Пока цветут ликорисы

      — Итачи, мальчик мой. Тебе что-нибудь говорит словосочетание «закрытая форма туберкулёза»?       На сидящего Учиха с глумливым взглядом даже смотреть не хотелось. Доктор Бэр, как только отбросил своё любимое перо, бурча то ли проклятия, то ли молитвы, выудил из шкафа бутылку с янтарной тягучей жидкостью. Выпив залпом рюмку, он с мольбой возвёл глаза к потолку:       — Насколько тяжек груз моих грехов прошлой жизни, что из всех врачей именно мне ниспослан этот калечный?       Итачи подпёр щёку рукой на манер собственного пращура, приготовившись к представлению. Доктор Бэр эмоционально всплеснул руками и запричитал:       — Проклятая Кали-юга, как долго мне предстоит ещё отмывать свои грехи, чтобы избавиться от этого сумасшедшего?! Да-да, только сумасшедший, в курсе диагноза, наставлений врача, графика приёма лекарств, будет с таким азартом разрушать себя! Да деревьев, наверняка тоже шибко провинившихся в тёмном прошлом — раз их пустили на бумагу для рецептов, — хватило бы на полную отстройку страны Травы!       Учиха приподнял бровь, но решил не указывать вошедшему в раж врачу на его излишнюю гиперболизацию.       — И что ты уставился своим бараньим взглядом? Нет, ты послушай: вот придёт день, когда ты отбросишь копыта, — или что там у вас, шиноби, — беззаботно упорхнёшь отбывать наказание по всем кругам Сансары. О да, придётся повышать энергетический уровень, так просто в небытие или в ад ты не откинешься со своим-то эгрегором: водишься со всякими отморозками… И подумать только, что передо мной наследник благородного клана Учиха, а не исхудалая швабра в крови и в обветшалом тряпье — такое даже дама тяжёлого поведения откажется на занавески пустить! А про расцветочку промолчу, хотя у врача могут возникнуть странные ассоциации при виде красного… нечто. Что, вашему клубу по интересам не хватило даже на услуги приличного стилиста, кто так облака рисует?       — Следи за языком, — сщурился Итачи. — Конан вообще-то старалась.       — Так, здесь уже твои проблемы, не суть важно, — доктор его будто и не слышал. — Продолжим: вот ты, безалаберный шалапай, покинешь своё бренное, наверняка не один десяток раз проклинавшее тебя тело, а что будет со мной? О, я тебе расскажу: твои дружки, такие же безграмотные олухи всего пантеона богов небесных, как и ты, припрутся ко мне, несчастному врачу, и что? Кто будет виноват? Нет, бесспорно, ты, но кого это интересует?! Я же до-о-о-о-октор, воскрешаю людей, исцеляю их одним взглядом, наверняка рентгенным, как Дханвантари. Как иначе-то!       Итачи не спешил его прерывать, рассудив, что бурю всяко проще переждать. Тем более излишняя эмоциональность не сказывалась на профессионализме: даже сейчас между криками и бормотанием Бэр перебирал склянки и выуживал из своего огромного саквояжа с крестом пакеты с таблетками, приближая их к очкам и придирчиво разглядывая.       — О ужас, моя прекрасная жена, моя умница-дочка! Так запомни, что если похороны будут двойными, ты, Шаринганистая сволочь, от меня вовек не избавишься: я найду способ воскресить тебя с Нидайме, храни его Шива, Хокаге в эту конкретную вселенную и сделаю всё возможное, чтобы твоя душенька не одну эпоху витала неупокоенной и отращивала новую пневму, чтобы возродиться в червя и дальше вверх по спирали!!! Уяснил?! Будь проклят тот день, когда я, не имея лучшего решения — да любое другое, хоть с камнем на шее броситься в пучину, разумнее, — стал просить тебя о помощи!       Повисла звенящая после крика тишина.       — Ты закончил? — поморщился Итачи. — И так головная боль была, теперь и ты со своими криками…       — Да кто ж, если не я, увязший с тобой в одном болоте, будет мозги тебе промывать, ты мне только скажи!       — Сколько мне осталось? — устало вздохнул Учиха.       — При таком нехлюйстве я не уверен, дотянешь ли ты год, — доктор Бэр, чуть успокоившись, налил себе ещё одну стопку. — Парень, завязывал бы ты со своей преступностью. Тебе б в санаторий, отлежаться, прийти в себя. Сомневаюсь, что тебе не хватает денег, заработанных в такой-то организации.       — У меня нет на это времени, — покачал головой Итачи. — Дай список всего, что нужно, и рекомендации. Временно реабилитироваться получится?       — Получится и полностью восстановиться, но ты почему-то отказываешься от этого. Так и до последней стадии недалеко, а из неё не все живыми выбираются, — горько хмыкнул он, протягивая бумажку, исписанную корявым непонятным почерком, с небольшим пакетиком лекарств. — Боги с тобой, Итачи Учиха. И чтоб ноги твоей здесь больше не было по крайней мере недели полторы.       Повторять не пришлось, Итачи, благодарно кивнув, бесшумно удалился, оставляя за собой шаль дыма. Доктор Бэр грустно вздохнул в оставшуюся пустоту:       — Ну за что ты мне такой, самонадеянный птенец?       Учиха с досадой продолжал путь. Он всю ночь после возвращения перебирал в голове варианты, списки, имена. Кто-то натравил на него наёмников. Кто-то, осведомлённый, в каком предположительно месте он будет. На языке крутилось два имени: Мадара и Кисаме. Мадара отпадал сразу же: этот эстет любил вершить правосудие лично, со всем смаком и не оставляя жертве и шанса на побег. У Кисаме же не было причин для нападения на него. Но люди, к сожалению, не совершены, и Итачи слишком хорошо знал длинный язык своего напарника — тот запросто мог обмолвиться с кем-то в курилке штаба о нелегкой судьбине покинутого напарника.       Итого, несколько имён вырисовывались в голове изящными иероглифами.       Конан. Хидан. Какузу. Дейдара…       …Дейдара.       Происхождение: Деревня, Скрытая в Камне.       Подрывник.       Примерный возраст: 19-23.             Присоединился к организации два года назад. Бывший ученик и преемник Тсучикаге. Не сошлись характерами. Позорно покинул родную Деревню. Характер настолько же взрывной, как и род его деятельности. Не нордический. Очевидцы видели, как он собственноручно изготавливает живые фигуры и бомбы. Материал — неизвестен. Не исключены мутации организма.       В напарничестве с Сасори.       Награда за его голову — 150 000 рё.       В полумраке архивов одиноко горела некогда стройная и высокая свеча. Рен молча следила за огнём раздражённым взглядом. Вновь отвернулась, уставившись на изрядно потрёпанные ею же бумаги.       Как же всё с появлением новостей от Ватару, биджу, осложнилось.       — Вот, княжна, — довольно ухмыляясь, информатор передал тогда стопку бумаг. — Всё как вы и просили: все настоящие, бывшие, умершие члены Акацки. Информации мало, сами посудите, скажите спасибо, что вообще хоть кого-то, кто их видывал из живых нашёл, даже редкие снимки есть…       Накадзима быстро прошлась по именам, не погружаясь пока досконально характеристику. Трёп Ватару старательно пропускала. Она нахмурилась, нервно переворачивая бумаги с обеих сторон:       — Но это же не всё. Тут не все их участники!       — Княжна, прости, но в Акацки никого более и нет, — удивился Ватару. — Ни единого упоминания, ни единого лица, кто бы видел. Если ты ищешь кого-то конкретного…       — Я тебя поняла, — оборвала его Рен не своим от досады голосом. — Спасибо. Хорошая работа.       Она вновь и вновь отчаянно перебирала с трудом и нехилой суммой добытые бумаги, изучая каждую строчку, пытаясь выцепить хоть какую-то лазейку, что приведёт её к цели.       