Чума и холод

Дайнслейф чувствует, как ледяная буря приветствует его на землях Снежной - бьет по щекам крупинками снега и вымораживает спасительное тепло. Пахнет дымом из печей и холодом, достающим до горла. Странник знает - останавливаться в этом регионе было глупо, но он просто не может отказать себе в подобной слабости. Ему нужен отдых не только для тела, но и для души. Ветер крутит снегом за окном постоялого двора, люди разговаривают приглушенно и даже почти не замечают чужестранца. Благая тишина длиться несколько часов, пока хозяин не объявляет полночь. Самопровозглашенный пророк уже в комнате, когда на пороге двора возникает посыльный. Для Дайна тоже есть письмо, но он на него даже не смотрит. В этих землях у него только одна знакомая душа, и она уже пятьсот лет покрыта льдом также сильно, как и его - проклятьем. Когда-то Царица была желанным гостем в Каэнри'ах - ее доброго сердца хватало и на людей сверху, и на тех, кто жил под землей. Она приносила с собой рассказы, плела венки и набиралась мудрости. Хранитель ветви тогда много слушал и думал, прежде чем отважится взглянуть на Крио Архонта. Многие говорили, что стоит лишь раз увидеть ту, "что владела любовью и снегом", как лишишься сердца - оно навсегда будет отдано прекрасной Царице. Дайнслейф свое преподнес в дар и оставил, неслышным шепотом, преступную клятву верности. Хрупкая женщина приняла его среди горьковато пахнущих одуванчиков, и ответила шепотом о любви и взаимности. За несколько месяцев до трагедии, она гладила его лицо прохладными пальцами и вздыхала - чувствовала, как отведенное им время утекало песком. Гордыня и амбиции медленно, разум за разумом, пожирали Каэнри'ах, и никто ничего не мог сделать, чтобы остановить катастрофу. Оставалось только ждать, пока все свершиться и, раз и навсегда, поменяет их отношение друг к другу. Дайнслейф помнил о качелях. Царица сидела на них неподвижно, окруженная снежинками размышлений. Снег в воздухе блестел, слепя глаза, и делал образ любимой женщины похожим на звезду. Когда Дайн сказал ей об этом, богиня смеялась, что раз так, то она поселится в его глазах вместо тех звезд, что даровала ему родина. Насчет этого узнать было точно нельзя, а вот в сердце явно что-то расцветало. Это что-то замерло, спряталось во время уничтожения дома. Она была там, когда кричали люди, а Хранитель шептал просьбу "не предавать". В глазах других гасли и падали звезды, но его звезда, окруженная подобными ей, возносилась. Вскоре Царица стала известна как Архонт, один взгляд на которого, примораживает к полу и зарождает в сердце трепет. Пророк слышал это и старался никогда больше не смотреть - он хотел сохранить то чувство, что было раньше, а не ощущать страх перед богиней, уничтожавшей его народ. Казалось, они забыли друг про друга. И вот теперь, перед странником письмо, к которому приложен анемон. Цветок заморожен, но Дайн почему-то чувствует, как за стеклом изо льда расцветает бутон. Когда бывший Хранитель Ветви Затмения переступает порог комнаты, она уже ждет. Нет верных Фатуи и не звучит приказ о смерти. Дайн не смотрит первым, замирает в ложном почтении на расстоянии в двадцать шагов. Царица подходит первой, касается рукой правого локтя - в этот раз нет прохлады пальцев - и приглашает к себе ближе. На столе, рядом с книгой и печатью, в вазе стоят амаранты. В душе расцветает что-то новое и оживает давно забытое старое.