Всадники

— Ты сделал «что»? — переспрашивает Сокджин. Глава семьи Ким восседает на кресле, читая документы, когда его младший брат вваливается в кабинет с громким заявлением о том, что хочет попасть на вечерний приём их рода со своим другом. С человеком. — Слушай, — вздыхает Тэхён, — ты видел Чонгука вообще? Всё, что я сам делаю, когда вижу его, это вечно ему же сдаюсь. Чонгуку просто невозможно отказать. А ты во время ужина с родителями все уши ему прожужжал про закрытку. Не я как бы виноват, что он внезапно туда захотел, — пожимает плечами. — Всего один билетик для смертного. Ты же можешь. Я ему уже обещал, что всё устрою. — Тэхён, — Джин хмурится, — закрытка на то и закрытка, что закрыта для посторонних. Чонгук не из нашей семьи, чтобы туда соваться. К тому же… он смертный. — Он мой суженый, — уверенно заявляет Тэхён. — Тебе шестнадцать, балда, какой суженый, — цокает языком Джин. — Нет и точка. Скажешь, что вечеринка отменена. Он не обидится. Тэхён понуро опускает голову. Он выходит из кабинета брата с тяжёлым вздохом и тихим пожеланием присоединиться к ужину с родителями. Сокджин кивает, провожая удаляющуюся спину внимательным взглядом. Тэхён встречается с человеком, наверное, уже третий месяц, посвятив в свою сущность двумя неделями ранее. Сокджин не был против их связи. В отличие от родителей. Тэхёну не помешает иногда развеиваться и веселиться с внешним миром, это пойдёт ему на пользу. Да и какие плоды видны сейчас: упрямый Тэхён становится безотказным со своим парнем, позволяя ему всё в отношении себя. Вот и сейчас, услышав отказ от Джина, злиться не стал. Отношения действительно идут на пользу. — Суженый, — хмыкает Сокджин. — Тоже мне. Глупо было полагать, что Тэхён принял реальность. Сокджин качает головой, прекрасно зная, что брат сделает всё, чтобы на входе Чонгука пропустили. Возможно, ему это даже удастся. Джин переводит взгляд с бумаг на дверь. Он откидывается на спинку кресла. — И поделом им тогда. Пожалеют, — успокаивает себя парень, махнув рукой на примерные последствия необратимых событий. Тем временем, как и полагал Сокджин, Тэхён придумывал план, благодаря которому Намджун бы не стал задаваться вопросами касательно Чонгука на входе. Для этого нужно либо разрешение Сокджина, либо притупление запаха смертного. Первый вариант был успешно просран, так что Тэхён приступил ко второму варианту. — Надо, чтобы ты не пахнул кровью, — объясняет Тэхён. Чонгук сидит на кровати, читая комикс. Он переводит взгляд со страницы на своего парня, удивлённо поднимая правую бровь. — Ну выкачать из меня всю жидкость нельзя, — смеётся парень. — Конечно, нет. Я умру, если твой запах исчезнет, — Тэхён опускает ладони на плечи Чонгука, толкая его на поверхность кровати, чтобы лёг. Чонгук прижимает комикс к груди, смотря в глаза нависшего над ним Тэхёна. — Но я могу искусать тебя до состояния, когда от тебя будет за километр разить только мной. — Звучит больно, — задумчиво выдаёт Чонгук, покраснев. Тэхён прикусывает нижнюю губу. — Я буду нежным, — шепчет он ему прямо в губы, вовлекая в поцелуй. Чонгук довольно улыбается, бросая комикс в сторону и обнимая парня за шею, чтобы прижаться всем телом. Тэхён не сильно прикусывает нижнюю губу, смотрит в полузакрытые глаза Чонгука, вдохом выкачивая из него жизнь и возвращая обратно. На месте его укуса образуется тёмная линия печати. Чонгук мычит от внезапно настигнувшей усталости и возвращения энергии. Такое ощущение, будто раньше внутри жизнь плавала в сосуде, её перелили во что-то другое, а потом вернули. Неприятное чувство. Как будто падаешь в обморок. Но Чонгуку так хочется на ту вечеринку. Его парень ведь такой интересный, вся его семья такая загадочная. Они все из поколений Четырёх Всадников Апокалипсиса. Это же так круто звучит! Какой идиот будет сидеть сложа руки, когда за спиной творится