Студенческая ау

Глава 1 Утро. Светит солнце, вокруг тишина и спокойствие... А нет, шучу, мы в Петербурге, так что ни о каком умиротворении и речи быть не может. За окном воет ветер, а по стеклу лупят капли дождя. Сейчас Раскольников лежал плотно укутавшись в одеяло и жмурил глаза, от назойливого стука в дверь. – Родя, открывай блин! – раздавался приглушённый голос. Разумихин уже минут пять долбил в дверь и, как вы поняли, безрезультатно. – Ух, ты, чёрт, открывай, кому говорю! Раскольников же на это ещё плотнее замотался в одеяло и укрылся с головой. "Можно он уйдёт в закат уже..." – раздражённо подумал студент. Спустя ещё минуты две насилия над дверью, за ней послышался громкий разочарованный возглас, а потом звон ключей и скрип в замочной скважине. Через секунду дверь отворилась и в квартирку влетел немного мокрый парень, лет двадцати. – Родя, у нас пара через пятнадцать минут начинается, а ты опять за своё, – устало проговорил Разумихин, стаскивая одеяло, а вместе с ним и друга, с кровати. – Ты зачем каждый раз барабанишь в дверь, если у тебя ключи свои есть, – вместо приветствия или оправдания раздражённо бросил Раскольников, наконец начав выпутываться из своего кокона. – Всё надеюсь, что ты мне сам откроешь, – хмыкнул Дима, а потом подошёл к окну и открыл его. – Давай шевелись. У нас первой парой экономика у этой старухи... – Топориком бы её... – пробормотал Раскольников, нехотя подымаясь с кровати и потягиваясь. – Родя! – прикрикнул на него Разумихин, но Родион всё же успел заметить, как уголки его губ на секунду взметнулись вверх. Затем взгляд Димы упал на стул, который его друг превратил в склад одежды. – Ты в этом сегодня собираешься идти что-ли? – Разумихин указал на старый облезлый свитер, который износился до такой степени, что стал тоньше футболки. – Ну да... – пробормотал Раскольников, направляясь к ванне. – Э не, брат, так не пойдёт, – сказал Дима и вытащил из сумки какой-то коричневый бумажный пакет. – Что это? – Шмотки, Родя. – Разумихин открыл пакет и вывалил его содержимое на кровать. – Иди умывайся, потом посмотришь что тут. – И что этот дурень опять выдумал... – пробормотал себе под нос Раскольников, по пути в ванную. Как только студент вошёл в комнату, на него из зеркала уставился измученный и худой парень, с гигантскими мешками под глазами и впадинами на щеках. "Ого, я уже пятый день не шарахаюсь от своего отражения. Это успех" – подумалось Родиону, а потом он включил воду. Тем временем Разумихин повернулся к захламлённому столу и принялся выуживать из-под завалов посторонних предметов учебники и тетради с конспектами, чтобы потом их сложить в сумку друга. – Ох, Родя, ну и свинарник ты тут развёл. А ещё меня свиньёй называешь, – бубнил себе под нос Дима. – О, ты вернулся, – парень поднял глаза на приятеля, когда тот вернулся в комнату, спустя пять минут. – Теперь можешь посмотреть одежду, которую я тебе прикупил. – Ну зачем было это делать, Разумихин? – раздражённо бросил Раскольников, подходя к кровати и рассматривая вещи. – Где ты их взял? – Помнишь, у меня в доме есть секнод...? А, ну да, не помнишь. Кароче, в этом секонде вчера была неплохая распродажа, и я решил что-нибудь прикупить. – Не люблю я твои секонды, – Родион с подозрением посмотрел на одежду. – А вдруг с покойника сняли? Разумихин рассмеялся. – Ну ты даёшь, брат, – он хлопнул друга по плечу, от чего последнего не хило так тряхнуло. – Не волнуйся, эти вещи точно не с покойника и более того, тебе по размеру, я уверен. Раскольников ещё раз окинул вещи взглядом: молочного цвета рубаха с широкими рукавами, широкие чёрные штаны под стать рукавам и... Просто огромная коричневая кофта на молнии. – Эй, Вразумихин, этот мешок тоже мне "по размеру"? Да я утону в нём, – указывая на кофту, сказал Раскольников. Кстати говоря, эта вещица показалась ему довольно знакомой. И, кажется, он даже знает почему. – А здесь её вообще моль съела. – Вот тут, брат, извини. Какая была, – Разумихин почему-то закатил глаза и отвернулся собирать вещи дальше. А Раскольников, улучив момент, поднёс кофту к носу и тихо втянул воздух. "Как я и думал", – подумал Родион, почувствовав очень знакомый ему запах: дешёвые сигареты, такой же дешёвый парфюм и... Просто что-то домашнее. Этот элемент запаха нельзя было никак объяснить. Он просто был. Таскался за своим носителем, который сейчас стоит спиной к Раскольникову и копается в его вещах. – Ладно, что я тебе должен за это? – нехотя принимая "дар", спросил Родя. – Так, дайка подумать... – Разумихин повернулся и приложил палец к небритому подбородку. – Значит так. Сегодня ты должен будешь... Сам себе купить ужин. И съесть