Внимательности не занимать, самому не хватает

— Так, поскольку Синьора умерла… — Её убили. — прерывает мужчину Арлекино. В ответ получает кивок. — Чайльд, ты займешься её делом. — Тарталья сомневается. Есть чувство, что это вылезет ему боком, но против Пьеро не попрешь. Так что да, он соглашается стать исполнителем этой аферы. С трудностями он сталкивается почти сразу же, видя перед собой шелковое длинное платье красного насыщенного цвета с открытыми плечами и широким рукавом по локоть. — У меня нет сисек, оно не подходит. — Тарталья отмахивается, но Екатерина буквально запихивает босса в него. — Всё у вас есть. — она усмехается подводя мужчину к зеркалу. — Как на вас шили. Чайльд в ответ лишь фыркает и выпрыгивает с одеяния. И как девушки только носят эту красоту? Ну, платье конечно красивое, под стать Синьоры. У неё грудь дай Боже… Зато у Аякса фигура писаная. Узкая талия, красивые ножки и в меру большие ляжки. Да и личико не плохое, особенно эти большие голубые глазки, с оттенком синевы. Даже, кажется, там отражаются звезды. Аккуратный носик, пухлые губки и вот вам красавица. С сюрпризом между ног. — Блять, стринги? — он хочет засунуть эти веревочки в задницу кому-то. Екатерине? Возможно. Коломбине? Сто процентов. Но, никто же не запрещает ему добавить, разбавить, украсить в конце концов образ и добавить на открытую ногу портупею, а сзади прикрепить небольшой раскладной ножик? Никогда не помешает, особенно ему. Последний раз смотрит в зеркало, шлепает веснушчатую задницу и подмигивает сам себе. Прячтесь все. Идет оно. Она. *** Чайльд мило хихикает с шутки какого-то старого пердуна, а сам глазами ищет некого Чжун Ли. Жертву свою. Мужчина приблизительно понимает, как он выглядит, но все равно не может найти. насколько бы не был натренирован, насколько бы не был у него глаз-алмаз. Ну, не может и всё тут! Дело в том, что Чжун Ли этот задолжал им приличную сумму моры. Вернул он её почти сразу же, что показалось подозрительным. Так что, было задание: выбить из него ту же самую сумму, может больше, но никак не меньше. Выбить в прямом смысле, возможно. Да вот, Синьору убили, а остальные отказались от этого. Особенно спальные панталоны. Ой. Многоуважаемый Панталоне, прозванный Богачом. Чайльда силой вырывают из мыслей. За руку тащат к выходу, а он даже и сообразить не успевает. — Эй! — от выдавленого женского голоса и следа не остаётся. Его ведут куда-то, как бы Чайльд не пручался, становилось лишь больно из-за стальной хватки. Со спины он может увидить лишь широкие плечи, хвост до Китая, (ладно, не до Китая, лишь по пояс) высветленный на кончиках, и черный официальный костюм. Ну, и всё. Спасибо, что не жирный маленький дяденька. Его заводят в какой-то коридор, через три пизды от банкетного зала. Его здесь точно не найдут. Мужчину прижимают к стенке, впечатывают лицо в холодный мрамор. Тяжелая рука давит на поясницу и тут хочешь-не-хочешь прогнешься под её натиском. — Чайльд значит. Когда это Розалина сменила пол? — он чувствует кожей шеи ухмылку. О, она не предвещает ничего хорошего. — Я-я.я это, ну… Вы кто вообще? — он кое-как цепляется взглядом за темные, аккуратно уложенные волосы, но так и не может рассмотреть лицо. — О, не делай вид, что не знаешь меня. Не узнаешь того, кого хотел одурачить? А, Чжун Ли. Стоп, Чжун Ли?! Его жертва, его жертва…поймала его? Бред… Всё должно быть наоборот! — Пусти! Это я должен тебя так! Не наоборот! — Чжун Ли лишь смеётся, нет, насмехается над ним. Чайльду даже стыдновато стаёт, но это неприятное чувство мгновенно заменяет злость. — Уверен? — смех резко прекращается, Тарталья буквально чувствует эту тёмную ауру повисшую вокруг них. Чайльд продолжает выкручиваться ядовитой змеей из рук мужчины, да вот тот давит лишь сильнее и больнее. — Если не хочешь валяться без сознания лучше перестань сопротивляться. Я сделаю всё быстро, не бойся. — Чжун Ли шипит, когда чувствует пинок в колено острой шпилькой. — Сука. На этот раз кричит Тарталья, но лишь немножко, ведь его внаглую затыкают грубым, отнюдь не нежным поцелуем. Кусают за губу до крови и