нечто действительно потрясающее? Чонгук приходит полностью в себя где-то в полночь. Тэхён накрывает его одеялом, целуя в лоб. Он улыбается, говоря: — Ты такой мой сейчас. Готов убивать за такие моменты. — Дурачок, — шепчет Чонгук. Утром парень замечает на своём теле многочисленные следы укусов, печатей, чёрные следы пальцев. Чонгук цокает языком, заметив на своей ягодице «th’s». Ему не было больно всё это время, но сейчас его кожа выглядит так страшно, словно Тэхён в их отношениях садист и абьюзер. Парень вздыхает, надевая водолазку с высоким горлом и маску на лице, чтобы чёрный круг зубов на губах не заметили в школе. Тэхён — младший сын рода всадников Голода. Он питается человеческой энергией, изморяя их до иссушения. — Ты меня чуть не убил, — закатывает глаза Чон. — Были бы у меня такие намерения, тебя бы уже не было, — упрямо заявляет Тэхён, усмехаясь. Он обнимает его за талию, вдыхая аромат себя с Чонгука. Весь Чон сейчас покрыт знаками, отметинами. Это заставляет ощущать голод. — Ты был таким вкусным. Хотя это и было похоже на то, как будто мне в рот совали леденец и потом не давали смаковать долго вкус на языке. — Я не в порядке, — говорит Чонгук, обнимая парня. — Устал ещё с утра. — Давай пообедаем в пиццерии. Как идея? — Тэхён улыбается. Чонгук тут же забывает про усталость. — И вечером пойдём на закрытку. Уже представляю лицо Джуна, когда он поймёт, что я в свои шестнадцать научился метить кого-то. — Какой ты у меня молодец, — улыбается Чонгук. Тэхён сияет. Он прикусывает нижнюю губу, внимательно смотря на Чонгука. Если бы не маска, Тэхён бы его зацеловал, трогая кончиком языка следы зубов на губах Чона. Его резко кто-то толкает со спины, из-за чего Тэхён припечатывает Чонгука к шкафчикам, еле успев рукой удержаться за поверхность. Ким мрачнеет, поворачивая голову к тому, кто его толкнул. Парень показывает им язык, громко объявляя: — Педики. Чонгук закатывает глаза, качая головой. Он поворачивается к Тэхёну, касаясь щеки ладонью. Ким выглядит мрачнее. Его глаза наливаются тьмой. Чонгук поворачивает голову парня к себе, улыбаясь. — Не обращай внимания, — нежно говорит Чонгук. Тэхён от его тона смягчается, закрывая глаза. — Ты слишком добрый. Такие люди должны умереть. — Не говори при мне такие вещи, — вздыхает Чон, легонько ударив Тэхёна по плечу. — Никто не заслуживает смерти за одно обзывательство, — хмурится парень, направившись в класс. — Ну преподали бы ему урок, — пожимает плечами Тэхён, догоняя парня. — Ладно, прости. Не буду, правда. Я иногда забываю, какой ты у меня ангел. Буду держать своих демонов при себе. — Мы как инь и янь, — смеётся Чонгук. — Инь и янь, — повторяет Тэхён, целуя в лоб. Чонгук никогда не замечает, что Тэхён не говорит «удалю своих демонов», «уничтожу в себе жажду мести и смерти». Тэхён говорит «буду сдерживать», вместо «не будет больно» заявляет «я постараюсь быть нежным». Это совершенно другое. Чонгук не прослеживает подтекста, потому что слишком вскружён добродушными и яркими улыбками Тэхёна. Ему кажется, что жизнь семьи Всадников Апокалипсиса как в фильмах — комичная и своеобразная. Как у семейки Адамс. К тому же старший брат Тэхёна был таким хорошим, посвящал во все тонкости, сообщал о собственных целях построить целую империю в человеческом мире. Чонгук им доверяет. Тэхён и его семья ведь такие милые. — Чонгук. Мой парень. — Я не такой идиот, — Намджун переводит взгляд с Тэхёна на Чонгука. — Сколько тебе, Тэхён? В том ли ты возрасте, чтобы водить на закрытки своих парней? — Я моложе тебя, — как-то прозрачно отвечает. Джун хмурится, открывая шторку. — Это Намджун. Двоюродный брат. Он из рода всадников Чумы. — Ого, — Чонгук улыбается, кланяясь Намджуну. Тэхён тянет его за собой внутрь. — Очень приятно! Намджун смотрит им вслед, закатывая глаза. Чтобы голодный Тэхён держал рядом с собой