«тяжела кошачья доля,
немногие вернулись с поля,
не будь на то господня во—».
дазай зашипел, стоило какому-то маленькому ребенку ненароком пнуть его ногой. он встал на дыбы, обнажая острые клыки, и мальчику это явно не понравилось, что он поспешил продемонстрировать ужасно выбешивающим плачем. впрочем, осаму это не сильно смущало, поэтому он ухмыльнулся, на сколько это было возможно в его состоянии, и развернулся, элегантной походкой увиливая в сторону ближайшего дерева.
взабравшись на самую удобную ветку, которая комфортно скрывалась за листвой,
парень кот потянулся и улёгся, размахивая длинным пушистым хвостом.
на самом деле, дазай редко пользовался этакой возможностью своего нестабильного организма, но летом, что удивительно, в кошачьем облике было намного проще переносить жару, поэтому он с удовольствием превращался дома в упитанного коричневого кота и шел в кабинет к мори, чтобы плакаться ему до тех пор, пока тот не откроет входную дверь, раздражённо ворча.
к тому же, как оказалось, в этой форме есть очевидные плюсы. особенно осаму любил выбирать крепкое дерево рядом с детской площадкой и бесить детей, а потом быстро залезать на самую толстую ветку и превращаться обратно в парня, растягивая мягкие губы в ироничной усмешке. дети оставались в недоумении, а вот дазай веселился от души, не желая отказываться от этого хобби.
осаму нельзя назвать раздражительным. он может быть агрессивным, но в столь редких случаях, что на пальцах пересчитать можно. проблема в том, что во время истерик он отрывается
по полной. максимально. и мори до сих пор с ужасом вспоминает одну из них, когда его сын разгромил половину дома в человеческом обличии, а потом прошёлся по остаткам здравого смысла и мебели в виде яростного кота, к которому даже подходить страшно. и у огая дрожат руки от мысли о том, как тогда звучал голос дазая. все дело в том, что он искренне не понимал. . .
—
почему мы с сасаки должны расстаться?! — кричал он, сдувая со лба прядь отросших волос. мори видел, как у того от напряжения вздулась венка на виске, и это его. . . не радовало.
пугало.
— вы не
должны, — мягко говорит мужчина, складывая ладони палец к пальцу. огай звучит устало, потому что он только что вернулся с сорокавосьмичасовой смены в больнице, и его состояние оставляет желать лучшего, но осаму
эгоистичный подросток, объяснения которому нужны сейчас, причем развернутые. десять тысяч символов, — дело в том, что это
неизбежно.
дазай не хотел отсчитывать. но он отсчитывал. и он помнит, как после слов сасаки о том, что она «согласна стать его девушкой», числа над ее головой, которые обозначали три месяца и четыре дня, пропали. и парень
честно пытался не отсчитывать. потому что сасаки была
восхитительной. особенно восхитительным был ее минет, для пятнадцатилетнего-то мальчика.
но все хорошее заканчивается. закончилось и его, в тот момент, когда он хотел разбить очередную вазу. зазвонил телефон, и голос по ту сторону сухо
проинформировал, что они расстаются.
тогда осаму в первый раз сбежал из дома. вернулся через два дня в виде мокрого и побитого кота, которого мори выхаживал около недели в зверином виде. странно, пожалуй, наблюдать за котом, который ест за одним столом с хозяином. причем ест карбонару и лакает вино из мисочки.
впрочем, сейчас дазаю восемнадцать, и он давно не видел над чьей-либо головой числа. парень вполне доволен своей жизнью на данный момент: он ни в чем себе не отказывает, ходит по дамочкам (в любом виде) и, что главное, не заводит
никаких близких отношений.
— чуя! мать твою, накахара! — кричал кто-то. нет, верещал. осаму лениво приоткрыл свой кошачий глаза, с полным отсутствием интереса наблюдая за парнем его возраста, который стоял под деревом, уперевшись ладонями в колени, и пытался отдышаться, — я не такой быстрый, атлет хуев! — возмущался он, смахивая со лба испарину.