Нет. Она не верила, что Человек в Оранжевой Маске — плод её воображения, бред её больного сознания. Она видела глубокую устрашающую тьму в единственной прорези маски, слышала низкий брахатистый голос и смех, чувствовала его приближающиеся шаги. Это не могло быть иллюзией!       Но чем больше она приближалась к преступной организации, тем сильнее пошатывалась её вера в себя и в свои убеждения. Нигде нет упоминаний о Человеке. Будто его никогда и не существовало. О нем не слагают легенды, как об Учиха Шисуи и Учиха Итачи, его не боятся нации, как Хатаке Какаши, о нём не рассказывают страшилок детям перед сном. Его просто нет.             Рен приходилось признать: она в тупике. И чувствовала себя из-за этого настолько жалкой, настолько глупой. Ради чего всё это было? Ради чего надо было идти наперекор всем убеждениям и самой возвращаться в Лист? Ради чего нужна была вся эта ложь? Ради чего она так убивалась на тренировках? Ради чего вновь поверила, что она, глупая и незрелая девчонка, сможет силой воли погрузить себя в водоворот и на этот раз выйти победителем?       Как глупо. Рен зажмурила глаза, останавливая непрошенные слёзы обиды. Почувствовала себя взрослой и умной. Акихико бы долго над ней смеялся, если б узнал. Чтобы отвлечься, она вновь постаралась сосредоточиться, чтобы зазубрить каплю информации об этой биджевой организации.       Документы нельзя оставлять. Нельзя дублировать и хранить где-нибудь под тяжёлой подушкой или в глубоко закопанном сейфе. Писать в дневниках собственные мысли и доводы, чтобы их однажды использовали против неё самой — увольте. Накадзима никогда не верила в то, что замки и запреты могут сберечь информацию от чужих рук и глаз. Ещё с ранних лет девочка поставила себе цель: развивать память. Что принесло, собственно, плоды.       Она могла хоть сейчас повторить адрес на той бумажке, которую так эмоционально (Рен как могла отгоняла мысль, что жест был непозволительно груб) швырнула в Исао.       Накадзима запрокинула голову, пока в голове один за другим всплывали образы записей Ватару. Его примечания веселили и несколько отвлекали, но Рен старалась относиться к ним с снисхождением, вбивая в подкорку заветные слова.       Сасори (Кровавый Скорпион)       Происхождение: Деревня, Скрытая в Песке.       Приблизительный возраст — неизвестен. Кукольник.       Насколько подтверждают архивы, ученик или родственник небезызвестной старейшины Чиё (замечена схожесть техники). Предпочитает находится внутри своей убийственной куклы, вырабатывающей яд скорпиона, за что и был так прозван.       Причины отступничества — неизвестны. Характер близок к нордическому.       Бывший напарник отступника из Деревни, Скрытой в Листве, Орочимару. Нынешний напарник Дейдары.       Награда за его голову — 130 000 рё.       Какузу       Происхождение: неизвестно.       Приблизительный возраст — до 90 лет, в хрониках числится его схватка с Первым Хокаге, Хаширамой Сенджу.       Не исключены мутации в его теле, есть подозрения на несколько (?) сердец и странные чёрные нити, позволяющие удлиняться его частям тела.       Причины отступничества неизвестны.       Мотивы неизвестны. Цели неизвестны.       Нынешний напарник Хидана. Награда за его голову 120 000 рё.       Хидан (Кровавый Жрец)       Происхождение: Деревня, Скрытая в Горячих Источниках.       Возраст от 25-35 лет.       Считается бессмертным: даже после нанесения серьёзных или несопоставимых с жизнью травм остаётся вживых и в сознании.       