Часть первая и последняя
30 августа 2022 г., 03:43
— А теперь, может ли мне кто-нибудь сказать какой Закон о Причуде был утвержден в 2089? Поднимите руку, если вы знаете, пожалуйста, и спасибо, 1-С! Я дам вам подсказку! Это что-то о Причудах Мутации и о защите их владельцев.
Катсуки хмыкнул, сверля взглядом всех идиотов, сидящих перед ним. Было несколько что колебались, стоит ли им поднимать руку — он видел сомнение и глупость на их лицах когда они пытались вспомнить ответ на ебейши простой вопрос Каямы. Тринадцать студентов что посещали лучшую геройскую школу во всей чертовой стране не могли ответить на вопрос который должны были, блять, прочитать в их долбанных книжках ещё пару дней назад. Катсуки фыркнул, подпирая подбородок кулаком. Его взгляд плавно переместился с классной комнаты на окно, возле которого он сидел.
Это не то место, где Катсуки должен сейчас быть.
Ещё с тех пор как он был в яслях и из его рук впервые посыпались искры, Катсуки говорили что ему судьбою начертано место в Юэй. И не просто в любом из всех дебильных курсах. Не в Поддержке. Не в Менеджменте. И определенно, блять, не на Общем Курсе. Нет. Катсуки вырос, зная что в один день он будет зачислен в единственный курс Юэй который имел значение. Геройский курс. А как могло быть иначе? С его причудой жизнь Катсуки была распланирована за него самого. Его путь к становлению героем Номер Один был единственным планом на жизнь который Катсуки видел с тех пор, как сам себя помнил.
И нигде в этих планах он не был выкинут из класса 1-А, лучшего геройского класса а лучшей геройской школе, и не был засунут в Общеобразовательный. Нигде в этих планах не было момента когда все, особенно учитель который должен был привести Катсуки к величию, посмотрел бы на него свысока и сказал бы что ему не место в классе 1-А. Не место среди героев.
Катсуки не был уверен когда все пошло к чертям. Потому что он не должен был быть здесь.
— Катсуки-кун, ты знаешь почему ты здесь?
Катсуки фыркнул и скрестил руки, сползая ниже по стулу, в который директор Незу заставил его сесть. Его Старик и Ведьма сидели по бокам, выглядя озадаченными тем, что их вызвали к директору уже через час, как Катсуки отправился в школу. Ну и пофиг. Не то чтобы Катсуки сам хотел здесь быть. Он даже, блять, не провел в классе и пяти ебаных минут перед тем как его сенсей выкинул его оттуда в направлении офиса крысы. Он закатил глаза и фыркнул, уставившись в потолок и игнорируя строгие взгляды, что посылал ему его Старик. Он был таким ещё со Спортивного фестиваля.
— Я, блять, не знаю, — прорычал Катсуки, раздраженный из-за того, что приходится пропускать уроки таким образом. Он кинул быстрый взгляд на Айзаву, что спокойно прислонился к стене позади мыши с холодным лицом, — Предполагаю что Дек… Мидория поныл про ожоги на Фестивале или хрень типа этой?
Этот дебильный ебаный Фестиваль. Вот где вся эта хуйня началась.
Это должен был быть момент славы Катсуки. Момент где он легко выиграл бы во всех трёх раундах. Обгоняя даже студентов по рекомендации и с лёгкостью получая первое место на каждом из раундов. Когда бы все люди Японии увидели бы будущего Номер Один. Простой пацан из простой семьи что пришел из хреновой школы и имел больше потенциала чем кто-либо из Юэй. Кто-либо в Японии. Нет.
Больше потенциала чем кто-либо. Точка.
Но этого не случилось. И это все вина ебаного Деку. Из-за него Катсуки не занял первое место на первом раунде. Нет. Он занял третье. Не первое. Даже не второе. Нет блять, Катсуки занял третье. И все того что этот неудачник, этот ебаный беспричудный фрик прорвался на первое место со взрывами и куском метала, который скорее всего этот слабак подобрал из упавшего робота которого за него завалил лучший ученик. И пока Катсуки очумевал от шока из-за того что он видит Деку на Спортивном Фестивале, в Юэй, Половинчатый обогнал его.
И Катсуки занял третье место.
И потом все покатилось по наклонной.
В конце концов, плевать на то что Катсуки получил первое место на фестивале. Не когда Деку стоял на подиуме на ступеньке ниже. Не когда этот долбаный слабак разрушил минуты славы Катсуки. Теперь всем было плевать на то, что Катсуки было первое место. Нееет, теперь все, что было им интересно — беспричудный кусок дерьма и как он пришел вторым. Как всегда, Деку разрушил, сука, все. Катсуки почти не удивлен.
Деку разрушал все одним своим присутствием. Почему в Юэй все должно было быть иначе?
— Катсуки, — прошипела его Карга предупреждающе. Катсуки только закатил глаза.
Крыс усмехался, глядя на него; его улыбка была полна острых зубов — слишком, сука, больших для такой маленькой рожи.
— О, это крайне интересно что ты использовал слово «ожог», Катсуки-кун. Но мы к этому ещё вернёмся.
Усмешка крыса переместилась на Каргу. Она ни на чуть не потеряла опасной остроты. Катсуки ощутил позыв защитно заслонить свою Ведьму. Он не был тупым. Он видел опасность и ощущал ее. И даже с идеальной причудой Катсуки, этот ебаный крыс был самым опасным в кабинете.
— Бакуго-сан, мне сообщили что вы и ваш муж приобрели билет на Фестиваль, не так ли? В первом ряду?
Гордость и самодовольство наполнили Катсуки и он ощутил желание покичиться. Конечно же его родители сидели в первом ряду. Они были на тех же местах которые покупали каждый год. Пока Деку был вынужден смотреть Спортивный Фестиваль на своем миниатюрном телике все детство, родители Катсуки всегда убеждались чтобы он был на идеальном месте чтобы наблюдать за событиями вблизи. Это практически не опустошало их кошельки и они взяли Деку с собой однажды. Год до того, как ему поставили диагноз. Все последующие года Катсуки был чертовски уверен что Деку знал что ему не рады на этой ежегодной традиции.
— Да, — сказала его Старуха с непривычной грустью в голосе. Она кивнула взгляд на Айзаву и Сущего Мика. Катсуки последовал ее примеру и крепко сжал кулаки. Что Ямада, его учитель английского и классный руководитель класса 1-С тут делал? Какая разница о чем они будут тут говорить, это уж никак не касалось гребного английского. Так почему, блять, он здесь? — Да, купили. И нам так чертовски жаль, Незу-сенсей. Я не знаю где Катсуки достал эти предубеждения про беспричудный людей, но точно не от нас.
…что, блять?