оттягивают зубами. Показывают, кто здесь главный. — Тише. Веди себя хорошо и, может, я сжалюсь. — Да кто ты, блять, такой, чтобы я тебя слушал?! Иди нахуй вообще. — Тарталье кажется, это было лишним. А седьмое чувство его редко подводит. На удивление, ему ничего не отвечают. Лишь тяжело вздыхают. Тарталья чувствует чужие руки в перчатках на голом бедре, подозрительно-близко к портупее. — Милая вещица. — мужчина крутит в руке складной ножик. — Заберу себе. — он хмыкает и прячет его во внутренний карман пиджака. — Ты попух? Верни! — его голос сходит на жалобный писк. Ну, всё. Теперь ему точно пизд- Тарталья обезоруженый, в ебучих стрингах и попой к верху. Кажется, он понимает к чему это ведет, да вот верить вообще как-то не хочется. К сожаление (или к счастью?) он чувствует как платье приподнимают и присвистывают. — Ого. — раздается свист о воздух и Чайльд чувствует кусючий шлепок по заднице. — Это тоже от Синьоры досталось? — Заткнись. — он снова шипит, как ядовитая змея. Правда, жертва тут он. Сейчас он чувствует себя максимально открытым. Полосочка, что прикрывала причинное место теперь ощущается на левой ягодице, а чужие пальцы в ебучих кожаных перчатках мягко дразнят дырочку. А потом эти же пальцы толкают внутрь его рта. — От твоего подальшего состояния зависит то, как ты поработешь ртом сейчас. Побудь немножко хорошим мальчиком. — тихо шепчет мужчина на алое ушко и слегка прикусывает мочку, слышит тихий довольный стон и не может сдержать ухмылки. Чайльд старательно смачивает длинные пальцы собственной слюной, хочет минимальной боли от проникновения, поэтому и старается. Юрким язычком проводит между двух пальцев, кожа на удивление приятно ощущается, немножко натирает язык отрезвляя. Юноша тихо недовольно мычит, когда пальцы толкаются глубже, нетерпеливо. Да его рот буквально трахают пальцами! От этой мысли глаза непроизвольно сами закатываются. А то, что его сейчас трахнет незнакомец… Вообще-то, он не должен допустить этого. Но, понимает, что из драки выйдет явно проигравшим со сломаными конечностями. Чайльд невольно трется мокрой дырочкой о пах мужчины и чувствует внушительный бугорок. Тарталья тихо стонет и прогибается сильнее, что-то хрустит. Это его кости? Чайльда снова, внаглую, вырывают из мыслей. На этот раз шлепок явно сильнее. Пальцы покидают заботливо подставленный ротик. — Ай, блять! — он сильнее вжимается в стену, чтобы соскользнуть с пальцев. — Ебанулся сразу два сунуть? — Да ладно тебе. Аякс, — при упоминании собственного, настоящего имени коленки мальчишки подгибаются. Он уверен, что если бы не рука, сжимающая талию, он бы позорно упал на колени перед Чжун Ли. Миссия не опорочить своё чистое имя во время работы с треском провалилась. — ты начинаешь с трёх пальцев обычно… — восхитительно — соблазнительно шепчет мужчина, губами слегка дразнит ушко. — Ты выливаешь доброе количество смазки после того, как выймешь пробочку, с которой проходил некоторое время. — пальцы толкаются глубже, а горячее дыхание ощущается на шее всё ярче и ярче. — Ты не любишь боль во время проникновения, не так ли? Ох, нет, просто некому причинить тебе правильную боль. Бедный, бедный предвестник… Никто о тебе не позаботился? Какая жалость. — мочку кусают, идут по тонкой грани между болью и наслаждением. Откуда он, блять, знает это? Аякс обещает сам себе, что как только вернётся домой обыщет его на наличие скрытой камеры. — Т-ты… — юношу трясёт, когда Чжун Ли надавливает на заветную точку. Он сразу же вынимает пальцы, чтобы потом снова резко вставить, пройтись по простате, и убрать как ни в чем не бывало. — Верни! Противный… — Тарталья хнычет, трётся, насаживается на длинные пальцы, но не может попасть по маленькому скоплению нервов. — О, ты не правильно просишь. Ай-я-яй. — Чжун Ли качает головой и цокает языком. Раздвигает пальцы на манере ножниц и проталкивает третий. По молочному бедру стекает смазка, маленькой лужецей скапливаясь у ног. У шпильки каблука. Не долго повозившись и более или менее нормально рястягнув мальчишку раздается вжик. А затем Аякс чувствует чужую головку, прямо