До деятельности в Акацки занимался ритуальными убийствами во славу некого Дашина (есть мнение, что даже после вступления, он от этих способов убийства так и не избавился, за что так и был прозван).       Многие противники погибали из-за того, что получали те же травмы, что Хидан наносит себе (но в отличии от них остаётся вживых). Ходят мнения, что дело не обходится без заговора с тёмными силами.       Причины вступления неизвестны.             Нынешний напарник Какузу.       Пейн. Лидер.       Происхождение: неизвестно.       Возраст неизвестен. Характеристики неизвестны, мотивы неизвестны. Обладатель Риненнгана. Все, кто противился его воли, — мертвы. Личность держится в секрете за пределами основной десятки.       Конан (Бумажный ангел)       Правая рука лидера. Единственная девушка в команде.       Возраст: до 35. Происхождение — неизвестно. Прозвище дано за бумажные техники.       Основного напарника не имеет, но замечалась на миссиях с другими, в частностях, с Какузу и Итачи.       Кисаме       Происхождение: Деревня, Скрытая в Тумане.       Возраст — от 30 до 40. Бывший член специального отряда 7 мечников в период междоусобиц. Им же убит его начальник и отряд, после чего тот покинул Деревню.       Обладатель специального «живого» меча Самехады, питающегося чакрой. Предыдущий владелец меча убит им же.       Нынешний напарник Итачи.       Итачи (АНБУшник, отцеубийца)       Происхождение: Деревня, Скрытая в Листве.       Возраст — от 18 до 23. Один из последних представителей клана Учиха. Вырезал весь род и сразу же после этого самостоятельно вступил в организацию.       Причины — неизвестны. Характер близок к нордическому. Отличительная особенность — иллюзии.       Нынешний напарник Кисаме. Цена за голову — 100 000 рё.       Этого мало. Чертовски мало. Рен хотелось выть. Если про остальных она так и эдак вертела небольшой огрызок информации, что Ватару называл «досье», то, подобравшись к Учиха Итачи, чуть не сдалась. От щемящих воспоминаний действительно сложно избавиться.       Вздох сменила мысленная пощечина. Так она благодарит Саске за годы преданности и поддержки? Мыслями о его безумном брате-отцеубийце?       Она почувствовала омерзение к самой себе и вину, тяжело разливающуюся по всему телу. Рен не имела права предавать так Саске.       Она вновь запрокинула голову, разглядывая потрескавшийся потолок. Насколько Рен поняла, Акацки вербуют членов без посредников. Как предатель Учиха смог к ним примкнуть сразу же после резни?.. Вышел на кого-то из членов Акацки… Конечно, он мог познакомиться с кем-нибудь и на миссии за рубежом, но постоянную и главное незаметную связь проще поддерживать в Деревне, недаром говорят, что прятаться лучше у всех на виду?..       Крохотная надежда затеплилась в груди.       Доступа у Рен к хранилищу АНБУ не было, во всяком случае, все серьёзные мысли хранились в Запретной Секции, в так называемых «Секретных материалах». Но зато сохранились отчёты о миссиях юного гения до его карьеры в особом отряде тактики и убийств. Шансов мало, но Рен не из чего выбирать. Ведь к архивам АНБУ её подпустят только через трупы Сандайме и Данзо.       Выпуск из Академии. Типичные несерьёзные миссии генинов. Миссия в страну Кошек…       И Фортуна улыбнулась: уставшие, но до последнего сосредоточенные глаза остановились на отчёте десятилетней давности о развале команды номер 2.       В ходе охранной миссии неизвестный напал на клиента. Вступивший в сопротивление Изумо Тенма был убит человеком в оранжевой спиралевидной маске.       Рен ухмыльнулась, почувствовав внезапный прилив сил.       Все дороги ведут к Учиха Итачи.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