Катсуки не верил своим ушам. Ей было жаль? За что? За то что он получил первое место? За победу? За то, что он поставил гребного Деку на его место? Он ощутил как знакомо разливается гнев по его телу и наполняет рот. Она извинялась. За него. Когда Катсуки не сделал ничего блять хуевого.
— Поверьте нам, мы уже говорили с Катсуки про его поведение на фестивале, — его старик серьёзностью, которую Катсуки считал черезмерной. Всю ночь и следующий день после Фестиваля они только и разговаривали об этом. И разговор в основном состоял из криков. Ведьма кричала на Катсуки что-то про бедного Изу-куна, как он, блять, мог называть его друга теми вещами, почему он думал что был прав. Старик не кричал, только говорил со спокойной серьёзностью насколько сильно он разочарован в Катсуки. Катсуки кричал на них обоих. Он не помнил что говорил. Но он знал что что бы это ни было, он это проорал. — Он наказан на неопределенный срок. То, что он сделал непростительно и я извиняюсь за все, что произошло. Мы также удостоверимся чтобы он извинился перед Изу-куном.
Кацуки оскалился когда его Старик поклонился, сидя на стуле, а следом за ним и Карга. Невьебически смешно. Не то чтобы Катсуки сказал что-то, с чем остальные не согласились. И Катсуки был почти добр, не то что другие люди. Он никогда не называл Деку Безродным нулем. Он никогда не говорил Деку убить себя к чертям.
— —Если ты так сильно хочешь стать героем, — среднеклассник Катсуки сладко предложил, подначиваемый усмехающимися друзьями, — у меня есть предложение как ты можешь это сделать. Твой последний шанс — спрыгнуть рыбкой с крыши и помолиться о причуде в следующей жизни. Он засмеялся и притворился что что-то старое и новое одновременно не прорычало, разочарованно смотря на пораженный вид Деку.-
— О, мне радостно это слышать, — пропел крыс, смыкая вместе подушечки лап, и сверкая невероятно милой, интеллигентной улыбкой от которой Катсуки захотелось предупреждающе извлечь парочку вторую взрывов. — Тем не менее, все не может так кончиться. Это хорошо что он будет наказан дома, он публично дискрименировал другого учащегося. И, это не все, что случилось. — Крыс проигнорировал недоуменный звук который издал его Старик, и посмотрел прямо в глаза Кацуки. Тот выпрямился и вытер выделяющийся пот на руках о штаны. — Катсуки-кун, — сладко спросил крыс, наклоняя голову и прокалывая Катсуки сверкающими черными глазами, — может есть что-то, что случилось после церемонии награждения, о чем ты бы хотел нам рассказать?
Пот, что Катсуки только вытер о штаны, начал нагреваться. Все ждали ответа Катсуки. Он практически ощущал как глаза Айзавы прожигают дыру в нем. Ярость клокотала в воздухе от одного присутствия мужчины. Катсуки не был тупым. Он знал что мужчина был из меньшинств так же как и дебильный Деку. Хреновая, слабая причуда может быть впечатляющей в подпольных кругах, но она была ничто по сравнению с идеальными причудами Катсуки, Старателя или Всемогущего. Ублюдок наверное ощущал какую-то родственность с Деку. Видел того же слабака каким он был, в таком же вечном слабаке каким Деку был. И есть.
Катсуки не был тупым. Он знал по взгляду которым одаривал его Айзава что его учитель знает что он сделал с Деку и его паршивой серебряной медалью. Что означало что и Ямада тоже знал. Что означало что Недзу знал. Теми, кто не знал что сделал Катсуки, как он постарался сбить ту медаль прямо с ебаной шеи Деку, были Старик и Ведьма.
Катсуки не был тупым. Он знал что сейчас все пойдет по пизде.
— Да ничего блять, — Катсуки хмыкнул, смотря в пол. Он ощущал взгляд который Айзава направил прямо в его затылок и ощетинился на недоверчивое мычание Ямады, — Я наткнулся на Деку после церемонии награждения, мы поговорили, я сказал ему не лелеять себя надеждами о переводе, а потом, — он оскалил зубы и заставил себя продолжить. Лгать или стараться утаить информацию было ебаной трусостью. Катсуки не был трусом. И не то чтобы это было большой проблемой. Целый стадион кричал чтобы кто-то снял серебряную медаль с шеи Деку. Он просто сделал то, чего они так хотели. — Я просто сорвал ту дебильную медаль, ясно?
Вздох Ведьмы и заострённая, разочарованная тишина которую Старик практически излучал, заставили Катсуки захотеть сьежиться. Он этого не сделал, но маленькая, слабая часть его что напоминала Деку захотела. Он уставился в пол, стыд от реакции его родителей резал плотную стену злости как горячий нож. Это просто был Деку. Даже если бы он был сейчас на геройском курсе, мысль о чем заставляла Катсуки хотеть кричать и извергать такие большие взрывы, насколько это возможно; он бы все равно не задержался надолго. Скоро, они бы осознали что он был на неправильном отделении и засунули бы его назад в Общее Образование, где и было его место.
Или он бы умер во время тренировки.
Не смотря на слова Катсуки в средней школе он не хотел смерти Деку. Не хотел. В тот момент когда эти слова вылетели из его рта, Катсуки тут же пожалел о них. Деку просто…глупый слабак который не знал когда нужно сдаться. Он говорит про становление героем так, будто это будет просто. Как будто его беспричудная задница когда-нибудь получит место на геройском курсе Юэй. Это было смешно. И Катсуки убедился чтобы Деку знал об этом. Он пытался поставить другого мальчика на его место годами, пытался стереть эту глупую, идиотскую мечту Деку прежде чем она убьет его. Это убило бы тетю Инко если бы Деку умер. Но ничего из того что Катсуки делал не работало.
Но что-то случилось в день того Слизняка-злодея. Что-то другое чем просто нежеланные слова Катсуки. Что-то другое чем спешащий на помощь Деку не смотря на то что он, блять, не нуждался в этой помощи. Что-то другое, что высосало всю решительность и выдержку из глаз Деку.
Следующий день он ходил с глупым видом который кричал что он даже не осознал, что произошло. Будто он был в миллионах милях отсюда. Катсуки волновался о нем в тот день и требовал ебаного объяснения что за хуйня с ним.
Деку просто посмотрел сквозь Катсуки прежде чем ушел прочь. Катсуки так удивился что даже не последовал за ним. Это было словно на призрака смотреть.
То же самое выражение лица было у Деку на Спортивном Фестивале когда Катсуки схватил его медаль и попытался разорвать ее на куски. Прежде чем ебаная фиолетовая кукла-тролль протиснулись между ними и пригрозила что пойдет к Ямаде если Катсуки не отъебется. Он ухмыльнулся блондину и спросил этого ли хочет Катсуки. Катсуки был так зол, так рассержен выражением лица Деку что даже не сподобился сказать этому троллю ни одной ебаной угрозы. Он просто унесся прочь.
