cat scratch fever

Мимо проносились городские огни, полосы ярких неоновых цветов. Это было своего рода гипнозом. Чайлд прислонил голову к холодному окну, стекло запотело от его дыхания, и смотрел, словно в оцепенении. На стереосистеме тихо играла медленная баллада, песня, которую Чайлд знал. Это была приятная перемена — спокойная песня в низком темпе. Особенно после того, как он провел долгую ночь, слушая громкую болтовню и электронную музыку с очень тяжелым басом. Двигатель автомобиля гудел, когда водитель машины ехал по городским улицам, шины стучали по ухабам и трещинам на дороге. Хорошо, что Чайлд не сидел за рулем машины, учитывая, что он выпил более чем достаточно за один вечер. Как раз столько, сколько нужно, чтобы он был достаточно трезвым, чтобы принимать правильные решения, но расслабьте его, чтобы он мог быть более веселым, производить хорошее впечатление. Он закрыл глаза, в то время как в голове пульсировала боль, пытаясь вспомнить события ночи. На языке у него был вкус пива, а желудок все еще сводило от последних нескольких глотков текилы в сочетании с цитрусовым привкусом лайма. Он вспомнил женщину, с которой был — с кем-то с работы, с длинными каштановыми волосами и поразительными зелеными глазами. — Екатерина. — подумал он. Его помощница. Она предложила выпить текилы и, вспомнил Чайлд, слизала соль с его шеи. Он поморщился при воспоминании об этом, все еще таком свежем в его памяти. Еще несколько шотов, и он мог бы совершить ошибку, от которой никогда не смог бы оправиться. Он больше не хотел думать об этом. Он просто хотел забыть. Как раз в тот момент, когда Чайлд начал засыпать, машина подъехала к бордюру перед его домом. Водитель Uber вежливо привел своего пассажира в чувство и предложил еще одну бутылку воды. Чайлд вежливо отказался от воды с ленивой улыбкой, пообещав дать водителю оценку в 5 звезд, прежде чем машина умчится. Чайлд посмотрел на балкон своей квартиры на втором этаже. Окна были совершенно темными, а это означало, что никто не будет его ждать. Вздохнув, он перекинул куртку через плечо и, неуклюже спотыкаясь, направился к входной двери. Свет на крыльце был выключен, и стояла почти кромешная тьма, что еще больше затрудняло Чайлду поиск ключей от дома. Сначала он нашел свой сотовый и активировал фонарик, уронив его, как только яркие лучи ударили ему в лицо. Он выругался себе под нос и наклонился, чтобы поднять его, чуть не упав при этом. Наконец сориентировавшись, Чайлд провел рукой по мокрым от пота волосам и повернул ключ в замке. Он практически провалился в прихожую, прислонившись спиной к двери, чтобы закрыть ее. Его зрение было нечетким, голова кружилась. Он попытался сделать шаг вперед и, споткнувшись, рухнул на землю. Смирившись, Чайлд перевернулся на спину и уставился в потолок. Он определенно попал в беду, подумал он. И когда в холле зажегся свет, он понял, что все только начинается. Он накинул куртку на лицо и застонал. Кто-то присел рядом с ним на корточки и осторожно убрал ткань с его глаз. Чайлд вздохнул, когда увидел ее лицо, золотистые глаза, полные любопытства. Она склонила голову набок. — Чайлд. Ты поздно вернулся. — тихо сказала она. Он покачал головой, отбрасывая куртку в сторону. — Я знаю, детка. Мне очень жаль. Дела Джусса вышли из-под контроля. Потерял счёт времени. Иди сюда… Он протянул руку и обхватил ее за шею, потянув ее на пол рядом с собой. Она упала с тихим хихиканьем, тут же прижимаясь к нему. Он повернул голову и поцеловал ее в лоб, запустив пальцы в ее волосы. — Ты что-нибудь ела? — Он невнятно произнес: — Голодна? Она покачала головой. — Нет. Просто хочу тебя. Чайлд замурлыкал, когда она еще плотнее прижалась к его телу, ее маленькая рука легла ему на грудь. Она просунула ногу между его ног и замурлыкала, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Он лениво рассмеялся. — Детка. Это щекотно. Она продолжала тереться носом о его ухо. Она радостно напевала, вонзая ногти в его грудь. Он скользнул рукой дальше в ее волосы, пока не нашел одно из ее ушей. Он провел пальцами по мягкому, пушистому меху, который покрывал их, наслаждаясь тем, как ее мурлыканье стало еще громче. — Ммм! — Она простонала: — Еще. Она прижалась головой к его руке, потерлась щекой о его ладонь, покрывая его