Сонное утро

Эрен, как назло, проснулся раньше всех. Кони, с которым тот делил комнату что-то бормотал во сне, на улице не было ни единой души. Казалось, что весь корпус так и не отошёл ото сна, и стоит немного подождать. Даже солнце, словно давая солдатам лишние минуты для сна, светило не так ярко, как в предыдущие дни, птицы не кричали за окном, а спали на крыше, и несколько котов, которых Саша и Ханджи приютили на конюшне, лениво потягивались прям под окнами жилых корпусов. Не смея шуметь лишний раз, Эрен тихо оделся и вышел из комнаты, ступая по обычно скрипучим половицам максимально аккуратно. Медленной походкой он пробрался сначала на улицу, где погладил двух маленьких котов, дальше прошёлся к колодцу. Потянулся, набрал воды в ведро и про себя отметил, что в это чудное утро даже ржавая конструкция совершенно не скрипит. Умывшись, солдат отправился на кухню, чтобы выкрасть пару яблок и горсть каши для приготовления личного завтрака, пока остальные спят. Спустя долгие минуты, которые он неспешным шагом преодолел от колодца до солдатской кухни, Эрен оказался в тёплом помещении, заполненным яркими лучами солнца. Едва зайдя на кухню, он остановился, и вся утренняя лень прошла, словно её и не было. В лучах солнца, над невысоким столом стоял капрал Леви собственной персоной. Как ни странно, привычной собранной причёски не было и в помине. Волосы в беспорядке лежали, создавая ощущение, что начальник только что проснулся. Эрен уже хотел было поприветствовать капрала и отдать ему честь, как его губ коснулись тонкие женские пальцы. Боковым зрением Йегер распознал из женской фигуры капитана Зоэ. Ханджи тепло улыбалась и с искрой в глазах смотрела на давнего друга. Жестами женщина приказала солдату сохранять тишину, а после пальцем указала на интересную деталь, куда более интересную, чем взлохмаченные волосы. Капрал стоял над завтраком. На тарелках лежали красиво поджаренные яйца, фрукты, припасённые для начальства, чайник с заваренным чаем и каша. Примечательным в этой картине был тот факт, что порций было по две. Леви старательно раскладывал ровно нарезанные ломики яблока на отдельной тарелке рядом с горстью ягод и половиной банана, вторая часть которого не менее красивой композицией лежала на густой и чертовски привлекательной овсянке. Наконец закончив приготовления, Леви переставил тарелки со стола на поднос и взял его в руки. В этот же момент Ханджи оттащила Эрена в сторону, в укромное местечко, в котором Леви не заметил бы пару, даже если бы и захотел. Быстрым шагом он прошёл мимо, даже не оглядываясь по сторонам, а капитан Зое мечтательно заулыбалась в след другу. «Как же он её любит» — прошептала женщина и скрылась с глаз Йегера быстрее, чем он успел задать один единственный вопрос: «Кого?» Капрал, тихим шагом прошёл к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагались «хоромы» начальства, поднялся по ступеням, следя чтобы созданная им композиция не была нарушена, а после подошёл к двери, ведущей в его кабинет, совмещённый со спальней. Зайдя в комнаты, Леви поставил поднос с завтраком на стол, а после поправил немного смявшийся тюль на окне. В два шага преодолев расстояние до двери, ведущей в спальню, он оказался в небольшой комнатке, в которой помимо тумбы и шкафа, располагалась полутороспальная кровать. Чуть больше солдатской, на которой едва помещался один единственный человек, но недостаточно большая чтобы на ней свободно могли расположиться двое. Если честно, Леви казалось, что размер кровати просто идеален, его хватало, чтобы Микаса периодически оказывалась тут, а не в своей комнате, но был недостаточно большим, чтобы она могла отодвинуться от него, ворочаясь во сне. Капрал поморщился, глядя на то, как солнце проникает в комнату, минуя тонкие шторы, падает на белоснежное лицо Микасы и заставляет ту морщиться во сне. Про себя Леви делает пометку, о том, что надо будет заглянуть в ателье и заказать к себе в комнаты шторы из более плотной ткани, чтобы ничто не могло помешать сну, а после подходит к кровати и садится на её край. Микаса мило, как кажется Леви, прячет лицо в мягкой подушке, стараясь отвернуться от солнечного света. Мужчина поворачивает голову так, чтобы его тень попадала на лицо солдата, и она продолжила спать без помех. Главной ошибкой Леви становится тот факт, что он не может долго сидеть без действий, когда рядом спит привлекательная особа. Убеждая себя, что он не потревожит её сон, мужчина поправляет опавшие чёрные волосы, бубнит тихо себе под нос что пора перестать их постоянно обрезать, но также знает, что в жизни никогда не скажет об этом Микасе в лицо. Волосы скоро вновь возвращаются на лоб, а после и на переносицу. Леви аккуратно поднимает прядку и стремится заправить её за ухо. Он сконцентрирован на том, чтобы сделать всё аккуратно и незаметно, от натуги наклоняется ближе, морщится и его собственные волосы рассыпаются окончательно. Давно проснувшаяся Микаса, едва сдерживает