возле дырочки. Мужчина дразнит, укладывает член помеж ягодиц и возит им. Туда-сюда. — Ты косой или что? — когда-то он прекратит сначала говорить, а потом думать. О, это будет не скоро — Дрянная шлюха. — раздраженно шикает мужчина. Поведение мальчишки недопустимо. Хочется его наказать, выпороть, помучать. Чтобы тот ныл на шелковых простынях, плакал, умолял о разрешении кончить. Да вот, увы. Из шёлка тольки платье, из большой кровати холодная стена. Ладно, Чжун Ли займётся этим потом. Он входит резко, сразу на половину и не дожидаясь согласия начинает медленно толкается внутрь. Внутри юноши жарко, мокро и восхитительно узко. Ой, кажется Моракс подцепил девственника. Дракон внутри него утробно довольно рычит. — Ай! Блять, ты что, всю соду скупил? Какого хуя он такой большой? Блять, стой, больно! — если он сильнее вожмётся к стену он что-то себе сломает. Но эти ощущения невыносимы. Правда, больно. Ему попросту не дают привыкнуть к размерам, и стенки девственной дырочки стараются просто вытолкнуть непрошеного гостя. — Прости, не смог сдержатся. — о, и это правда звучит искренне. Аякс даже вздрагивает и выворачивает голову. И правда, видит на лице мужчины сожаление. Кстати о лице… Ахуенно красивом лице. Но, вопреки этому толчки лишь замедляются, а Тарталье становится приятно. А со временем боль сходит на нет, плач сменяется тихими стонами. Они могли бы быть и громче, если бы Аякс сам не закрывал себе рот. Чжун Ли это не нравится, но он понимает, что Чайльд не хочет быть услышанным. Хотя, сам мужчина трахнул бы его прямо в зале, на самом видном месте. Он уверен, все бы с завистью смотрели как «дамочку» трахают в задницу, а та лишь стонет и расствляет ноги шире. Мужчина тихо рычит от подобных мыслей и начинает толкаться сильнее. Быстрее. Глубже. А снизу юноша становится всё громче и громче. — Я…я…ах- блять, постой, я сейчас… Боже! — он с позором кончает без рук. Капли спермы пачкают платье с внутренней стороны и падают на пол. Его бьет крупная дрожь при каждом новом сильном толчке. Аякс так слаб и так чувствителен после оргазма, какой же Чжун Ли жестокий. Его хватают за подбородок и поворачивают к себе втягивают в мокрый поцелуй. Тарталья слаб, чтобы кусаться и выкручиваться, может лишь приоткрыть ротик и тихо шептать в перерывах имя мужчины. — Хороший мальчик. — на лице Чжун Ли расцветает добрая ухмылка. Он опускается ниже и прикусывает шею поспешно зализывая укус. След останется, кажется, Чжун Ли именно этого и добивался. Аякс слышит тихое рычание в шею, а через секунду чувствует себя заполненым. До краёв. Слишком много. Накаркал, ведь мужчина сразу же выходит из него. Тарталья хнычет. Он чувствует себя использованой игрушкой. Да вот только от этого ничуть не досадно. Из мыслей его выдирает шлепок. Это уже как триггер. — Умница. А теперь можешь идти назад. Или тебя домой отвезти? — мужчина усмехается и медленно проводит пальцем по бедру, собирая собственную сперму, а потом проталктвает этот самый палец в ротик. — Слижи. — его глаза всё ещё поблёскивают золотом, тон слишком холодный и, в какой-то степени, небрежный. Тарталья обижено хныкает и подчиняется приказу, за что получает поощрение в виде мягкого поцелуя в затылок. Они расходятся каждый в разную сторону. Аякс обратно в зал (с липкими ляжками), а Чжун Ли вовсе покидает мероприятие. Парень чувствует, это далеко не последнняя встреча. Его сердечко благоговейно трепещет от этой мысли. По приезду домой первым делом он нехотя идёт вычищать из себя чужое семя. В следующий раз этот красивый придурок сам его почистит. Аякс сам себе кивает и падает в теплую кроватку. Засыпает. Следующим днём он всё-таки обыскивает свою квартиру и с удивлением находит прямо у себя на столе хорошо замаскированую камеру. Аякс думает, как он её не заметил. Он же такой внимательный. В скобочках. Хм…раз уж Чжун Ли нравится за ним наблюдать… Пускай стоит. О, сегодня вечером он ему устроит настоящий вип порно-хаб. Аякс подмигивает в камеру и мило улыбается. Чжун Ли же на другом конце провода улыбается в ответ. Он с нетерпением ждёт вечернего представления.