Деку смотрел на него свысока. Как, сука, и всегда. Как будто Кацуки даже не заслуживал его времени.
— Что ж, я определенно рад что ты признаешь это, — хмыкнул крыс, — было бы очень неловко если бы ты все отрицал. Особенно когда у нас есть фотографии того, как ты это сделал. — Он ухмыльнулся глядя на Кацуки и успешно проигнорировал то, как эти слова заставили парня напрячься в сидении. — Ты жалеешь о содеянном, Кацуки-кун?
Ну наконец-то блять, простые нахуй вопросы.
Кацуки фыркнул и ответил прямо:
— Нет. Он не должен был получить ебаное первое место. Он, блять, беспричудный. Он не выиграл в честной битве. Все знали что он беспричудный. Они поддавались. — Не важно что Фиолетовый Тролль или Птичий Мозг утверждали. Это было невозможно что его оппоненты сражались без связанных рук за спиной и Деку победил. Они просто шли на попятную чтобы сохранить лицо. Ебаные трусы. Катсуки не поддавался Деку, это уж точно. — Он должен был быть дисквалифицирован ещё во время рейса в самом начале.
Тут же Ведьма начала отчитывать Катсуки и он закатил глаза, позволяя своему сознанию отключиться. Он мог чувствовать недоумение и злость направленную на него со всех сторон и Катсуки постарался изо всех сил игнорировать ее и позволить ей отразиться. Какая разница что они думали. Он будет Героем Номер Один когда-нибудь. Его первый Спортивный Фестиваль и что случилось там не будет иметь никакого значения. Конечно, было бы неплохо иметь достижения для опоры в будущем, но всегда будет его Второй Спортивный Фестиваль. К тому времени Деку выкинут с геройского курса и он даже не пройдет первый раунд. Это просто была удача что ему удалось попасть так далеко на этот раз. В следующий, Катсуки самостоятельно убедиться что Деку никогда даже не подумает попытаться сразиться за первое место.
— Хм. А вот это уже печально. Айзава-кун, хочешь продолжить?
Катсуки вытряс себя из ступора и посмотрел на своего ублюдка-учителя. Мужчина вздохнул, выглядя уставшим и обессиленным просто находясь в комнате. Бинты от USJ уже сняли, открывая его лицо впервые за две недели. Он выглядел так же отвратительно, как и в первый день, когда Катсуки встретил его. Исключая шрам под глазом, он выглядел так же само.
Часть Кацуки немного успокоилась, видя как мало Айзава изменился с инцидента в USJ. Он застрял в зоне огня, вдалеке от бойни в центре, когда Айзава был почти раздавлен ебаным монстром которого Всемогущий потом победил. Если бы он одолел гребаного телепортатора в самом начале, он был бы в центре и победил монстра прежде чем тот даже посмотрел на кого-либо из класса Катсуки.
Катсуки немного беспокоился что Ублюдок мог быть серьезно ранен или что-то типа того. Оказалось что Айзава был слишком ублюдком чтобы отлеживаться долго. Катсуки в какой-то мере уважал это.
— Это не первый раз когда у нас проблемы с вашим сыном, — Айзава говорит Ведьме и Старику прямо. — Мы уже несколько раз говорили по телефону о том как он разговаривает с одноклассниками или как он угрожает им его причудой. — Катсуки ощетинился и уставился на мужчину. Это не была его ебаная вина что статистам нужен был стимул чтобы делать то, что Катсуки от них требовал. — И это продолжает быть проблемой. Но Спортивный Фестиваль показал другое. То, как он говорил или действовал по отношению к Мидории-куну непозволительно.
Ведьма быстро закивала:
— Мы согласны, Айзава-сан. Поверьте, мы примем любое ваше решение.
Катсуки закатил глаза и сполз по своему стулу. Он был так увлечен демонстрацией того как раздражен он был из-за них всех что почти пропустил следующие слова Айзавы.
— Издевательства или причудная дискриминация любого типа обычно прямой билет из Юэй. Если бы все было по-моему, ваш сын уже бы сдал свой АйДи бейдж. К счастью для вашего сына, у меня не вышло убедить других что это необходимо.
Все замедлилось. Цвет высасывался из комнаты пока не остался только Катсуки и этот Ублюдок Айзава. Этот Ублюдок Айзава который только что сказал что он хочет чтобы Катсуки был исключен из Юэй.
Что за хуйня происходит?
— Мы знаем что у Катсуки проблемы, — с сомнением говорит Старик. Как будто весь мир сжимается вокруг них всех. — И мы обсуждали с ним то, как он говорит с людьми. И, поверьте нам, мы будем говорить с ним об этом тоже. Это не повторится. Но разве исключение действительно вариант?
Айзава встречает взгляд его старика абсолютно спокойно
.
— Мидория-кун был публично дискрименирован вашим сыном в живой трансляции. Ваш сын тренируется быть героем и простые люди смотрят на героев как на вдохновение и наставников. Если бы я пошел в СМИ и сказал что-то, даже если бы оно было отвратительно и совершенно неправильно, меня бы послушали. Даже будучи почти неизвестным героем, будучи просто героем, я получаю могущество над людьми. Ваш сын вышел на поле, назвал Мидорию-куна Деку, Беспричудным Фриком, наорал на него что тот не достоин и грязи под его ногами. Как много людей слушали слова вашего сына? Как много детей смотрели и чьи мысли про беспричудных людей были изменены тем, как Катсуки-кун вел себя? — Его глаза сузились, — Как много беспричудных людей смотрели и были вынуждены слушать что с кем-то как они сами обращаются как с грязью? Вашему сыну и любому другому учащемуся герою дан определенный уровень власти, который мы доверяем чтобы они использовали его с уважением. Ваш сын использовал эту власть отвратительнейшим, ужасным способом. Так что да, исключение определенно было вариантом.
Катсуки сглотнул и сжал руки в кулак. Что было не так в том, что он сказал? Он не сказал ничего что никто в Альдере не одобрил бы. Учителя в Альдере никогда не останавливали их чтобы они не делали с Деку. Черт, классный руководитель Катсуки на третий год его обучения всегда смеялся когда они делали что-то, что заставляли Деку содрогнуться. Не то чтобы Катсуки ожидал что Айзава посмеётся от того как с Деку обращались. Айзава не был весёлым типом. Но почему, блять, он ведёт себя так как будто это большая проблема вместо того чтобы признать что это нормально?
То, как обращались с Деку было нормальным. Все так с ним обращались. Так почему Катсуки единственного наказывают?
— Тем не менее.
Катсуки уцепился за эти слова как за собственную жизнь. Тем не менее. Его не исключали за долбанные ошибки Деку. Он все ещё был здесь, все ещё сражался, все ещё имел шанс сиять.
Айзава вздохнул и засунул руки в карманы.