своим ароматом. Он мог видеть, как ее хвост мотается взад и вперед — пушистый и белый, как снег, точно такой же, как ее уши. Она пошевелила каждой из них и посмотрела на него широко раскрытыми игривыми глазами. — Еще. — Она сказала, ее голос был приглушен его грудью: — Чувствую себя хорошо. Чайлд закрыл глаза и наслаждался ее теплом. Ее тело было идеальным дополнением к его телу, мягкое и гибкое там, где он был грубым и жёстким, а она была такой маленькой. Такой милой. — Люми… Я пьян, милая. — Он протянул с коротким смешком: — Нужно отоспаться. Она не слушала. Она просто продолжала мурлыкать, тереться носом, прикасаться к его телу, тереться о него всем телом и покрывать мягкими, влажными поцелуями его шею. Она прикусила его кожу, поймала мочку уха зубами и издала низкое рычание, когда заметила алое пятно на воротнике его рубашки. Внезапно она оказалась на нем сверху, сердито шипя и сжимая его запястья. Чайлд немного протрезвел, удивленно уставившись на нее. Ее хвост был ощетинен, уши прижаты к голове, а когти впились в его кожу, когда она его хватала. — Где ты был? — Она спросила, рыча на него: — Почему ты так поздно? — Мм… Люмин. — Чайлд застонал: — Мне так, так, так, так жаль, детка. Это было по работе. Все пошли пить. Я потерялся во времени. Люмин зарычала ему в лицо, ее глаза вспыхнули ярким золотом от гнева. — Губная помада! У тебя помада на воротнике! И не моя! Чайлд заскулил, закрыв лицо руками. — Кате… Екатерина. Она… Она поцеловала меня, Люми. Но я не целовался в ответ, ясно? Потому что у меня есть ты. Понимаешь? Люмина взвыла, как от боли, ее ногти до крови расцарапали его запястья. Она посмотрела на него полными слез глазами. — Ты позволил другой женщине поцеловать себя? Он нахмурился. — Позволил — это сильное слово. Она просто сделала это. Например, в одну минуту я занимаюсь своими делами, а потом Катя просто — ух ты! — поцеловала меня… Рычание Люмины рокотало низко в ее груди, гортанный звук, который соответствовал сердитому выражению ее лица. Она была недовольна его объяснением, и, честно говоря, Чайлд полагал, что она имела на это полное право. — Я убью ее. — решила Люмин, слезая с него и направляясь к двери. — Дай мне ключи. Чайлд неуклюже поднялся на колени и подполз к ней, обхватив руками ее ноги и не давая ей пошевелиться. — Нет! Люми, нет. Я не могу позволить тебе убить ее, ясно? Глаза Люмины метнулись к нему. — Почему нет? Ты любишь ее? Он зашипел. — Нет. Я люблю тебя. И именно поэтому я не хочу, чтобы ты ее убивала. Потому что убивать людей незаконно. Она склонила голову набок. — Незаконно. Он быстро кивнул, уткнувшись лицом в ее бедра, и пробормотал: — Ты отправишься в тюрьму. Затем она смягчилась, положила руку ему на макушку и нежно провела пальцами по его волосам. Он посмотрел на нее своим глупым маленьким надутым лицом, которое она так любила, и она вздохнула. — Они заберут меня отсюда? — Спросила Люмин, слегка навострив уши. Чайлд кивнул. Ее хвост беспорядочно взмахивал. — С этим ничего не поделаешь. — Она сказала, отстраняя его от себя: — Я не могу простить эту… Эту несчастную суку… Чайлд поднялся на ноги и прижался всем телом к двери, не давая ей до нее добраться. Она подошла к нему, ее босые ноги ступали по деревянному полу. — Отойди. — Рявкнула она, ткнув большим пальцем через плечо. Он покачал головой. — Люми, пожалуйста. Мы можем просто… Быть разумными в этом вопросе? Ее уши дернулись. — Я веду себя разумно. Я не собираюсь ее убивать. Он вздохнул с облегчением. — Но я собираюсь сделать ей больно. Чайлд схватил ее за талию и перекинул через плечо, не обращая внимания на то, как она извивалась, лягалась и царапалась. Он бросил ее на диван и забрался на нее, удерживая ее запястья прижатыми. — Отпусти! — Люмина зашипела, сверкнув на него клыками, когда зарычала. Он должен был предвидеть это, но он все еще был пьян. Она ударила его коленом между ног, и как только он согнулся пополам от боли, она оттолкнула его от себя. Он с глухим стуком приземлился на пол. Люмин вскочила с дивана и направилась к двери, но рука Чайлда, обхватившая ее лодыжку, остановила ее. Она споткнулась и упала, поймав себя прежде, чем смогла неудачно приземлиться. — Люмин, подожди! Пожалуйста… Не уходи. — Он умолял, его руки двигались выше по