Не допустить ошибку

      Июльский день начался с мелкого дождя. Чуя стоял на кухне в огромной домашней футболке и готовил. Свой единственный выходной за… Достаточный промежуток времени, парень решил провести в кровати. Скептически оценив свой, так называемый завтрак, состоящий из солидной кружки чая, Накахара направился в спальню. По пути заглянув в окно, он заметил, что дождь значительно усилился. Невольно промелькнула мысль о его напарнике, находящемся сегодня на задании.       Чуя провел время за изучением плана следующей миссии и чтением последних новостей города. Выйдя только к вечеру из комнаты, он прошел на кухню. Поставив в раковину грязную чашку, он неспешно открыл холодильник. Клубничный йогурт. То, что надо. Парень протянул руку за бутылкой. Проходя в гостиную, которая совмещена с кухней, Чуя ненароком бросил взгляд на окно. И в ту же секунду замер с поднесенным ко рту йогуртом, который вскоре оказался разлитым на пол. А парень прижимался к стеклу.       На улице разыгралась самая настоящая гроза. Лил дождь, ветер срывал с деревьев листья и ветки. На улице не было ни души. Везде плыл и летал мусор из опрокинутых бурей баков. Прямо на глаза Накахары сорвало металлическую панель с одного старого гаража. Каждая травинка, жучок и паучок прогнулись под силой тяжелых капель и сурового ветра. Но рыжего это не волновало. Он думал лишь об одном. — Дазай… — прошептал парень.       Он отошел от окна и сел на пол прижимая колени к груди. Невольно вспомнились события прошлого вечера…       — …Чиби, я тебе говорю, я сам справлюсь, — добродушно произнес Осаму.       — Да ты вообще читал информацию об этом задании?! — Чуя демонстративно помахал бумагами перед лицом напарника, — дурак, ты же знаешь насколько оно опасное!       — Неужели Чууя переживает за меня? — брюнет хитро улыбнулся.       — Да мне плевать на тебя! Ты хоть знаешь, что нас ждет, если ты совершишь ошибку?       — Разве я хоть раз ошибался?       — Это не те идиотские миссии, которые были у тебя до этого. — Сквозь зубы произнес рыжий.       — Чу, послушай…       — Ты, болван, даже не представляешь масштабы всего происходящего!       — Чуя.       — Мори не зря сказал нам за неделю до основного действия. Неделю, черт его подери! Ты обычно приходишь в ночь перед выполнением поручения, идиот.       — Чуя, хватит!       — Нам, не кому-то еще, блять! Нам-двойному черному!       Рыжий держался за голову, судорожно бегая красными глазами по полу. Дазай схватил за плечи напарника. Последний тут же опустил взгляд.       — Накахара, — твердо произнес брюнет.       Чуя застыл. Дазай называл его по имени только в случаях, когда был серьезен. Реально серьезен.       — Мне не нужна твоя помощь. Мне не сдалась твоя забота или как ты это там называешь? Мне плевать на твои чувства, — Осаму вздохнул, — я должен пойти туда один. Почему? Ты мне мешаешь, всегда мешал. Я сделаю все сам. Наслаждайся выходным, Чу-Чу.       Он опустил руки и развернулся. Сгребая оставшиеся бумаги со стола, брюнет направился к выходу.       — Я никогда не ошибаюсь.       И захлопнул дверь.       После этого Накахара пытался не придавать значения сказанным словам напарника. Он знал, что Осаму так просто не станет перед ним говорить о всей этой ерунде с их отношениями. Тут определенно что-то не то…       …Мне плевать на твои чувства…       Слова Дазая эхом раздавались в голове, где сейчас были только воспоминания о вчерашнем разговоре.       Что чувствует это идиот? Плевать ему. Пора признаться, что он был не безразличен рыжему. Этот безумный суицидник? Смешно!       Тогда почему так больно от его слов?..       Накахара повертел головой. Не хватало еще и думать о Дазае.       Чуя отыскал на диване пульт и включил телевизор. Из экрана чуть взволнованно говорил ведущий:       — Самая настоящая аномалия. В середине июля резкое понижение температуры, и сильная гроза. Ветер достигает *** метров в секунду. Будьте предельно осторожны и берегите своих родных и близких. Я передаю слово *** с репортажем…       Телевизор резко выключился.       — Да что же это такое! Антенну сорвало? Отлично.       