточность в деле, Ваша Честь, — я нагло нарушила задумчивую тишину. Истица задохнулась от негодования. А я, ободренная кивком судьи, продолжила: — Глубокоуважаемая миссис Уайне совершенно четко сказала: «Мне нужны таблетки ДЛЯ бессонницы». И я с удовольствием продала ей экстракт заманихи и вытяжку из корня джендженя. Знаете, я догадывалась, что ко мне пришел непростой посетитель, — добавила я торжественно, возвысив голос. — У меня как раз была подруга, так вот она высказала предположение, что миссис — а она не представилась — весьма похожа на известную романистку, книги которой та обожает. Ну, писатели, они такие странные. Куда мне, простой аптекарше, понять, зачем человеку нужна бессонница. Может, у нее книга так лучше пишется? Так что я выполнила пожелание клиента всего за две серебрушки. Народ в зале загалдел. — Тишина! — судья стукнул молотком. — Что скажете, миссис Уайне? — Да я! Да она! О, Мелькарт всемогущий! Я не могу, у меня контракт, — взвизгнула она и выбежала из зала заседаний. Тут наступил форменный бардак. Все вопили, галдели, носились туда-сюда. Судья достучался молоточком до того, что он развалился в его синей руке. Беспристрастные утратили каменное выражение лиц, более того, парочка из них незаметно испарилась. Наверное, побежали брать автограф. Не у меня. — Все? Идем домой? — проорала мне в ухо Алиска. — Я молодец. А? — Погоди. Пусть дело закроют. Без бумажки ты зомбяшка, а не гражданин Маджонга. — Ты обещала мне новую книгу! — Алиса! Не я же ее напишу!!! — тоже завопила я. Очень удачно зал суда очистился и наступила тишина. — Кхм-кхм. Ты уверена, что у тебя нет крови кицунэ? В кого ты такая пройда? Бросай свою ювелирную промышленность и иди в журналисты. — Это я уже тихо бормотала. — Я подумаю, — захихикала подруга. — Не затягивай. А то подмешаю тебе в утреннюю каву лекарство от хитрости, и ты разоришься. Через месяц чудовищная слёзовыжималка, ах, простите, мелодраматический супербестселлер «(Не)русалка для принца (не)демонов» побила рекорды продаж. Особенно сильно всех заинтриговало посвящение на первой странице: «Золотому лекарству от скромности».