— Мы верим в то что исключая Катсуки-куна сейчас мы причиним больше вреда, чем пользы. По некоторым причинам. Так что мы дадим ему ещё один шанс. Но это не значит что это конец всего. — Глаза Айзавы сверкнули железом, — Я не не потерплю ксенофоба в моем классе. Катсуки-кун будет переведен из класса 1-А.
Ярость поджигала внутренность Катсуки и он подавлял потребность заорать. Его переводили из класса 1-А и скорее всего засунут в класс 1-В. Ахуенно. Просто блять супер. Ну и ладно. В каком бы классе Катсуки ни был тот станет лучшим в Юэй. Те статисты из 1-А ещё пожалеют что заполучили Деку и потеряли Катсуки на первой же тренировке. 1-В уже на пути к становлению лучшим.
Крыс усмехнулся, глядя на тройку Бакуго. Опасно, опасно, опасно.
— Пока со временем Катсуки не докажет что он достоин такого уровня власти и ответственности которую он не оправдал на Фестивале, он будет помещен в Общеобразовательный.
И с этими словами весь мир пошел крахом.
Этого не могло происходить. Этого не должно было произойти. Катсуки смотрел на Незу и чувствовал, что его засасывают те черные глаза-пуговки. Он был только наполовину готов к тому, что крыс сказал дальше. Что-то про то что если он докажет что он достоин быть студентом Геройского курса снова, то его поместят в 1-В. Класс, в котором Мидории, Деку, не было. Он должен был будет ходить на терапию, принять какую-то помощь по управлению гневом и все ещё должен будет написать письмо с извинениями на пятьсот слов. Он должен будет волонтерить в местном центре поддержки для людей со слабыми причудами, мутационными причудами, злодейским причудами, или без никаких, блять, причуд. Если Катсуки докажет что может измениться то тогда сможет перевестись назад на геройский курс.
— Мы понимаем, — Катсуки слышит издалека слова Старика. Так, как будто он был под водой и до него еле-еле доносилось что говорили. Что происходило? — Мы удостоверимся что Катсуки ходит на все терапевтические сессии и делает всё, что может, в группе поддержки. Вы действительно примите Катсуки назад на Курс Героев если он сделает все это?
— Если он впечатлит нас и докажет что он может измениться, тогда да. Переведем. Но только если он постарается. Если нет, тогда он останется в классе 1-С. Студентам-героям даётся большое количество доверия, власти и ответственности. Это выбор Катсуки — попытаться доказать нам что он этого заслуживает.
— Бакуго. Ты слушаешь?
Катсуки вздохнул и повернулся назад к классу. Каяма стояла с руками на бедрах и стреляла острым взглядом на него. Она заменяла Закон и Этику в классе 1-С так как Айзава, абсолютный Ублюдок, взял недельный отгул для преподавания в интернатуре. Потому что он взял практиканта. И что-то глубоко внутри Катсуки сообщало ему, кто этот практикант был.
— Да, — он прорычал, глядя на нее угрюмо, — я слушаю, Каяма-сенсей.
Каяма промычала и выпятила бедро.
— О. Тогда, пожалуй, ты можешь нам рассказать какой закон о Причуде что защищал людей с мутациями был утвержден в 2089 году?
— Это был Всевключащий Медицинский Акт. Что означает что кому угодно с причудой мутации не могут отказать в мед. помощи в любой госпитале в Японии. — Катсуки пробормотал, постукивая карандашом по бумаге. Это была одна из многих деятельностей что Айзава совместил для 1-С на протяжении недели. Пока Деку был там, на практике которая принадлежала Катсуки, Катсуки был здесь. С толпой идиотов. Работая с заданиями, которые были наполнены дерьмом и информацией, которую уже все должны были знать.
Каяма остро усмехнулась и откинула волосы за спину.
— Отлично! Хороший ответ! Теперь у вас есть пять минут до конца урока и вы должны закончить работы и сдать их. Айзава-сенсей оценит их когда вернётся, а вы знаете что он крепкий орешек. Так что не отлынивайте, детки!
1-С поторопился чтобы успеть закончить работы. Катсуки хмыкнул и аккуратно сложил листки. Они приземлились на парту тихо подрагивая. Не то чтобы работа была простой или типа того. Айзава никогда не задавал простого. Но разве Катсуки был единственным, кто читал наперед? Какого хуя? Он не должен быть тут, среди бракованных. Он должен быть в 1-А. Он должен быть на практике у героя в топе. Он слышал что Турбиновый попал на практику к Старателю. Герою Номер Два. Катсуки должен быть на этой практике.
Он задумывался кто им заинтересовался. Катсуки не разрешали посмотреть на список.
Катсуки проигнорировал Кайаму и ее напетое «спасибо!» когда она забрала его работу. Он начал собирать свои вещи. Кулаки чесались кого-то ударить. Он хотел бы пойти в спортзал и излить всю свою злость и агрессию на ближайшую грушу. Или даже пойти домой и избить собственную грушу в подвале родительского дома. Пять минут. Пять ебаных минут и он сможет покинуть этих недоумков, оставить их позади.
— Эй, Бакуго-сан!
Катсуки тяжко выдохнул через нос и поднял взгляд на девчонку что сидела спереди. Она прижималась к спинке стула, обернувшись к нему.
— Чего ты хочешь, — он прорычал.
Девчонка с угольно черными волосами, завязанными сзади в хвостик, выгнула бровь:
— Нет нужды откусывать мне голову, — она фыркнула, — Смотри, ты мне не нравишься. — Нихуя подобного. Катсуки мог это сказать только по ее глазам. — Мидория милый парень. Немного кретин, но все ещё милый. Мне не нравится что ты сказал в субботу и мне ни капельки не нравится что ты занял его место. Но ты теперь здесь и Мидория выплакал бы Японии новую реку если бы узнал что мы не попытались пойти на контакт. Я и Агоямато идём в местное кото-кафе чтобы подготовиться к тесту который Айзава-сенсей даст нам в следующий понедельник. Хочешь с нами?
Катсуки смотрел на нее несколько секунд, а потом хмыкнул и повернулся назад к своему рюкзаку.
— Мне не нужна ваша помощь ни в какой учебе, — он прорычал. Он заставил себя дышать и посчитать до двадцати, так, как учил его Гончий Пес на его первой сессии по управлению гневом. Он впервые по-настоящему говорил с кем-то из класса 1-С за все время. Он провел неделю после Спортивного Фестиваля игнорируя всех и все провели первую неделю игнорируя его. И первое что они сказали ему — предложили помощь в учебе. Так если бы Катсуки блядски нуждался в их помощи. Ярость бурлила внутри него. Они смотрели на него свысока так же как и все остальные. — Вы просто долбанные статисты. Я сам могу учиться.
Девчонка насупилась.
