Когда вороны каркают

Бертхард суетился с самого утра. Сделал всё возложенные на него дела и даже больше, облегчив задачу Совету. На тренировках он был беспокоен и постоянно куда-то убегал, часто отлучался и будто был не на своём месте. Всем лишь оставалось догадываться что с ним происходит, ведь как не старались узнать что же всё-таки происходит было невозможно, он либо уходил от темы, либо просто уходил. Самым странным было то, что он не искал встречи с Анубисом как делал это всегда. Наоборот, он старательно уходил от его взгляда, держал расстояние. Для самого Анубиса это было стрессом, который он никак старался не показывать, но нервно виляющая кисточка хвоста выдавала его с головой. Карма, весь день державшаяся рядом с братом из-за решения проблем в которых принимать участие должны были они оба, к заходу солнца дёрнула бога за плечо, разворачивая к себе лицом. Она положила руки на его плечи, заглядывая в расширенные от удивления глаза. Сейчас там кроме удивления прочесть ничего было нельзя, но зеркало души колебалось, эмоции умело скрываемые за маской спокойствия. — Что случилось? Вы с Бером какие-то странные. Обычно он тебя всюду ищет, а тут, — она неопределённо помахала рукой и выдохнула. Всё было более чем странно, — Давай подумаем. Если бы вы поссорились, то ты бы мне сказал об этом. Да даже если бы и не сказал, я бы узнала, — девушка кивнула каким-то своим мыслям и поправила тёплый плащ с чёрным мехом на плечах брата, — Следовательно вы не ссорились. Но эта сова тебя избегает, а ты неосознанно ищешь его взглядом. Анубис пристыжено опустил взгляд. И в правду. Он сам не замечал как во время осмотра владений взглядом старался выцепить мужа, но как бы ни старался, его нигде не видел. Но даже несмотря на такое ярое желание найти его, вечно суетливого, что лезет под руку и зачастую мешает работать, но ставшего привычным, константой в повседневной рутине, он не спрашивал ни у кого где филин. Почему? Он бы и сам не ответил на этот вопрос. — Я не знаю. Он встал раньше, я ещё спал и проснулся в холодной постели. Ушёл рано, — мужчина тяжело выдохнул и снял очки, потирая пальцами переносицу, — Не знаю. У нас всё было хорошо, а с утра его нет. Я думал, что отошёл по срочным делам, но светила уже опускаются, а его всё нет… На это полукровка лишь понимающе кивнула. Она видела состояние брата и как он беспокоиться о том, что происходит. Обычно без его ведома мало что происходило, а если и происходило, то когда Анубис узнавал, то по многим головам прилетало. Сейчас же всё сыпалось будто песок сквозь пальцы, которые Анубис никак не мог свести вместе. Оставалось либо найти эту птицу и вправить ему мозги за беспокойство, либо дать стабильную опору, пока Бертхард сам не объявится и не объяснится. Искать птицу было бы слишком долго, тем более это можно было делать одновременно со вторым вариантом. Поэтому Карма забрала всё бумаги, что нас Анубис и положила руку ему на талию, приобнимая и становясь сбоку. — Персик, не расстраивайся, всё образумится. Мы долго ходим по холоду, у тебя уже руки заледенели. Пойдём в замок и выпьем чаю, сыграем в карты. — умелые описания заманчивого времяпровождения прельстили бы и Верховную, поэтому низший бог уж точно согласился. Бертхард тем временем продолжал носиться и умело скрываться от мужа. Приготовления почти были закончены, оставались последние штрихи. *** Собравшиеся вокруг стола, люди громко обсуждали что-то. В общем зале взлетали разные темы для обсуждений, от запасов сена для коней до количества родинок на лице новоприбывщего сектанта. Анубис и Карма не оставались в стороне, поддерживая разговор и попутно играя уже которую подряд партию в карты. Расклад был таков, что к ним несколько раз присоединялись, но почти сразу уходили по делам, после одной-двух игр, поэтому они уже не рассчитывали на новых соперников. Карты легли на кофейный столик, Карма откинулась на спинку кресла, довольно прикрывая глаза и выдыхая. Усталость брала свое, но ей хотя-бы удалось отвлечь Анубиса от тревожных мыслей. Тот самый сейчас развалился в кресле, закрыв глаза и крутя на безымянном пальце обручальное кольцо. Смотреть на тревожащегося бога было… странно. Непривычно и некомфортно. Пошевеливайся за его спиной фигура заставила девушку поднять взгляд и напрячься. Но Бер во время приставил палец к губам, прося быть тише, а после и вовсе сложил руки в мольбе, прося прощения. И Карма поверила, всё ещё напряжённо следя за действиями филина. Он же наклонился к лицу мужа и аккуратно поцеловал в переносицу, стараясь не сильно будить опустившегося в тревожную дрему супруга. — Нубочка, котёнок, пойдём со мной, — он оставил ещё один поцелуй на его лбу и аккуратно погладил по щеке, убирая выбившееся прядки волос. Анубис нехотя разлепил глаза и отстранился от спинки кресла, потирая заболевшие от света глаза, но так или иначе из кресла он вскоре встал. Может сработала привычка, выработавшаяся из-за того, что он часто засыпал за столом, но первые несколько секунд Анубис досыпал на ходу. Дошло до него что происходит только тогда, когда они держась за руки вышли из общего зала. Бог притормозил, собираясь отчитать мужа, но тот успел попросить оставить ругань на потом. И Анубис нехотя выполнил просьбу. Поднявшись на третий этаж внутреннего корпуса замка, они вышли на внутренний двор на крыше. По вечерам было достаточно холодно, чтобы кто-то высовывался сюда и проводил тут время. Зато летом это место было одним из любимейших. Дворик был полностью вычищен от сугробов, оставался лишь недавно припорошивший снег, придавая картине образ ранней зимы. Каменная скамейка была накрыта тёплым пледом, а на ней лежала тёплая меховая, аккуратно сложенная, накидка. Рядом со скамейкой был поставлен деревянный столик с двумя бокалами, перевернутыми горлышком вниз, чтобы в них не скопился снег, небольшой лампе с подпиской из энерголита и бутылка вина. Остановившийся на пороге Анубис с удивлением наблюдал за раскинувшейся картиной. Было удивительно видеть то как постарался Бертхард ради одного вечера. И хоть он игнорировал бога весь день, обида как-то сразу ушла. Бертхард галантно подставил свой локоть и Анубис аккуратно принял предложение пройтись до лавочки, скрытой в тени небольшой сосенки. Филин раскрыл правое крыло, оберегая от холода супруга и сделал первый шаг. Так они и дошли, запутались в тёплые накидки и рассматривали звезды, попивая вино и разговаривая о разном. Анубис показал созвездия на удачно безоблачном небе, выделяя созвездие видное во всё времена года, самое большое и оттого не различимое в скоплении других звёзд.