Я не буду нежным

      — Чего?! Драться?! Рыжий, так и знала, что не все так просто с твоими обещаниями, чтоб тебе провалиться! — Люмин привычным жестом достает из-за спины свой родной меч, который уже давно стал чуть ли не продолжением руки, и с видимым сожалением ступает в сторону врага. Этот предвестник хоть и был ужасным засранцем, все же оставлял в груди приятное тепло — за короткое знакомство они все же успели поболтать, а драка… Она точно неплохо так поставит между ними высокую стену недопонимания как минимум.       — Прости, куколка, я злодей! Ну, если сдашься, я буду нежен. В ином случае… Если что — вини себя, — он успевает даже подмигнуть перед тем как натянуть тетиву лука, точным движением попадая в руку. Больно-то как! Ну ничего, следующий режущий удар приходится по его бедру, в воздухе запахло яростью и кровью, ещё больше раскаляя атмосферу и делая ее похожей на адскую печку. Они дрались довольно долго, и только когда Аякс полностью вошёл во вкус, гонимый азартом и желанием хорошей схватки, и принял свою форму духа, увеличиваясь в размерах и приобретая совершенно нечеловеческий зубастый оскал. Девушка впервые серьезно испугалась. Он выглядел действительно страшно: светящиеся глаза, длинный язык и, кажется, два ряда зубов. И это если не считать когти и гигантский размер «нового» тела!       — Черт! — блондинка отступает и только бесполезно выставляет меч вперёд, когда понимает, что упёрлась спиной в стенку. Места для маневров не осталось, так что приходилось только рассекать воздух оружием, надеясь, что это поможет. Однако мощная рука появившегося невозможно близко врага погнула железку будто проволоку, из которой дети плетут цветы на праздники, а затем она увидела какой-то странно озорной для такого существа взгляд. Он почти нежно взял ее за щеку, оставляя кровавые борозды от когтей и заставляя шипеть от боли.       — Бедняжка. Проиграла! Однако тебе не повезло, я обещал быть нежным только если сдашься. Упрямиц же ждёт жестокое наказание, — прежде чем она попыталась выбраться, острый водяной клинок разрезал одежду пополам, оставляя длинную, но совсем не глубокую рану ровно посередине тела. В горле пересохло от почти животного ужаса — что это он собирается делать?! Будто отвечая на вопросы, мужчина, нет, совершенно точно уже не человек, а чудовище, с громким звуком расстёгивает ширинку брюк, спуская их с трусами так, чтобы его будущая жертва точно увидела то, что ей придется перетерпеть — гигантский по сравнению с ее телом член. Он был фиолетовым ближе к головке и весь покрыт шипами, которые светились элементальной энергией, от чего в воздухе запахло электричеством.       — Ты же не собираешься…? — она боится даже вслух сказать то, чего боится больше всего, но по взгляду и действиям понимает — и пытается под действием страха вырваться из западни, но вовремя заметивший попытку сбежать фатуи подставляет ногу так, что путешественника безвольной куклой падает животом на твердый пол, разбивая коленки. Она принимает сидячее положение и пытается как можно дальше отодвинуться от нависающей сверху нее угрозы, но не может ничего ответить на то, что он грубо хватает ее за запястья, заставляя всхлипнуть от боли. Длинный и толстый язык обвивает ее ногу, вылизывая от крови повреждения, как бы невзначай проходя по чувствительным местам на внутренней части бедра. Так интимно и мерзко, что хочется заплакать, а к горлу подступает комок. Сильно замутило, хотелось стошнить, проснуться от этого кошмара и никогда больше не спать.       — Если будешь и дальше строить из себя жертву — будет больнее, хотя куда? Если бы ты знала все мои планы на свое тельце, умерла бы на месте, — он уже убрал язык, но девушка будто замерла на месте без сил на борьбу. Что-то в ее хрупком сознании ломалось, раня осколками. Она бы никогда и подумать не могла, что что-то такое может вообще случиться в волшебном и радужном мире Тейвата. Однако ее организм реагировал так, как считал сам нужным — ради собственной безопасности включил возбуждение, накапливая смазку, которая потихоньку протекала густыми мутными каплями по бедрам на пол. И все это только чтобы свести на минимум болезненные ощущения. Однако ее партнёр на этот вечер совершенно не разбирался в таких вещах. Он только приблизился, сходу запуская два пальца внутрь влагалища и смеясь очень по-злодейски, не давая даже сдвинуть бедра. Второй рукой он держался за ее ногу, впиваясь когтями. Конечно, он просто не мог не повредить нежную слизистую своими резкими и грубыми движениями, да и не хотел доставлять ей удовольствие — только себе, молча слушая вскрики, всхлипы и ощущая всем телом то, как она дёргается — всё-таки стрессовая ситуация окончательно ломает боевой дух, и теперь непобедимая Люмин могла лишь жалко плакать, стуча по чужим рукам кулаками и делая себе же хуже, лишь глубже вонзая когти под кожу. Он размашисто вытащил пальцы, делая внутри ощутимо глубокий разрез, от которого девушка закричала, но ее рот был грубо закрыт ладонью. Она собралась, кусая ее со всех сил.       — Грязная сука! Мало того, что потекла, так ещё и смеет пытаться диктовать свои условия. Ну, как тебе такое райское наслаждение? — он со всей силы хватает ее за шею и ударяет головой о пол, чтобы не вырубить, но нарушить ориентацию в пространстве жертвы, а затем уже без особых усилий раздвигает девичьи ноги, приподнимая таз и удерживая ее нижнюю половину тела в воздухе, не церемонясь и вонзая когти в мягкую плоть на ягодицах. На пол с тихим звуком все ещё капала кровь, но ему было мало. Медленно, но верно, он приставил к входу головку члена, примеряясь, а затем толкнулся внутрь, чувствуя, как шипы разрезают кожу будто масло, меняя тело под размер и нужды. Он удовлетворённо кивнул своим мыслям, видя, как по его бедрам стекает чужая кровь, а на животе той, что уже полюбилась ему всем сердцем за отвагу, уже выступил приличный бугорок, хотя он вошёл чуть ли не на половину. Новый толчок, и вот девушка, которая до этого только тихо хрипела, теряет сознание, безвольно обмякла в руках. Однако это было будто только плюсом.       — Наконец-то ты закрыла свой прекрасный рот, не пришлось его отрезать раньше времени, — Тарталья хватает девушку под спину, делая первые движения, но двигая ее телом, а не своими бедрами. Кожа на животе то и дело натягивалась, что доставляло невероятное удовольствие мужчине. В какой-то момент он специально толкнулся максимально, сжимая в руке свой член прямо через девушку, чувствуя почти детский восторг. Этого хватило и чтобы кончить внутрь, со всей силы дёргая на себя то, что недавно пыталось его ранить, чувствуя, как под его твердой плотью внутри что-то рвется. Наконец, оставив жертву лежать на полу, истекая кровью и спермой, Чайльд задумался. Что бы еще такого сделать, пока маленькое сердечко ещё бьётся для него?       Люмин проснулась чуть позже от резкой боли во всем теле. Казалось, кто-то превратил ее внутренности в кашу, что по сути и было правдой. Однако первым, что она увидела, был клинок и чудовищные руки, все перепачканные в ее крови. С новой силой она пыталась кричать, пока молодой человек, которого не было видно под обликом твари, старательно резал ее щеки. Она смогла пошевелить ногой и пнуть его в торс, что стоило ей всех сил, но не принесло ни капли успеха.       — За нападение я отдельно тебе отомщу, а пока, золотце, пожалуйста, займи свой слишком маленький ротик полезными вещами. Соси. — он протолкнул ей в рот член, поднимая в воздух за шею. Однако, очевидно, сама девушка просто не могла справиться самостоятельно с такими размерами, даже если бы и хотела.       — Так уж и быть, я помогу тебе. — он нажимает на затылок, буквально проталкивая орудие пыток в самое горло, не жалея сил. На этот раз ему хватило гораздо меньшего времени, чтобы закончить это действо, но двух половых актов было мало, чтобы утолить поистине зверский аппетит. И вот в какой-то момент милая Люмин, путешественница с особой целью, не выдерживает.       — Милая, ты тоже очень голодна после горячего секса? — смотрит он на уже бездыханное тело, видимо, считая согласием его молчание.       — Тогда я думаю ты простишь мне это, — он нежно шепчет, притягивая к себе ее за руку. Открывается клыкастый рот, и острейшие зубы вгрызаются в бедро, отрывая значительный кусок мяса. Затем слышится жалобный треск кости — он откусывает часть плоти дальше, у колена, прикрыв глаза и наслаждаясь вкусом сырого мяса. Так постепенно от ног остаются только кровоточащие обрубки с торчащими наружу обломками костей.       — Ох, пока я обедал, так возбудился, но все ещё голоден. А если совместить… — он стоит на коленях, наслаждаясь видом трупа, недавно убитого им и теперь не сопротивляющегося, поднимает его за волосы и вытаскивает язык, проводя им по открытым в ужасе глазам, поддевая глазное яблоко, играясь с ним и облизывая, чувствуя соленые слезы, что навсегда застыли на испуганном личике. Медленно он давит на него, вытесняя из своего места, а потом вырывает, схватив губами, будто снимая с веточки виноградину. С наслаждением перекатывая глаз во рту, Аякс смотрит на прекрасное для него лицо, опуская его ниже, намечаясь и резким движением втискивая головку в полученное отверстие. Однако это не даёт нужного наслаждения даже через долгие минуты стимуляции, и он бросает это дело, со злости одним движением рассекая весь живот, а затем смотрит на него с озарением во взгляде. Вот что ему было нужно! Скользкие кишки будто просились наружу, такие горячие и такие влажные.       — Не могу поверить, что ты возбудилась даже после смерти, — он грубо вытаскивает их, наматывая на член и отчаянно двигая бедрами — внутренности путешественницы явно были более благосклонно настроены к его размерам, так как могли обвиться вокруг, смазывая кровью и доставляя удовольствие, граничащее с тем, чтобы сойти с ума. Незадолго до особенно сильного оргазма мужчина вырвал ее сердце. Оно уже не билось, но было соблазнительно горячим. Сжимая его в руке и делая в нем отверстие, он поднес его к своей все такой же горячей как в первый раз плоти, проталкивая головку, а затем делая несколько резких движений, отчего орган буквально рвется на множество кусков. Кончает он погрузившись куда-то между лёгкими, сжав их в одну кучу, а затем медленно поедает остатки трупа — не нужно, чтобы кто-то знал об их маленькой игре.       — Увы, путешественницу придавило обломками, когда часть банка во время нашего сражения обрушилась. Мне жаль, малышка, — говорит он печально, смотря на Паймон. Он уже принял обратно человеческий вид, и только испачканное в уже засохшей крови тело под одеждой могло что-то кому-то сказать. Но никто же не будет раздевать одного из опаснейших людей, что находятся в Ли Юэ на данный момент?