— Меня зовут Тогико Кикути. И я не статист. Даже если ты не хочешь идти с нами то не надо быть скотиной. — Она повернулась назад с фырканьем. Ее хвостик был слишком коротким чтобы хлестнуть его по лицу, но он все ещё ощутил ее намерение сделать это.
Он боролся с порывом извлечь парочку взрывов чтобы излить накопившуюся злость. Это больше не было разрешено. В отличии от Альдеры, Катсуки больше не разрешалось использовать его причуду когда он захочет. Он не получил бы снисходительную улыбку теперь. Ему уже прилетело предупреждение от Ямады за публичное использование причуды на прошлой неделе. Прежде чем он пошел на интернатуру с гребанным Половинчатым. Интернатуру, которую Бакуго пропускал.
Он отставал.
— Да как угодно, — пробурчал Катсуки. Он смотрел на ее затылок и медленно начал отчёт назад с двадцати. Он должен оставаться спокойным и дышать. Он никогда не вернётся назад на геройский курс если не впечатлит ебаного крыса. Чтобы это не значило. Он должен был притворяться милым сейчас. И тогда его перенаправят назад на геройский курс. Не в 1-А, конечно. Но 1-В все ещё считался геройским курсом. Он просто должен был доказать что он будет играть по правилам и тогда его отправят назад.
Но что-то внутри подсказывало Катсуки что это не будет так просто. Айзава не был тем, кого было просто удивить, и если крыс был хоть немного похож на этого бродяжку, тогда крыса будет впечатлить даже сложнее. Но он это сделает. Он собирался быть Героем Номер Один и он сделает все, что требуется, чтобы попасть назад на геройский курс.
Если бы он только знал что грёбаный крыс имел в виду под «впечатлить».
Когда Бакуго думал о том, чтобы впечатлить кого-то, он ожидал что его тут же поведут на тренировочное поле. У него был восхитительный контроль над причудой. У него технические навыки высшего класса. Если брать чистую силу, с ним мог сравниться только Половинчатый. Но никто не отправил его на тренировочную площадку. Им было плевать на его технические способности или насколько сильным он был. Им даже было плевать что он победил в Спортивном Фестивале. Впечатлить их означало что-то, что Катсуки не знал, не понимал.
Но он это выяснит. О да.
Прозвенел звонок и Катсуки первый вышел из класса, крепко сжимая лямки рюкзака. Он хотел как выбраться к чертям из этого долбаного класса и оказаться в раздевалке как можно скорее. Ему хотя бы не нужно писать ещё одно ебаное письмо с извинениями. Одного было более чем достаточно. Ведьма заставила переписать его трижды прежде чем была удовлетворена. Рука после всего этого болела как проклятая.
А потом ему нужно было отдать эту хрень. Что было самым унизительным.
Катсуки смотрел на письмо в своих руках скрепя зубы. Ямада стоял позади, аккуратно сжимая его плечо. Он хотел сбросить его руку. Он не был слабым. Ему не нужна была никакая гребаная поддержка, особенно в том чтобы отдать письмо с извинениями Деку. Но Ямада был тем, кто собирался сообщить крысу что он готов вернутся на геройский курс. Он должен был быть милым.
Деку стоял напротив него посреди пустого класса 1-А, одетый в униформу что должна была принадлежать Катсуки. Каждая пуговка на его шевронах была сверкающе новой, неиспользованной. Он выглядел так, сука, глупо в геройской униформе. Он мелко подрагивал, потирая руки и нервно переводя взгляд с Айзавы на Катсуки. Это поддало огня в уже разгоревшееся пламя злости внутри Катсуки. Деку удалось пробраться на геройский курс и он даже не вел себя так, будто заслужил это. Меньшее что он мог сделать так это притвориться что тут и было его место.
Он этого не сделал.
— Я извиняюсь за свое поведение на Спортивном Фестивале, — он вымученно выдал сквозь сжатые зубы. Письмо с извинениями дрожали в его руках из-за чистой злости. Он не должен быть здесь. Он не должен извиняться перед гребаным Деку. Никто никогда не заставлял его извиняться перед Деку до этого. Почему сейчас? — Я не должен был называть тебя теми вещами. Это было непочтительно и грубо. Этого не повторится. — Он посмотрел Деку прямо в глаза. Ебаный слабак смотрел на него сквозь челку. Он был определенно таким же стеснительным и кролико-подобным как и всегда. Но в этих глазах было что-то новое. Что-то вспыльчивое. Это заставило Катсуки захотеть закричать. Огонь исчез за последний год, но вернулся сейчас. Почему, блять, сейчас? — Мне жа…
Катсуки был прерван Айзавой, который сделал шаг вперёд и поднял руку вверх. До этого момента он стоял позади Деку тихо и просто смотрел своими гребаными желтыми глазами. А сейчас просто вступил в центр. Так, будто он был всемирно известным героем, а не подпольным.
— А что на счёт его медали, Бакуго? — Спросил, пронзая желтыми глазами. — Ты хочешь что-нибудь сказать об этом?
Ебаная медаль. Конечно же блять этот Ублюдок сделал большую проблему из этого.
— Вввсе хорошо, Айзава-сенсей, — Деку запнулся, нервно выворачивая свои руки. Катсуки сжал зубы и посмотрел на него со злостью. Деку отшатнулся назад и опустил взгляд. — Это не проблема, правда.
Стояла мертвая тишина и Катсуки сражался с порывом просто кинуть письмо с извинениями в Деку и вылететь отсюда. Если Деку не считает это все нужным, тогда почему, блять, вообще он стоит и все это делает?
— Мидория, — спокойно произнес Айзава не отводя взгляда от Катсуки, — если бы бронзовая медаль Шинсо была бы практически уничтожена, ты бы посчитал это пустяком?
Голова Деку взлетела вверх.
— Конечно нет!
— Тогда почему, — тихо сказал Айзава, — ты считаешь пустяком то, что твоя медаль почти уничтожена?
Деку открыл рот но не сказал ни слова. Катсуки смотрел на него. «Скажи это», мысленно подталкивал. «Ты знаешь что не заслуживаешь ее. Скажи это». Деку только сглотнул и отвёл взгляд, ничего не говоря. Трус.
Кацуки проскрипел зубами. Он сжимал их так сильно что даже был немного удивлен что они не сломались.
— Мне жаль что я пытался сорвать с тебя медаль, — он практически выплюнул. — Ты заслужил ее и это было неуважительно с моей стороны попытаться отобрать ее у тебя. Мне жаль. — Он сбросил руку со своего плеча и заставил себя поклониться. Он кланялся гребаному Деку.
Он никогда это не переживет.