I was all alone

With the love of my life.

She’s got glitter for skin,

My radiant beam in the night.

I don’t need no light

To see you…

JVKE — Golden hour

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — 17:12… Не в твою пользу.       Шисуи, переводя дыхание, в очередной раз распластался на земле полигона, встречаясь с хитрым взглядом нависшей над ним Макото.       — Прости, золотко. Опять залюбовался твоими глазами.       Девушка вывернулась из едва сомкнувшихся объятий и протянула руку, помогая подняться перепачканному юноше.       — Не надоело в поддавки играть?       — Просто у тебя успехи, — вставать не хотелось, он поудобнее уселся, безмолвно предлагая прерваться и вглядеться в рассветное небо. Золотой час — солнечные лучи рассыпаются тёплым, невероятно красивым светом. — С тобой без Шарингана становится опасно сражаться.       Макото закатила глаза, бурча в сторону что-то про жалкую лесть. Они устроились на каменном выступе и ещё минуту в тишине наслаждались пейзажем.       — Говорит человек, всегда полагающийся на свои чудные глазки, — не выдержала и поддела девушка.       — Далеко не всегда! — театрально возмутился Шисуи, на что она лишь рассмеялась. — Но насчёт глазок ты абсолютно права, они восхитительны, — похлопал ресницами он и почувствовал лёгкий удар острого локтя девушки в бок.       — Кстати об этом, у меня только один вопрос, как? Как в любое время дня и ночи они остаются у тебя такими выразительными?! Признайся, ты пользуешься подводкой!       — Побойтесь богов, юная леди. Если бы Вы минутами ранее позволили себе ещё малость сократить расстояние до моих очаровательных глаз, заметили бы, что всему виной лишь моя несравненная генетика, — поддразнил в ответ Шисуи.       — У тебя всегда один аргумент? — Макото, с лёгкостью скрывая смущение, зацепилась за последние слова. — «Почему опустошил весь ларёк с кастеллой? — Это всё кровь Учиха», «Почему горланишь под Рейлот Твисфс? — Это всё кровь Учиха», «Почему сбежал с собрания? — Это всё кровь Учиха»…       — Ну всё-всё, хватит. Да, именно так мои объяснительные и выглядят, раскусила. Только глумиться прекрати, — резко притянул Шисуи к себе потерявшую бдительность девушку.       — Прекратить глумиться? Это как? — она не успела договорить, как Учиха со злорадством провёл пальцами по её рёбрам. — Эй, это запрещённый приём!       Шуточная борьба прекратилась лишь после долгих заверений Макото, что больше никаких подшучиваний, и принятия полной капитуляции.       — Садист, — фыркнула она.       — Язва, — вторил он.       — Изверг.       — Злюка.       — У меня всё.       — У меня, видимо, тоже, — он оставил ласковый поцелуй на её скуле. — Люблю тебя больно.       — Не разбрасывайся такими громкими словами, — ухмыльнулась Макото, приглаживая его колючую прядь.       — Ты не веришь? В мои чувства?! — притворно (?) оскорбился Учиха. — Как ты можешь так разбивать моё сердце?!       — Я просто знаю, каково влияние гормонов в переходном возрасте, — состроив серьёзное выражение, приподняла она бровь.       — Поглядите на неё, умудрённую жизненным опытом, — сузил глаза Шисуи и крепче сжал её плечи. — Мой подростковый период давно уже пройден в отличии от некоторых.       — Серьёзно? Это мне говорит Шису-но-Суши, снёсший вчера половину магазина с комиксами? — не сдерживала смеха Накадзима.       — Попрошу не омрачать мой честный образ! Семь томов — это не полмагазина! Да и тем более, это же продолжение «Самурая без Хозяина»!       — Шисуи, подвид Учиха, двадцать два годика, — покачала головой Макото, мягко гладя его предплечья.       — Только не надо притворяться, будто сама не ждала. Или я могу тебе спокойно заспойлерить битву с…       — Ещё одно слово, Учиха, и завтра ты проснёшься без языка.       Шисуи расхохотался, сильнее обнимая со спины.       — В таком случае… Что Вы делаете вечером, княжна Накадзима? — вкрадчиво прошептал он на ухо.       — Вправляю мозги парочке неокрепших умов, возомнивших себя взрослыми и ответственными, — уткнувшись носом в его шею, улыбнулась Макото и на манер Шисуи спросила тихо-тихо. — А что Вы мне предложите, князь Учиха?       — Да так… Устроить романтический ужин, комиксы почитать.       — Комиксы, значит… Не знаю, не знаю, столько дел…       В душе что-то хрупкое расцветало, но с той же настойчивостью оплеталось ветвями и прочными стеблями, сдавливая грудь до боли. С какого-то момента он подметил за собой привычку с особой тщательностью запоминать их встречи. Было ли причиной?.. Шисуи со всем скопившимся трепетом прижимался щекой к щеке, цеплял взглядом взгляд. Губы, невесомо касавшиеся друг друга. Пальцы, переплетённые в замок. А голубые глаза слились с небом, солнце уже успело войти в зенит.       Она поднялась, отряхивая брюки. А лучи света продолжали танцевать золотыми блёстками в её волосах, беззаботные как и их хозяйка.       — Не веришь — а я докажу, — прошептал Шисуи, подхватив и сжав её ладонь. — Луну с неба достану, но докажу.       — Я посмотрю на это, — бесстыже ухмыльнулась Макото. Шисуи дёрнулся от фантомной стрелы, пронзившей где-то в груди.       — Как можно так ранить своего возлюбленного?.. Хотя, нет-нет, вопрос риторический, ты просто не хочешь признавать, что любишь меня, так ведь?..       Останки эфира вытеснила вспышка дыма. Руки метнулись прочь друг от друга.       — Учиха Шисуи.       Он встал, еле скрыв от появившегося АНБУ негодование и что-то ещё на лице. Это становится уже нехорошей традицией.       — Вот уже третий десяток как… Ауч, — поморщился Шисуи, встретив толчок вбок от Макото. — Как жизнь, Филин?       — Хокаге даёт миссию вашей команде. Он ожидает. Сейчас.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