ее ногам, пока он тащился к ней по ковру. — Я укушу тебя! — Она завизжала, стиснув зубы и впиваясь ногтями в его предплечья, — И это будет больно! Чайлд ахнул, быстро кивая. — Я просто хочу, чтобы ты знала… Мне очень жаль. Мне не следовало засиживаться так поздно. Мне не следовало так много пить. Мне… — Не следовало позволять другой женщине прикасаться к тебе! — Она закончила, ее голос был почти рыдающим. Он прижимал ее к своей груди, пока она не обмякла в его руках, затем потянул ее на землю рядом с собой. Она печально мяукала в перерывах между плачем, уткнувшись лицом в его рубашку. Он поцеловал ее в лоб и потрепал за ушами, чтобы успокоить, ожидая, пока она снова замурлычет. — Ты помнишь, когда я впервые нашел тебя? — Спросил Чайлд, удивленный тем, как быстро он протрезвел. — Вы были в аллее за городским парком. Ты… Люмин шмыгнула носом. — Искала еду. Я почувствовала запах рыбы. — Да. — Он сказал с легкой улыбкой: “ — Я просто случайно проходил мимо в то время, и когда ты прыгнула на меня из темноты, я подумал, что на меня напал горный лев. Она хихикнула. — Ты был очень напуган. — Поначалу. — Он согласился, заправляя прядь волос ей за ухо, — Но потом я увидел твое лицо. И знаешь, что я тогда подумал? Одно из ее ушей дернулось. — Что? — Что я самый счастливый парень на свете. Знаешь, я думаю, что ты самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Люмин замурлыкала, расположившись над ним и уткнувшись лицом в пространство под его челюстью. — Ты сказал, что позаботишься обо мне. — пробормотала она. — Научишь меня жить как нормальный человек. — Да. — Он сказал, касаясь ее подбородка: — И ты так далеко зашла. Ты почти как обычный человек, но в тебе нет ничего обычного. Ты особенная, Люмина. — Я твой котенок. — Сказала она, прикусывая губами его подбородок. — Конечно. — Чайлд сказал: — Но там будут люди, которые будут искать тебя. Люди, которые захотят забрать тебя у меня и сделать с тобой плохие вещи. Она низко зарычала откуда-то из глубины своей груди. — Я убью их. — Ты не сможешь этого сделать.— Он приподнял ее подбородок, пока она не смогла заглянуть ему в глаза, — Потому что тогда они определенно разлучат нас. — Нет! — Она завыла, крепко обнимая его и размахивая хвостом. — Я должен обеспечить твою безопасность. И для этого мне нужно сохранить тебя в секрете. Люмин вздохнула, разминая пальцами его грудь. Ощущение было приятным. Расслабляет. Он провел рукой по ее ушам и прислушался, как ее дыхание успокоилось. — Котенок…? Ты что, спишь? — Прошептал он. Люмина покачала головой. — Нет. — Хорошо. Потому что этот пол очень неудобный. Нам пора ложиться спать. Она приподнялась над ним и потянулась, зевая и выгибая спину. Ее пальцы на руках и ногах растопырены, клыки выставлены на всеобщее обозрение. Она поднялась на ноги. Чайлд последовал за ней, когда они направились к лестнице. Он все еще был пьян и все еще чертовски неуклюж, и терпение Люмины лопнуло. С разочарованным рычанием она сбила его с ног и подняла на руки. Он бросил на нее беспомощный взгляд, его щеки покраснели от смущения. — Я устала, а ты слишком медлительный, — объяснила она, медленно поднимаясь по ступенькам. — Мне очень жаль… — Он пискнул, закрыв лицо руками. Люмин закатила глаза и отнесла его в спальню, где затем принялась снимать с него ботинки и брюки. С сердитым воем она сорвала с него рубашку, разорвала ее в клочья и швырнула в мусорную корзину. — Больше никакой Екатерины. —Рявкнула она, снимая джинсы и проскальзывая в кровать рядом с ним. — Не более того. Никогда больше. —Он сонно согласился. — И завтра я собираюсь поговорить с ней… Чайлд напрягся. — Люми… — Я шучу. — Она усмехнулась: — Иди спать. Несколько дней спустя Чайлд был на работе, когда услышал, как кто-то говорит о Екатерине. Как оказалось, она внезапно уволилась без предупреждения. Никто толком не знал почему, но у Чайлда возникло смутное подозрение. Когда он вернулся домой, Люмин растянулась на диване, греясь в лучах теплого солнечного света. Она подняла голову, когда увидела его, и радостно мяукнула в знак приветствия. — Как дела? — Спросил он, пересекая комнату. — Лучше теперь, когда ты здесь. Он сел рядом с ней, и она сразу же начала тереться о него головой и мурлыкать. Он начал поглаживать рукой изгиб