человека? Абсурд. Вероятно, Намджун просто ошибся, — думает он же сам, улыбаясь другим родственникам и впуская внутрь. Чонгук думал, что это будет что-то вроде готического приёма. Примерно такое же и происходит в огромном зале с открытым садом. Внутри помещения столько людей. Свет приглушён, горят красные свечи. Повсюду видно лишь что-то красное. Чонгук плетётся за Тэхёном, здороваясь со всеми. — Нам нельзя попадаться на глаза Сокджину, — говорит Тэхён, ероша волосы Чонгука. Тот шикает, поправляя локоны. — Ты мог не прятать мои отметины. — Они некрасивые, — говорит Чонгук. Тэхён цокает языком. Он поправляет ворот рубашки с рукавами-фонарями. В белом Чонгук выглядит странно среди тех, кто придерживается тёмного стиля. Тэхён вообще в школьной форме, и это Чонгука немного вгоняет в краску. Они весь вечер бегут от Сокджина, прячутся под столами, целуются там тайком, играют с другими ребятами из разных родов. — Ты такой красивый, — девушка смотрит в глаза Чонгуку. — Я из рода Всадников Войны. Хочешь, поспорим на что-то? — Не стоит, — встревает Тэхён. — Если выиграешь — она заставит тебя проиграть. — Эй, — возмущается девушка. — Без обид, сестра. Говорю как наблюдатель со стороны, — Тэхён поднимает руки в примирительном жесте. Чонгук смеётся. Ну как он и предполагал. Что-то комичное, готическое и милое, семейное и своё. Атмосфера здесь такая другая. Может, на то она и закрытая вечеринка. Только для своих. Чонгук замечает, что те, кто из рода Всадников Смерти, все поголовно старые и их не так много. — Однако они могущественные и самые сильные, — говорит Тэхён. Чонгук ему верит. — Скоро начнётся шоу. Хочешь посмотреть? — сияет Тэхён. — Конечно, — Чонгук улыбается. — Я, кстати, внёс свою лепту в это, — говорит Тэхён. — Тебе понравится. — Правда? — Чонгук удивлённо поднимает брови. — Что за шоу? Тэхён загадочно ему улыбается. Он обнимает его сзади за талию, утыкаясь носом в шею, целуя еле видную отметину зубов. Чонгук протестующее мычит, смеясь. Сокджин испепеляюще смотрит в их сторону. Чонгук замирает, когда замечает его. Тэхён поднимает голову, касаясь мокрыми губами уха. Джин качает головой, прошептав одними губами: «ты пожалеешь потом». — Это жертвоприношение. Обычное такое. Но кого я для жертвы привёл, — смеётся Тэхён. — Всё для тебя, мой ангел. После этого ты точно будешь «своим» среди нас, — шепчет. Чонгук пустым взглядом смотрит на то, как в середине зала с колонны отлетает в панике тот парень, который утром кинул в их сторону «педики». Он плачет и молит о помощи, крича, что ни в чём не виноват. Чонгук закрывает рот рукой. Тэхён за его спиной смеётся. К парню подходят один за другим всадники из каждого рода, то высасывая его энергию, то отсекая косой конечности. Кровь брызжет по помещению, цвет из-за красных свечей кажется чёрным. Всё перед глазами Чонгука темнеет. Он стоит в ступоре, смотря на то, как его одноклассника по кусочкам режут, накрывая голодом, болезнями, войнами и смертью. И все вокруг смеются, будто перед ними показывают комедию. С каждым истошным воплем о помощи они хлопают. — Смотри на меня, — указывает на себя Тэхён, отходя от Чонгука. У Чона из глаз давно текут слёзы. Он в ужасе смотрит на то, как его парень подходит к еле живому человеку и поднимает голову за волосы, вдыхая с губ последние остатки энергии. Тот рассыпается в пепел прямо у Тэхёна на руках, исчезая. Цепи, опутывающие тело, падают на мраморный пол. Стук отдаётся эхом в голове Чонгука. Сокджин закатывает глаза, когда Чонгук истошно вопит, закрывая лицо руками, убегая из зала. Тэхён удивлённо смотрит ему вслед. Сокджин смотрит на брата, ловит его взгляд, пожимает плечами, поднимая бокал с кровью, мол, я же говорил, что здесь нет места для смертных. Только если они не участники таких вот жертвоприношений во благо сытости Всадников. Эта вечеринка не для людей.