Маленькие, трясущиеся руки взяли письмо с извинениями от Катсуки. Он выпрямился и посмотрел на Деку. Другой мальчик впервые не выглядел нервно или смущённо или даже просто слабо. Он выглядел почти задумчивым, смотря на письмо этими умными глазами которые всегда заставляли вздыбиться волосы Кацуки. Когда они были младше Кацуки думал что у Деку может быть интеллектуальная причуда или что-то в этом роде. Ничего похожего на идеальную причуду Катсуки, но как минимум хорошая для поддержки. Но нет. Он был просто странным Беспричудным слабаком.
— …учитель, — Деку спросил мягко, не отводя взгляда от письма, — должен ли я…принять это извинение?
Что, блять?
Айзава обернулся и выгнул бровь, игнорируя изумлённый вид Катсуки. Он помедлил, осматривая Деку с ног до головы. Как если бы он оценивал его.
— Нет, — он наконец сказал. — Не должен. Никто не будет заставлять тебя принимать что угодно.
Дым начал собираться вокруг сжатых кулаков Катсуки. Что за дичь происходила? Деку думал что он слишком хорош для извинения Катсуки? Что, он хотел чтобы Бакуго опустился на колени, прижался лбом к полу и молил о прощении? Он смотрел на Деку и единственное, что спасало другого мальчика от того, чтобы Кацуки взял его за грудки, был тот факт что Айзава стоял между ними. И что же блять Деку от него хочет?
Деку поднял взгляд на Катсуки с не читаемым выражением на его глупом лице. Он был таким же слабаком как и всегда. Но было что-то новое в тех глазах. Тот огонь, что всегда там был, как бы сильно не пытался Катцуки его потушить, воспылал ярче.
— У нас с Каччаном, — он начал мягко, — был договор. Если мы извиняемся друг перед другом, значит мы сделали что-то не то и нас действительно жаль. Каччан придумал это правило потому что я…я продолжаю извиняться за то, в чем не было моей вины. Я пппытаюсь изменить это. Это тттяжело, но я пытаюсь. — Слабак стеснительно взглянул на Айзаву, так, будто искал у него одобрения. Айзава не сказал ни слова, но кивнул.
Слабый долбаный Деку. Героям не нужно одобрение ни от кого. Катсуки не нужно было ничьё одобрение.
Кадык Деку дрогнул, когда тот сглотнул, сжимая письмо с извинениями так сильно, что его костяшки побелели.
— Ттты сделал кое-что неправильное, Каччан, — он сказал, переводя взгляд от Айзавы на Катсуки. Его глаза были наполнены ярким зелёным огнем. — Но ты не имеешь это в виду. Тттакк что мне жжаль. Я не принимаю твое извинение.
Глаз Катсуки начал дёргаться и почти тут же Ямада вернул свою руку ему на плече. Поддерживающе. Предостерегающе. «Посчитай от двадцати до одного», прорычал голос в ушах который звучал как Гончий Пес. Посчитай от ебаных двадцати. Он смотрел на Деку, трясясь от чистого гнева. И у Деку была дерзость встретиться с его глазами. Выпрямляясь настолько прямо, насколько это возможно и отказываясь отступать назад.
Это взбесило Катсуки к хренам.
Но он сжал зубы и поборол уничижительную злость внутри.
— Как угодно, — прорычал. Белый дым подымался от его рук. Он сделал то, что ему сказали. Он извинился. Он отдал письмо с извинениями Деку. Это не была его вина что Деку не принял их. Идиот. Должно быть ему понравилось.
Это будет первое и последнее извинение, которое он услышит от Кацуки.
Катсуки проталкивался сквозь толпу, пытаясь стереть это унизительное воспоминание из памяти. Оно не имело значения. Ничего из этого не имело значения прямо сейчас. Ему нужно было сосредоточиться. 1-А и 1-В были на практике и получали опыт, который Катсуки упускал. Он должен пустить все свои силы на то, чтобы не оказаться слишком далеко позади них когда он вернётся на геройский курс. Он может это сделать. Он должен это сделать.
Ему плевать если он будет истекать кровью чтобы убедиться что он попал в топ. Он сделал бы это чтобы вернуться назад на геройский курс.
Спортивный зал Зет стал его безопасным местом, убежищем за последние несколько недель. Никто никогда туда не ходил. Это был самый маленький спортивный зал и наименее продвинутый из всех в Юэй. По сравнению с другими, где были продвинутые тренажёры и роботы для тренировки, ничто в зале Зет не привлекало внимание. И это именно то, что нужно было Катсуки.
Он начинал раздражаться из-за всех взглядов, которые он получал. Не важно, обедал ли он или просто учился в библиотеке, он чувствовал прожигающие его спину взгляды. Он не хотел знать о чем они все думали и ему было плевать. Ему было плевать любили его люди или ненавидели. Не было никакого значения.
Никакого, блять.
Все, что имело значение, так это то, что у Катсуки наконец-то появилось личное пространство и он догонял студентов Геройского курса. В конце концов, это единственное, что имело значение. Он ворвался в зал Зета, со злостью срывая свой галстук и засовывая его в рюкзак. Он должен был сосредоточиться, должен был стать лучше. Никто другой ему не поможет. Никто из класса 1-А даже не посмотрит ему в глаза больше. Даже Дерьмоволосый. Другой мальчик просто посмотрит на него с разочарованием в глазах от которого захочется закричать. Все в классе 1-С обращались с ним как с бомбой, которая вот-вот взорвется. Он был полностью изолирован.
Прямо как Деку в младшей и средней школе.
Катсуки сжал зубы от этой внезапной мысли, врываясь в раздевалку для мальчиков. Это другое. Это не было одним и тем же, совсем, блять, нет. Мир всегда обращался с Деку одинаково. Была постоянность которая означала что никто не был удивлен отношением к нему. Мир же Катсуки внезапно наклонился и перевернулся с ног на голову. Вещи, которые были нормальными до того, больше такими не являлись. Катсуки больше не был лучшим в классе. Он больше не был студентам-героем.
— Ходят слухи что он издевался над Мидорией, — кто-то шептал когда Катсуки впервые сел на свое новое место в классе 1-С, — И вот почему он здесь. Невозможно быть героем если ты задира.
Он не был задирой. Не был. Он не был.
Люди останавливают хулиганов от того что они делают. Хулиганы были позором земли. Учителя бы вмешались если бы Кацуки был задирой. Но никто не вмешался. Катсуки не был задирой. Не был.
Катсуки повторял эту мантру когда набросил на себя спортивную форму. Знакомая злость обожгла внутренности. Он не был задирой. Ему просто нужно было доказать это сейчас. Он должен усердно работать в 1-С. Он должен показать что он заслужил быть на геройском курсе снова. И что он станет тем героем, которым все всегда знали он станет. Он станет. Он должен. Он отшвырнул свой рюкзак в другой угол раздевалки и вышел, сжимая руки и челюсть.
Бакуго Катсуки был героем. И он собирается всем это доказать.
— Ой. Я…я не знал что кто-то ещё собирается тут быть.
