A misty memory

В лицо дует сильный порывистый ветер. И это странно: в конце мая такая погода редкость. Прогноз обещал ясное небо над головой всем выпускникам, но Антон сейчас видит лишь серость панельных домов и асфальта где-то очень ниже его самого. Единственное, что кажется живым в его голове — ощущение тепла чужого запястья. Тонкого Олежиного запястья. Звездочкин не чувствует тяжести его тела, но чувствует тяжесть вины, пока сам не понимая за что. Хотя, если он подумает, залезет в свою душу чуть подальше, то найдёт тысячу и одну причину винить себя: жизнь мажора раньше, злоупотребление алкоголем, уход из политической карьеры, смерть лучшего, нет, единственного друга. Последние два пункта в голове Антона всплыли сами собой, но ведь… такого никогда не было? Из мыслей его вырывает ощущение исчезновение тепла из руки. —Держись! Нет! —вырывается само. Он сильнее хватается за оконную раму, вкладывая все силы в удержание невесомого Олежи. —Спасибо, мой герой, — произносит Душнов, словно без интонации зачитывая сценарий скудного театрального представления. Но Антон, может, ввиду своей непросвещенности, в актёрском понимал мало. Даже несмотря на то, что в жизни играл множество ролей с помощью одной только импровизации. Даже не смотря на друга-театрала. — Получилось! Я спас тебя! Спас! С не присущей ему радостью в голосе сказал Антон. Одним движением он затаскивает Душнова снова в комнату общежития. Пару секунд неверяще смотрит ему в глаза, прежде чем положить свои ладони на щеки только что спасённого. Раньше от Олежи всегда веяло теплом — это можно было почувствовать даже не касаясь его. Но сейчас его худые щеки были холодны, будто кровь больше не согревала тело. — Спасён! Нет… Нет-нет… Нет… — словно вслед за мыслями Антона тело Олежи начало будто распадаться до состояния скелета, оставляя только череп в руках. Антон почувствовал это. На лице стал чувствоваться слой дорогой помады. Обычно он никогда не ощущал этого, но на контрасте, да, это действительно меняло ситуацию. Дипломатор держал в руке череп, с такой же красной полоской на глазах как у него. Ощущая себя Гамлетом, держащим в руках череп королевского шута Йорика. В этом был какой-то смысл, некая аллегория, противопоставление, но Антон никогда не видел скрытых смыслов в подобном. Он пугается длительного нахождения человеческих останков в руке и роняет череп на пол, заставляя комнату вокруг исчезнуть также, как и Олежу пару мгновений назад. — Как ты, Антон? — вновь раздаётся до боли знакомый голос. Звёздочкин медленно поворачивает голову на звук, замечая на асфальте под своей головой красные подтëки, не то помады, не то крови. Олежа лежит рядом с ним. Под его головой дорогу тоже залило красным, а на лице осталась красная маска. Голова Антона начинает переставать обрабатывать информацию вокруг. Его мозг пытается пробудить его от сна, пытается сказать, что всë происходящее — это не реальность. Но сам Антон просыпаться не хочет. Но ни он сам, ни его голова, ни сердце, ответа на это не скажут. Потому что не знают. Он хочет найти ответы на случившееся в своëм подсознании, хочет ещё раз посмотреть в глаза Олежи? От осознания своей беспомощности даже в таких личных вещах начинает нарастать паника. Антон никогда не паникует, стараясь не допускать возможностей для истерики в жизни, но во сне его контроль ослабевает, давая ночным кошмарам мучить его ровно столько, сколько им захочется. Звёздочкин пытается закрыть лицо рукой, но пальцы, словно назло, не повинуются ему, оставляя один глаз открытым, для созерцания тела друга рядом с ним. Дышать тяжело, смотреть тоже, но ещё тяжелее не смотреть. Обстановка снова меняется, а Антон всë ещё не может вдохнуть. Он с Олежей стоит на крыше, а ветер усиливается. Кажется, даже пошёл дождь. Звëздочкин чувствует толчок в грудь и ощущает как опора уходит из-под ног. Дальше следует только падение вниз, без каких либо шансов на спасение. Антон наконец-то вдыхает и резко поднимается с подушки. Громкое дыхание раздаётся по всей квартире, отражаясь от пустых стен. Собаки мирно спят подле кровати, не замечая скорого пробуждения хозяина. Звёздочкин встаёт, понимая, что заснуть больше не сможет.