Оставалось только ждать пока закончится эта гроза. Всемирная аномалия, скажите тоже. Сто раз такое было, вот ей богу. Падали деревья. На машины в частности. На людей может. Сегодня тоже упадут? Что их на улицы тянет в такую погоду? Безответственные. И одни ведь. Быть может, они преследуют кого-то. Например, разыскиваемого Мафией преступника. Нет, преследование на Дазая не похоже.       — Да что б тебе, бесполезная трата бинтов! — прикрикнул Чуя, — всю голову замарочил.       Его слова раздались эхом в полной тишине.       Терпение.       Стук в дверь. Еще раз. Накахара нехотя встал и подошел к двери. По привычке прихватив с кухни нож, он посмотрел в глазок двери.       Облегченный выдох. Дождался.       — Что тебе надо, Дазай?       Брюнет за дверью молчал.       Все-таки не ошибся.       — Эй, ты, отвечать собираешься?       Тишина.       Жив.       — Больно надо, — Чуя махнул рукой.       — Открой, — пробормотал еле слышно Осаму.       — Еще чего. Ты и сам справишься.       — Чуя, прошу. — Дазай, разве тебе нужна моя помощь?        — Пожалуйста.        — Забудь дорогу сюда.       Рыжий развернулся и пошел обратно в комнату. Не слишком резко? Нет, заслужил. Слова Осаму до сих пор сидели в голове.       Наутро Чуе пришлось быстро собираться. Беспорядок он не любил. Но на работу опаздывать не любил вдвойне. Уже хватаясь за ручку двери, он увидел под ногами свернутый кусочек бумаги. Парень нахмурился, но все же наклонился посмотреть. Ничего примечательного. Он прошел в ванную и одел перчатки. Предосторожность мафии. Мало ли, вдруг кто-нибудь захочет сбрызнуть письмо чем-нибудь. Аккуратно развернув листок, он начал читать.       «Я люблю тебя, Чуя»       Что за бред.       «Честно. Я хочу зарыться пальцами в твои прекрасные рыжие волосы. Хочу вечно смотреть в твои глаза, цвета бездонного океана.»       Знакомый почерк.       «Хочу никогда не выпускать тебя из объятий. Целовать твои губы. Хочу быть с тобой каждую секунду своей жизни. Хочу защищать тебя, заботиться.»       Неужели.       «Хочу видеть, как ты вновь злишься на меня, и твои щеки мило краснеют. А когда смущаешься-краснеет нос.»       Это замечал лишь он. О черт.       «Хочу чтобы ты смеялся со мной, а плакал только в мое плечо. Хотя лучше, чтобы ты вообще не плакал. У меня не особо много времени и сил это писать, но знай, я люблю тебя от земли до неба и обратно. Прости меня, Чу-Чу.»       Подписи не было. Впрочем, она и не была нужна. Автор ясно давал понять, что здесь все очевидно.       Стоя в полном оцепенении с красным носом, рыжий перечитывал текст заново раз за разом. Через пару минут он вернулся в комнату и положил письмо на комод. Отбросил перчатки, сел сам и уставился в одну точку, все еще не веря.       Из кухни вдруг послышался грохот. Чуя встал. Поняв, что нож он оставил в коридоре, рыжий активировал способность и поднял самые массивные вещи в комнате, направив их ближе к входу в спальню. Увидев на пороге комнаты Дазая, он второй раз за день застыл. Вещь упали.       — Аа! Ты в своем уме, Чиби? Кто же так перестановку делает? Лампу естественно нужно ближе к кровати. И полы бы тебе помыть, йогурты разлитые валяются, — недовольно пробормотал брюнет, потирая бок, — а дверь закрывать забыл как? Я как услышал шум-проснулся. Решил ручку подергать, а дверь незаперта! Это тебе повезло, что я под дверью спал. Так сказать.. забыл дорогу, как ты и просил. Только остаться я хотел, ведь…       — Что за дерьмо у меня в коридоре валялось?       — Эх, а я старался! Ты бы знал, сколько эта бумажка у меня в кармане лежала. Все хотел тебе отдать, да, думал, порвешь, — он говорил непринужденно с легкой улыбкой, — и странно все это было. Не помню, как начал писать это и как закончил. Как вообще додумался. Представь, Чу-Чу, ты заставил меня излить душу. Где это видано?       Дазай умолк, увидев вытиравшего слезы Чую. Все время после того самого разговора, Накахара старался отгонять мысли о напарнике, не плакать и сдерживать боль, но видя его на пороге своей комнаты не смог. В следующую секунду Осаму притянул того за руку к себе. Рука скользнула на талию рыжего.       — Я тебя тоже люблю, — всхлипнул Накахара.       Брюнет тепло улыбнулся. Он легонько приподнял подбородок прижавшегося к его груди напарника. И поцеловал. Не очень аккуратно, но нежно. Это был по-настоящему долгожданный поцелуй.       В полумраке, на пороге разгромленной комнаты Чуи одним солнечным июльским днем.