Катсуки развернулся, инстинктивно поднимая руки чтобы защитить себя. Другой мальчик стоял в зале. Выше Кацуки на несколько дюймов, но выглядя таким же застенчивым, как и Деку. У него были темные, черные волосы, острые уши, которые напоминали Катсуки ебаного эльфа, и он нервно переминался с ноги на ногу. Третьегодка, судя только по росту. Наверное, переоделся в туалете вместо раздевалки. Наверное, статист из Общеобразовательного с мечтой, исходя из того, как он вел себя. Никакой студент-герой не вел бы себя так застенчиво и нервно. Катсуки ухмыльнулся, смотря на парня. Он опустил руки, ощущая себя глупо за мысль что кто-то как он может быть угрозой.
— Что, я не видел ничьего ебаного имени на этом зале, — он огрызнулся, направляясь к груше которую избивал уже неделю.
Высокий мальчик вздрогнул, отходя с пути Катсуки когда он подошёл к груше неподалеку. Это заставило блондина мысленно кричать. Он раздражался когда все отшатывались от него как от долбанного животного. Как будто он был задирой. Он не был. Он не был.
— Я обббычно приходу сюда во время «окон» и тут пусто, — пробормотал мальчик. Его руки были забинтованы и мальчик нервно дёргал концы. Он напоминал Катсуки Деку и это заставило незнакомой ему эмоции собраться где-то под ребрами. — Я…я думал что сегодня будет тттак же.
Катсуки фыркнул и стал в боевую позу. Он начал наносить удары так сильно, насколько мог, выплескивая столько агрессии, сколько возможно в каждом ударе. Обычно он кричал когда тренировался, выкрикивая всю ярость. Но другой парень все ещё неуверенно смотрел на него и сознание Катсуки продолжало обманывать его, заставлять думать что это не Эльфийские Уши, а Деку. Это заставило его прикусить язык и продолжать молча дубасить грушу.
-…ты неправильно стоишь.
Слова Эльфа заставили Катсуки пошатнуться от удивления и мрачно посмотреть на парня. Эльф даже не смотрел на него, он сфокусировался на своей груше и избивал ее быстро и сильно. Удары были сильнее чем ожидал Катсуки от любого ученика Общеобразовательного.
— Что, — он гавкнул, смотря на парня со злостью.
— Тебе нннужно укрепить позицию, — Эльфийские Уши мягко пробормотал. Он даже не смотрел на Катсуки, просто уставился на собственную грушу как будто это была единственная вещь в зале. — Ты слишком открыт. Тебе нужно укрепить твою…твою стойку.
Ярость забурлила внутри Катсуки и он выпрямился, выставляя вперёд подбородок:
— Мне не нужна твоя гребаная помощь! Кто тебя спрашивал?
Эльф вздрогнул, его удары ослабли. Неожиданная картинка так же дрожавшего Деку пронеслась перед глазами и чувство, которое Кацуки не мог назвать, усилилось.
— Кккаяма-сенсей говорит что мне нужно быть более напористым, — он пробормотал, стеснительно наклоняя голову, — Тты не должен слушать меня. Это просто совет.
Каяма. Полночь. Она была классной руководительницей класса 3-А. Этот парень был студентам-героем.
Что за хуйня? Как все слабаки пробивали себе путь на геройский курс?
Считай до двадцати, Катсуки. Считай до ебаных двадцати.
— Мне не нужны никакие ебаные советы, — прорычал Бакуго, заставляя себя вернуться назад к груше. Он снова встал в боевую позицию и подготовился выбросить свой кулак так сильно, насколько он мог. Но он остановился, подсматривая за старшим парнем, что наносил удары. Его движения были мощными и полностью контролируемые, в гораздо большей степени чем движения Катсуки. Бакуго замер, а потом сгруппировался сильнее и нанес удар. Он заставил мешок покачнуться сильнее, чем до этого.
Хм. Оказывается тот парень знал о чем говорит.
Катсуки не утруждал себя мыслями о старшем парне или типа того. Он просто продолжал бить и пинать грушу, выплёскивая всю агрессию, разочарованность, злость и сожаление. Эльфийские Уши больше ничего ему не сказал. Но Катсуки чувствовал его осуждение, так же как он чувствовал осуждение всех остальных. Все в Юэй смотрели на него свысока за перевод с Геройского курса. За то, что его перевели из класса 1-А в 1-С. Он превратился из героя в ничто и все смотрели на него свысока из-за этого.
Его следующий удар скользнул по поверхности груши и Катсуки зашипел от боли в костяшках. Он запнулся и потёр их, морщась. Эльф остановился и смотрел на него с искрой в глазах, которую Катсуки не мог прочитать. Это заставило его ощериться. Он смотрел на него свысока, думал, что Катсуки слаб, что он был просто ничем…
— Может, ты хочешь обернуть во что-то свои ррруки? — Эльфийские Уши мягко спросил. Его слова были еле слышны. Катсуки застыл, недоверчиво смотря на парня. Тот ответ взгляд, застенчиво пожимая плечами. — Ннну. У меня есть ещё бинты.
Катсуки сжал зубы. Ему не нужна была помощь. Он не должен нуждаться в гребаной помощи.
— Чего ты, блять, хочешь? — Он резко ответил. Злость возрастала глубоко внутри. — Я знаю о чем ты, сука, думаешь. Ты думаешь что я слабый, так? Думаешь что только потому, что меня выперли из Геройского курса, я стал слабаком. Да?!
Он сделал шаг вперёд, со злостью выдвигая вперёд челюсть.
Эльфийские Уши попятился, покачивая головой и смотря на Катсуки из-под длинных темных прядей.
— Я просто спросил не нужно ли тебе обмотать руки чем-то, — он ответил так же мягко.
Ярость обжигала грудь Катсуки.
— Да, конечно, блять, — он усмехнулся, сжимая кулаки так сильно, что мог почувствовать как его ногти врезаются в мягкую кожу ладони, — Ты такой же, как и все другие. Ты смотришь на меня свысока!
-…я тебя даже не знаю.
— Правда? Ты не знаешь про первогодку, которого исключили из 1-А?!
Эльфийские Уши медленно моргнул.
— О. Так это был ты, — стеснительно-мягко, — Я слышал только сам факт. У меня не было возможности посмотреть Спортивный Фестиваль. Я был занят изучением работы.
Катсуки проскрипел:
— Ага, а я тот, кому пришлось за всех отдуваться, — резко. Его глаза стали мутными ненадолго и он должен был мигнуть несколько раз чтобы они снова стали сухими. — Никому другому. Только, сука, мне. Все из-за того что все выбрали беспричудного слабака, а не меня. Это все его ебаная вина! — Он дрожал из чистой злобы. Он был так зол. На Юэй, за то что выперли с Геройского курса. На Айзаву, за то что выбрал Деку, а не его. На Деку, за то что осмелится пойти на поле которое убьет его в конце концов.