У меня есть лишь миг

Эйфориии и мучений,

Пока не вернётся

В холодную вечность

Моя уязвимость,

Моя Человечность

Оля и Монстр — Человечность

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — И что было дальше?       — Тот парень… Хаку… Мафиози жестоко его убил.       Рен с шумным вдохом повернула голову к сидящему почти вплотную Саске. Лицо парня по обыкновению скрывало все лишние эмоции, но от девочки не утаилась его печаль. Учиха не был романтиком. У него не было иллюзий ни о жизни, ни о смерти, особенно после того дня, как его родной брат перерезал всю семью. Сказать, что он полностью восстановился после, — было бы ложью. Мысли о мести никогда его не покидали, как бы Шисуи и Наруто не вытягивали из болота его собственной тьмы. Но прошло время: о брате не было вестей (Саске не переставал надеяться, что тот просто сдох какой-нибудь позорной и нелепой смертью в канаве), и все отрицательные чувства… Если не исчезли, то притупились. Виной тому определённо был Узумаки. И вечно отвлекающая Нигаи. И совсем (не)много Рен.       Но проваленная по всем фронтам миссия в стране Волн оставила слишком глубокий отпечаток на команде 7. Хотели оставить в покое кошек? Получили. И как бы Саске не сопротивлялся в душе, ему глубоко противила эта нелепая история. История, из которой они не вышли победителями, хоть миссию формально и выполнили.       — Вот же тварь… — опешила Рен. — А тот отступник?..       — Сыграл в камикадзе и отомстил за Хаку ценой своей жизни, — Саске устало запрокинул голову и еле слышно продолжил. — Они умерли чуть ли не за руки державшись. Не думал, что когда-нибудь буду собственноручно копать могилы. Они были нашими врагами… Но почему же так паскудно на душе?       — Потому, что они выполняли свою работу, — как можно равнодушнее отозвалась Накадзима. — Вы тоже выполняли. Это роевая природа шиноби — сражаются на разных сторонах баррикад даже не из-за разных взглядов и конфликтов, а потому, что выполняют приказы вышестоящих. Чем шиноби лучше наёмников?       — Не начинай.       — Если тебя чувство вины мучает — сбрасывай, ты вообще тут не причём. Если чувство справедливости обострилось — для таких, как тот мафиози, есть отдельный круг Сансары.       Учиха фыркнул, напоследок прижавшись сильнее плечом к её спине, как будто разом впитывая поддержку, и повернулся к Рен лицом. Молчание казалось не тягостью, а волшебной панацеей, так необходимой за долгие месяца разлуки. Было счастье и тоска по прошлым дням. Было спокойствие. Было понимание. Был ударяющий импульс. И лёгкое пьянящее чувство, когда каждый задерживал друг на друге взгляд дольше, чем предписано в правилах этикета.       И, как всегда, это мгновение разбивалось о нарочито беззаботные взгляды в сторону и отвлечённые темы, будто ничего и не было. И будто это устраивало обе стороны. Во всяком случае, Рен пыталась себя в этом убедить.       — Я навестила дом, — призналась она.       — И что решила?       — Что не могу, — голос понизился до твёрдого шёпота. — Я не смогу жить, осознавая, что эта сволочь всё ещё безнаказанно ходит по этой земле.       — А как же «справедливость всё равно восторжествует»? «Карма воздаст»? «Месть — путь саморазрушения»? — не преминул заметить Саске.       — Вот вечно ты глупости всякие запоминаешь, — поморщилась Накадзима. — Нет. Я самолично отрежу ему голову.       — Ты ж хотела вырезать сердце.       — Не достоин.       — О как. А кто соответствует твоим критериям «достойного»?       — Как минимум, тот, кто не будет задавать глупые вопросы, наследник. И носит уродливые маски.       Саске, никак не реагируя на шпильку, положил ладонь на её руку — Рен невзначай сравнила со своей, такая же тонкая, только много бледнее, — и заглянул прямо в глаза:       — Ну, Кувшинка. Не взваливай всё на себя одну.       Накадзима усилием воли сдержала подступивший румянец и тут же с ехидством закатила глаза.       — Говорит господин я-самый-сильный-и-единственный-кто-свершит-правосудие-и-никто-не-посмеет-влезть-в-моё-дело-и-вообще-узы-делают-человека-слабым-и-бла-бла-бла…       — Один-один.       Рен отвернулась, расфокусируя взгляд, стараясь объять разом всю деревню. Хотелось объятий. Хотелось просто уткнуться в шею и дать волю чувствам. Накадзима затолкала мысли куда поглубже и лишь сильнее переплела пальцы.       А ещё в голове вспоминалась лёгкая улыбка, приятные ассоциации при взаимодействии с чужой чакрой и тонкий запах цветочного букета с древесными и мускусными нотками. И это ни разу не вносило ясность в её душевные метания.       Казалось, договориться с совестью было не так уж и сложно: нужно лишь загладить вину перед Саске за все её предательские мысли, все выжившие корни воспоминаний. Вот он, отличный момент — просто поклянись ему в верности и помощи с местью, и всё решится.       И всё же слова застряли в горле.       Фигуры сокомандников привлекли внимание. Оба, будто ошпарившись, резко оторвали руки. Оба старались не переглядываться, слушая ещё не отошедшего от последней миссии Наруто, хихиканье под шуточную ругань Сакуры и Кёты, глумливые смешки вслед сбежавшей Нигаи «по делам жизненной важности» в сторону квартала Хьюга. На едва заметный заинтересованный взгляд Шикамару, с которым они что-то в последнее время чаще стали общаться, «что у вас происходит», Рен лишь пожала плечами.       Кто бы ей самой рассказал.