ее талии, прежде чем скользнуть вниз к животу. Он почувствовал, как она напряглась, как раз перед тем, как зарычать, подойти и огрызнуться на него, защищаясь. Люмина хмуро посмотрела на него. — Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, мне это не нравится! — Что ты сделала с Екатериной? —Спросил Чайлд, игнорируя ее вопрос. Она моргнула. — Что ты имеешь в виду? Он нахмурился. — Ты сделала ей больно? Люмина отвела взгляд и пожала плечами. — Хм… — Люми… — Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него: —Скажи мне правду. Она вздохнула. — Я не причинила ей вреда. Я просто… Приятно поболтала с ней. — Что бы ты ни сказала, это, должно быть, действительно напугало ее. Она снова пожала плечами. —Видимо, она слабее, чем я думала. — Что ты сказала? — Чайлд спросил: — Чтобы она так испугалась, что уволится? Люмина замолчала, но его насторожил взгляд ее кошачьих глаз. Он знал, что она что-то замышляет. Люмин всегда что-то планировала. Прежде чем он успел среагировать, она сделала свой ход, перевернув столы и прижав его к дивану под собой. Чайлд видел, как за ее спиной покачивается и изгибается ее хвост. Медленно и соблазнительно. По тому, как она мурлыкала, он мог сказать, что она, должно быть, чувствовала себя игривой. — О, нет. — сказал он. — Ты не будешь отвлекать меня сексом. Она рассмеялась. — Неужели?.. Ты уверен в этом? Чайлд фыркнул, даже когда она начала расстегивать молнию на его брюках. Он отвел взгляд, когда она начала покрывать поцелуями влажную дорожку от его пупка до резинки боксерских трусов. С низким рычанием она подняла его, пока они не оказались грудь к груди. Его разум потемнел в ту секунду, когда она поцеловала его, ее хвост обвился вокруг них. — Кого ты любишь? — Она пробормотала ему в губы, располагаясь над ним. — Я люблю тебя, Люмин. — Сказал он, его дыхание прерывалось, когда она опустилась на него. Она обняла его, выдыхая тихий стон ему в ухо. Она начала двигаться, создавая идеальное трение между ними. Чайлд привык к царапинам, укусам и боли во время секса с Люмин, но на этот раз она была нежной. Он протянул руку и провел ладонями по ее ушам, именно так, как ей всегда это нравилось. Ее мурлыканье продолжалось, становясь все громче в промежутках между поцелуями и тихим мяуканьем. Она укусила его в шею, когда все закончилось, последовав за ним через несколько минут. — Ты любишь меня. — промурлыкала она, все еще обнимая его. — Больше всего на свете. — И ты мой. Верно? — Я твой, котенок. Весь я. Она удовлетворенно улыбнулась и поцеловала его. — Хорошо. То же самое я сказала и Екатерине. Он посмотрел на нее. — Правда? — Более или менее. — она покачала головой. Чайлд глубоко вздохнул и рассмеялся. — Знаешь что? Я даже не хочу знать. Это не важно. Люмин, казалось, была довольна его заявлением, и она прижалась к нему, убедившись, что они все еще соединены. — Знаешь ли ты, что кошки по своей природе не моногамны? — тихо спросила она. — Я этого не слышал. — Сказал он, глядя на нее сверху вниз. — На самом деле, это в природе кошки женского пола — искать как можно больше партнеров. Он приподнял бровь. — Итак, что ты хочешь сказать? Ты собираешься пойти и поискать другого парня? Она фыркнула. — Нет. Мне нужен только один мужчина. И если мне придется, я буду сражаться за тебя насмерть. Чайлд знал, что она говорит серьезно. Люмин уже прогнала одну угрозу. Если он не будет осторожен, ее собственничество может перерасти в насилие. — В этом нет необходимости, котенок. — он заверил ее. — Ты будешь хорошо себя вести? —спросила Люмин, навострив уши и насторожив глаза. — Больше никаких поцелуев с другими женщинами? — Я не целовал Катю, Люми. Она поцеловала меня. — возразил он. — Но это не важно, потому что это больше никогда не повторится. Ни с ней, ни с кем другим. Я хочу только тебя. Хорошо? Она кивнула. — Хорошо. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Чайлд сказал, что он будет хорошим, что он никогда больше не попадет в подобную ситуацию. Но если и было что-то, в чем Люмин был уверен, так это то, что женщины были конкурентоспособны. Пока ее парень был рядом с ними, он был бы потенциальной мишенью. Но Люмин будет готова. Она бы расправилась со всеми этими сучками, прежде чем позволила бы им заполучить своего парня.