Он был так, сука, зол.
Он должен быть на практике. Он должен быть в лучшим геройском классе Юэй. Он должен иметь геройское имя. Он придумывал себе его с тех пор как был младенцем. Про-герой ДинаМАЙТ должен был дебютировать на этой неделе. Не Деку.
Не грёбаный Деку.
— Эй.
Деку подпрыгнул и повернулся, его глаза были широко распахнуты, а почта вытянута перед собой как щит. Катсуки усмехнулся, его сердце яростно колотилось. Мальчик поменьше уставился на него. Это был день до начала практики Деку, где он бы учился у…какому бы слабому герою не посчастливилось работать с ним. Солнце вот вот садилось за их спинами и Карга уже ожидала Катсуки дома. Пока он был наказан он должен был возвращаться каждый день к шести часам.
Но Катсуки нужно было сделать это. Ему нужно было посмотреть Деку прямо в чёртовы глаза и увидеть что смогли увидеть крыс, Айзава и все другие учителя; что-то, что Катсуки в Деку не видел. И он не увидел ничего особенного. Такой же слабак, как и всегда.
— Каччан, — мягко произнес Деку, топчась на месте, — Как ты попал в подъезд моего дома? Я…я не впускал тебя и я знаю что мама бы тоже не впустила.
Это заставило то неназваное, неизвестное, неприятное чувство сжаться внутри. Тетушка Инко даже не посмотрела на него когда Ведьма притащила его извиниться перед ней за то, что он сказал ее сыну. Она тихо плакала, уставившись в его грудь так, будто видела его впервые. Это заставило что-то внутри него щёлкнуть. Стало ещё хуже когда она спросила:
— Как долго ты издеваешься над моим сыном, Катсуки?
Он не знал как ответить на этой вопрос. Потому что он не был чёртовым хулиганом. Не был. Не был.
Нет, тетушка Инко не впустила бы его в квартиру. Только если один из его родителей был бы с ним.
— Не твое собачье дело, — он прорычал. Он проскользнул через одну из соседей Деку, младшую девочку имя которой он давным давно забыл. — Это не имеет значения. Но послушай сюда, Деку. Ты просто, блять, послушай. Это просто неудача. Только и всего. Я собираюсь вернуться на геройский курс и стать Героем Номер Один. Мне плевать что мне нужно будет для этого сделать. Но я вернусь. — Он выпятил вперёд грудь, его тон возрастал с каждым словом, — Я буду Про-героем ДиноМАЙТом! Ты меня слышишь, Деку?! Мне плевать какое имя ты себе выбрал потому что оно у тебя долго не пробудет! Они поймут где они проебались и поменяют нас местами! — Он сжал руки в кулаки так крепко, что костяшки побелели. — Не устраивайся, Деку, — прошипел.
Он развернулся и направился к двери. Деку не сказал ни единого слова. Пока Катсуки не положил руку на дверь и не собрался толкнуть ее. Только тогда он заговорил.
— Хаджиме.
Катсуки остановился, оглядываясь через плечо и глядя на Деку недоверчиво. Деку же смотрел на него твердым взглядом, в котором все ещё как-то умещалась мягкость. Как если бы он не был готов отступать, но был обескуражен куда зашел разговор.
— Что?
Деку наклонил подбородок.
— Хаджиме. Догоняющий герой Хаджиме. Люди забыли что было сначала. И они сделали это специально. Они забывают людей как я специально. Они пытаются оставить нас позади. Но я все ещё здесь. Я все ещё стою. Я новое начало и я собираюсь убедиться что все узнают об этом.
Хаджиме. Догоняющий герой. Герой, что дерзко взбирался вверх из эры, которая давно прошла.
Катсуки счелкнул зубами и вылетел из дома, хлопая дверью. Оставляя Деку и его глупое, идиотское геройское имя позади.
— А ты никогда не думал что может быть, это твоя вина?
Катсуки покачнулся, уставившись на Эльфа в неверии. Старший мальчик даже не смотрел на него. Он смотрел вниз, на свои собственные ноги, сам себя обнимая. Его слова были такими же тихими и мягкими, но они жестко ударили по Катсуки.
— Я ещё не смотрел Спортивный Фестиваль, — он не поднимал взгляда с пола, — Но я слышал от моей подруги Нейджире что ты сказал. Она должна была отсиживаться все время из-за сотрясения и была возле учителя на Спортивном Фестивале первогодок. Исцеляющая девочка не любит лечить травмы головы. Нейджире сказала мне что ты сказал. И это звучало как твоя вина. Не другого мальчика.
Катсуки не мог и слова из себя выдавить. Он просто смотрел на Эльфийские Уши так, будто он сказал слова которые Катсуки пытался избегать все время с тех пор, как его выкинули из класса 1-А.
Эльфийские Уши просто пожал плечами.
— Ты скидываешь вину на всех, кроме себя. Это не то, что делают герои. Я не смотрю на тебя свысока. Я даже твоего имени не знаю. Но ты тут же переключился на это, только потому что все идёт не по-твоему. Это…это не героично. Совсем. — Эльфийские Уши поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Катсуки. Выглядело так, будто ему это далось болезненно. — Ты назвал его слабаком. Почему? Я не понимаю.
— Почему? Ты что, тупой? Он беспричудный!
— И он первый в Юэй и первый на геройском курсе. Даже если все играет против него. — Эльфийские Уши пожал плечами и снова опустил взгляд. — Я не знаю. Это звучит сильно для меня. Я не знаю смог ли я так. — Он развернулся и пошел к туалету ссутулившись, с руками в карманах. Он немного напоминал Ублюдка Айзаву в такой позе. — Не знаю. Просто что-то «на подумать». Тебе наверное нужно, не знаю, посмотреть на себя. Потому что ты обвиняешь всех в том, что они смотрят на тебя свысока, но выглядит так, будто ты на всех так смотришь.
Катсуки наблюдал как Эльф уходит, ошеломлённый и шокированный. Он не смотрел на всех свысока. Не смотрел. Он не был задирой. Не был. Он был лучшим. Все всегда говорили что он был лучшим. Что он будет существующим лучшим героем когда-нибудь. Что он обгонит Всемогущего когда-нибудь. Это не изменилось. Он все ещё лучший.
Разве это не так?
Старший мальчик остановился когда он был уже на пороге ванной комнаты. Он видимо колебался, посматривая через плечо на Катсуки со смущением. Как будто он не знал хотел ли он добавлять ещё что-то. Как будто он не знал способен ли он сказать ещё что-то. Наконец-то, слова вылетели из его рта:
— Кстати. Нейджире сказала мне, эм, она сказала что ты называешь всех статистами. Я…я не статист. Я Амаджики Тамаки.
А потом Амаджики Тамаки ушел. Оставляя Катсуки в полном одиночестве.