⊹˖‎ꕥ ༻𖥸༺ ꕥ˖‎⊹

      — Вот, взгляните: северо-запад страны Огня, — оторвав руку от переносицы, Шисуи открыл карту, подробно объясняя план притаившейся команде. — В этой местности расположено несколько крупных деревень: Тако, Угрум и Сайот. Недавно от наших чунинов перестали приходить вести. Местность тихая, никаких вспышек преступности со времён Третьей Мировой не наблюдалось. Миссия ранга С: разведать и доложить обстановку. При удачном раскладе найдём чунинов, дадим им нагоняй и преспокойно вернёмся ужинать эрбургерсами. Вопросы есть, гаврики?       — У меня есть, — ухмыльнулся невесть откуда всплывший за спинами ребят Акихико. — Каков запасной план при неудачном раскладе?       — И тебе здравствуй, мой сердечный друг, — изобразил шутливый поклон Учиха и так же размеренно продолжил. — При неудачном раскладе посылаем сигнал, сворачиваемся и отдаём бразды профессионалам. Да, ребят, простите, геройств сегодня не будет, — Нигаи шумно закатила глаза. — Какими судьбами?       — Вот как раз-таки зашёл поговорить про «посылаем сигнал», — вальяжно подошёл Акихико, трепля Рен по плечу. Они перебросились улыбками, и в руки к девочке опустился предмет, чем-то напоминающий фонарик и западный револьвер одновременно. — «Фонарщик», демо-версия. Запускаешь спусковой крючок, вливаешь каплю чакры и — вуаля! Чем отличается от других зажигалок — лёгко определяется свой или чужой по чакре.       — Уж прости, братец, но как-то бесполезно и бестолково, — фыркнула Рен, и последовал лёгкий щелбан.       — Сначала на практике проверь, мелочь неразумная.       Кёта с интересом покрутил в пальцах своего «Фонарщика», направил вверх — недовольно шипя, из агрегата потянул сильный светло-салатовый дым. Танигути охнул. Далее опробовала Нигаи, чуть ли не крича от восторга, когда из её рук выстрелили небесно-голубые клубья. Рен с натянутой полуулыбкой наблюдала за своим столбом дыма. Ей, не одарённой синестезией, было безумно интересно узнать, какого же цвета её чакра. Радость угасла, едва показавшись, — как оказалось, ярко-красного. Как в ясное утро заря, как кленовые осенние листья, как рубин, как горящий Шаринган, как…       Как эти биджевы ликорисы-преследователи.       Прощание с Акихико из-за нахлынувших эмоций вышло скомканным: он её полуобнял и, насколько только способен, мягко и заботливо попросил не натворить дел.       Рен в который раз сомневалась в своих способностях выполнять обещания.       To be continued…