смех, наблюдая за сосредоточенным лицом Леви, но старается не спугнуть. Если рассмеётся, его без того подорванная постоянными издёвками гордость этого не выдержит и завтраки в постель закончатся. Личное испытание Микасы заканчивается сразу, как прядь её волос оказывается за ухом и больше не стремится упасть на лицо. Леви расслабляется, но продолжает наблюдать за «спящей» девушкой, которая действительно снова начала проваливаться в сон. В открытое окно капральской комнаты залетает лепесток, который плавно пикирует прямиком к лицу Микасы, она морщится, когда «летун» касается её носа, и Леви находит это чрезвычайно милым. Он вновь наклоняется к девушке, но на сей раз чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на кончике её носа. За мгновение до соприкосновения с носом Аккерман, под окном слышится какой-то шум и голос Йегера, который слишком громко излагает свои мысли для столь раннего утра. Леви злится, шипит проклятья в сторону Йегера, но поднимается с кровати, идёт закрывать окно, чтобы Микаса не проснулась, всё ещё продолжая шёпотом ругаться на её же брата. Закрыв окно, он чуть шумно выдыхает, расслабляясь от того факта, что громкого Эрена теперь не слышно. Хочет уже развернуться и закончить начатое, как слышит смешок за своей спиной. Слишком тихий для того, чтобы его услышали простые люди, но достаточно громкий, чтобы его уловил натренированный слух капрала. Сжав зубы, Ривай шипит от досады. В голове одна мысль: «Проснулась». «И как давно она не спит? Знала, что я пялюсь на неё?» Кое как преодолев желание тут же сбежать из спальни в кабинет, сделать вид что ничего не было, а сонной Аккерман привиделось, Леви всё же поворачивается обратно к кровати. Медленно подходит к ней, садится на край и наклоняется над девушкой так низко, как только может. Микаса, не зная, что её уже раскрыли, старательно делает вид, что спит, а Леви, тем временем, наклоняется всё ниже и ниже. Вот уже кончики его волос щекочут лоб и щёки Микасы, ещё мгновение, щекой она чувствует его дыхание, а в следующий миг взвизгивает от удивления после того, как острые зубы Леви цапнули её за нос. Сон тут же как рукой снимает, и девушка видит перед собой довольное лицо Ривая. Он напоминает объевшегося чёрного кота, того самого, которого Саша постоянно пытается накормить молоком. «Пакость удалась» — читает Аккерман на его лице и недовольно потирает укушенное место. Леви тихо смеётся, но не задерживается долго на месте преступления. Через пару секунд стыдливо убегает в кабинет, оставляя девушку в спальне. Он знает, что на ближайшую неделю все её шутки будут сведены к утренней ситуации. Но жалеет ли? Нет. Определённо нет. Будь у него возможность сделать так снова, он бы ни секунды не сомневаясь, сделал бы. Слишком уж шикарная была на это реакция. За эти широко открытые сонные глаза, чуть приоткрытые губы и ладони, прикрывающие нос, он душу готов отдать. Через пару минут, которые Леви провёл в гордом одиночестве в своих мыслях, в кабинете появляется «надутая» Микаса. Ладонями она всё ещё держится за нос, чем вызывает смех своего любимого. Ривай усаживает девушку на стул перед подносом с завтраком, а сам пристраивается за её спиной, чуть массируя напряжённые плечи. Через пару мгновений, так и не почувствовав угрозы от мужчины, Микаса всё же опускает руки и приступает к еде, первым делом расправляясь с самым вкусным — со сладкими фруктами. Леви наблюдает за девушкой в отражении небольшого зеркальца, всё ещё массируя её плечи, а после наклоняется, чтобы наконец поцеловать, но так и не коснувшись губами её шеи, вздрагивает от дикого вопля за окном. В диком раздражении от того, что Йегер уже второй раз прерывает его поползновения в сторону Микасы, он подходит к окну и выглядывает в него. — Да я вам говорю! — Кричит Эрен на сонных, вероятно, только проснувшихся Жана и Кони. — Влюбился! Я сам видел, как он завтрак на двоих в комнату нёс! — Кричит ещё громче, но вместе с эти показывает пальцем в окно капрала. Жан крутит пальцем у виска, а после насмешливо поднимает взгляд на окно. Конечно же видит Леви собственной персоной. Жан тут же вытягивается, словно натянутая струна, отдаёт честь, за ним повторяет и Кони, а вот Эрен, зная кого парни увидели в окне, так и замер, с вытянутым пальцем, словно парализованный. Достаточно быстро Кони и Жан сбегают куда подальше, а Эрен наконец поворачивает голову в сторону капральского окна, а котором видит за спиной начальства собственную сестру. Лицо его вытягивается с гримасой ужаса и шока, а Микаса таки взрывается задорным смехом. Леви устало закрывает глаза, пока Микаса от смеха падает в его рабочее кресло, продолжая хохотать и махать руками. С громким хлопком он закрывает окно и раздражённо подходит к столу. Садится в кресло, которое притащил сюда для Аккерман и начинает свой завтрак, усиленно игнорируя непрекращающийся звонкий смех возлюбленной. В его голове мелькает одна мысль: «вот бы каждое утро начиналось именно так»