его. Я прослежу. – по выражению лица Димы было видно, что он очень доволен своим решением. – Неужели ничего оригинальнее не придумал? – Раскольников вскинул бровь. – Ты лучше одевайся, а не поясничай. У нас времени вообще не осталось. – перевёл тему Разумихин, вдруг развернувшись и направившись в сторону кухни. – Я вчера сказал тебе купить хоть немного продуктов... – донёсся голос Димы, когда Раскольников, напялив штаны, застёгивал пуговицы рубахи. – И если сейчас я найду в твоём холодильнике только мышь в петле... – Упс, – вырывалось у Родиона. Затем послышался звук открывания холодильника и... – Родион Романович Раскольников! – грозный возглас разнёсся по квартирке. – Попал... – только и успел пробормотать Родя, когда в комнату вернулся раздражённый Разумихин. – Чем вы вчера изволили отужинать-с, а? – когда Дима злится на Родю, то начинает говорить в манере девятнадцатого века. Со стороны это кажется забавным, но на самом деле Дима сейчас рвёт и мечет. – Чая хотя бы заварил себе? – Чая не осталось, и я кипяток заварил... – начал было Раскольников, но был прерван вздохом безысходности. – Родя, горе ты моё луковое, я сколько раз тебе говорил, что надо есть хотя бы два раза в день? – Разумихин сложил руки на груди. – Я же рассказывал, что... Блять, у нас десять минут уже пара идёт! – взглянув на часы, воскликнул Дима. – Всё, потом с тобой разберусь, ноги в руки и быстро выходим. – А может ну его... этот универ? – надевая кофту и в тот же момент утопая в ней, спросил Раскольников. Кофта была действительно огромной. Конечно, она же должна была как-то налезать на широченную спину Разумихина. Родион хотел было закатать немного рукава, но потом бросил эту затею. Радовало то, что эта кофта тёплая и свисает сильно ниже пояса. А ещё она была довольно уютной. – И это мы уже проходили, давай шевелись, – Разумихин уже выходил на лестничную площадку и вставлял ключ в замочную скважину. – Быстрее, Родя, ну! Раскольников наконец выполз из квартиры, надев излюбленное пальто с шарфом и накинув сумку на плечо. Разумихин закрыл дверь и студенты спустились на улицу. – Времени ждать автобус нет, так что до метро бегом. – бодро бросил Дима, вдыхая свежий воздух. – Не мучь ты меня, – морщась от противной погоды, ответил Родион. – Может, пропустим первую пару? Зачем нам идти к этой старухе-процентщице? – Надо, Родя, надо, – сказав это, Разумхин схватил друга за руку и рванул с места. Ветер свистел в ушах и колол лицо, мелкие капли моросящего дождя лупили по лицу с удвоенной силой, заставляя всё вокруг размываться перед глазами. Вокруг стоял шум проезжающих мимо машин, который еле различался сквозь завывания ветра в ушах. Из-под ног то и дело взметались брызги воды, обливая штаны выше щиколотки. И вот перед студентами выросло заветное здание метро. Они быстро забежали внутрь, не сбавляя тем, хотя Раскольников уже еле волочил ноги. – Чёрт, я карточку забыл, – выругался он, пробегая сквозь стеклянные двери. – И руку мою отпусти уже. – Не беда, по одной пройдём. – уверенно говорит Разумихин, подбегая к турникету. Затем он ставит Родиона перед собой, кладёт карточку к считывателю и, как только воротца открылись, толкает друга вперёд, проскакивая за ним. – Эй, вы! – тут же раздался громогласный голос. – Так нельзя! – Быстро, Родя, к экскалатору! – крикнул Дима, хватая Раскольникова за рукав. Парни сбегают вниз по движущейся лестница, слыша за спиной звуки погони. – Смотри, наш поезд! – воскликнул Родион. – Сейчас уедет! – Успеем! – уверенно возражает Дима, соскакивая за другом с последней ступеньки. – Прыгай давай! Родион, послушавшись, успешно запрыгивает в закрывающийся вагон, а вот Диме не так повезло. Разумихин уже было ступил одной ногой в вагон, как его шарахнуло дверьми. – Разум! – воскликнул Раскольников, кидаясь к другу. – Я в норме, – поспешно ответил парень, пытаясь втиснуться окончательно, но, видимо, у дверей были другие планы, так как кусочек сумки Разумихина остался зажатый дверьми. – Ух, хоть бы не разлился... – пробормотал студент, аккуратно поворачивая сумку, когда поезд тронулся. – Кто не разлился? – не понял Раскольников, немного успокоившись. – А? Не важно, так, мысли в слух. – Разум немного нервно рассмеялся, а потом шумно выдохнул. – Видишь, а ты говорил, что не успеем. – Ты сумасшедший. Я чуть лёгкие свои не выплюнул! – от того страха за друга не осталось и следа. Теперь Родион снова начал раздражаться, пытаясь вернуть сердцебеению и дыханию нормальный ритм. – Да ладно тебе, было весело. – Разумихин как всегда беззаботно улыбнулся. Получилась очень добрая и уютная улыбка, от которой стало ещё теплее в и без того душном вагоне.