дазай фыркнул, вяло потягиваясь. впрочем, мало ли он идиотов видел на своем кошачьем веку. его сравнительно небольшое тельце прекрасно скрывала в тени зелёная листва, поэтому он мог лишь удовлетворительно мурлыкать, вновь закрывая глаза.
— ты сам предложил наперегонки! — воскликнул, видимо, чуя, и осаму застыл, боясь даже сделать вдох. парень непроизвольно, но ужасно громко, мяукнул, привлекая внимание горе-бегуна снизу. он задрал голову, рассматривая замеревший хвост.
— эй, чуя, — подозвал он, приманивая того рукой, — смотри, — парень указал на ветку над своей головой, — кот. застрял, похоже.
и тут голову дазая посетила то ли самая тупая, то ли самая гениальная мысль в его жизни:
он начала жалобно мяукать.
— похоже. — подтвердил обладатель, как отметил для себя осаму,
чертовски сексуального голоса.
внутри кота была блаженная пустота, он просто мяукал на подобии заезженной пластинки, толком не понимая, на что надеясь.
— так ты ж это, на скалолазание ходил, — рывками выдал первый, все ещё не в силах отдышаться, — помоги бедному.
— тачихара, мне было
семь, — ответил чуя, удрученно вздыхая.
дазай вцепился когтями в ветку, продолжая реветь на всю улицу.
— и что? ты ж спортивный! помоги бедолаге!
да, помогите ему. или наоборот отойдите. он все ещё не уверен, что готов к тому, чтобы лицезреть владельца этого голоса.
и тут осаму почувствовал, как дерево начало
трястись. он будто онемел, не в силах даже продолжать завывать, замирая полностью. парни то, наверное, думали, что он это от страха так, а он просто. . . не готов. у котов хорошо развито шестое чувство, и он может поклясться, что совсем скоро его жизнь строго разделится на «до» и «после».
и он оказался прав.
— эй. кис-кис, — услышал дазай тот самый голос сзади, сглатывая. боже, нет, он не может найти в себе силы повернуться, — ну же. кис-кис-кис. блять, давай!
от приказного тона в конце кот вздрогнул, повернулся и. . . вновь застыл, тупо высунув язык.
осаму многих людей повидал. а учитывая его частые прогулки. . . неисчислимое множество. и он может поклясться кем, что у него есть: начиная мори и заканчивая каплей совести, — что он никогда раньше не видел таких
глаз.
парень посмотрел на него, похлопал ресницы и вздохнул.
— боже, каков идиот. . . — прошипел он, вытягивая руку вперёд. дазай на это снисходительное действие лишь задрал голову, встал и развернулся, эффектно проходясь слегка грязными лапами сначала по руке, а потом и по голове героя, мысленно хихикая. да уж, возможность посмеяться он не упустит даже под дулом пистолета.
накахара опешил. какого хре—.
. . .
видимо, эта ветка была предназначена
только для котов, и вес парня, который был явно на массе, выдерживать она не планировала, так что теперь скалолаз распластался на земле, выстанывая маты и проклятия направо и налево.
— чуя! чуя, ты как?! — озабоченно воскликнул тачихара, подбегая к другу, по которому тяжело было сказать, что с ним что-то не так. будто просто лег на дорожке, дабы отдохнуть.
осаму спустился вниз по стволу, вышагивая к рыжему короткими шажками, через несколько секунд забираясь на его грудь и укладываясь прямо на ней, заглядывая в глаза.
на будущее: это была явная ошибка. потому что теперь дазаю ничего не мешало посмотреть чуть выше головы.
на чёртову единицу.
год.
и тут-то осаму понял, что он
влип. по самое не балуй.
пиздец.
— доволен, засранец?! — неожиданно воскликнул чуя, откидывая голову на землю, вздыхая. его грудь тяжело вздымалась, поднимая кота.
нет. вообще нет. и сейчас дазай может только трусливо ретироваться домой.
