Самый лучший худший День святого Валентина | The Best Worst Valentine's Day Ever

      Это был День святого Валентина, и я была одинока. Снова.       Я использовала свои обычные методы преодоления, то есть купила себе одну из тех огромных коробок шоколадных конфет в форме сердца, положила её в сумочку и взяла с собой на работу. Каждый раз, когда мне становилось грустно, я съедала одну конфету.       Естественно, к тому времени, когда работа закончилась, я уже закончила и с коробкой, но ни одна система не идеальна.       Быть одинокой в День святого Валентина уже довольно плохо само по себе. В этом году всё стало ещё хуже из-за того, что произошло накануне вечером.       С пятого по седьмой курс я играла в запасе за команду Гриффиндора по квиддичу. Это вполне соответствовало моему интересу к спорту: у меня было время на метле, ставки были низкими, и меня редко вызывали на замену.       Моё пребывание в резерве сопровождалось обычными травмами — царапинами, ушибами, одним или двумя сотрясениями мозга, а на шестом курсе я влюбилась в Джорджа Уизли.       Множество людей, вероятно, скажут, что Джордж и его близнец Фред были, по сути, одним и тем же человеком, но я быстро поняла, что это совершенно неправда. Фред был красивым и забавным, но в Джордже было что-то особенное, отчего у меня слегка подкашивались колени, а сердце билось чуть сильнее. В Джордже было что-то чуть более милое — маленькие моменты мягкости, которые было легко упустить среди того хаоса, в который он был вовлечён.       К сожалению, это сочетание забавного, милого и убийственно красивого парня большую часть времени превращало меня в неуклюжий ком. Джордж был достаточно любезен, чтобы притворяться, что он ничего не замечает — он по-прежнему был добр ко мне, улыбался мне в коридорах, пытался рассмешить меня, когда Анджелина заставляла нас выполнять упражнения. Это была просто ещё одна вещь, из-за которой в него было легко влюбиться, что затем приводило к большей неловкости с моей стороны и так далее.       Из этого так ничего и не вышло… на самом деле я этого и не ожидала. Фред и Джордж улетели в закат, а потом началась война, и жизнь решительно двинулась дальше. Но я поддерживала связь с командой по квиддичу после выпуска — ходила на встречи в «Котёл», приходила смотреть профессиональные игры, к которым у меня не было особого интереса, оставалась в группе рассылки. Большая часть этого была связана с Джорджем. И несмотря на то, что сейчас нам обоим было чуть за двадцать, я так и не переросла свою глупую влюблённость или неловкость, которая с ней связана. Джордж всё ещё был достаточно добр, чтобы делать вид, что ничего не замечает, что, опять же, облегчало появление чувств к нему и увековечивало тот же глупый круговорот.       В основном, это было приемлемо для меня: быть неловкой было небольшой платой за то время, которое я проводила с Джорджем. Вероятно, однажды он собирался завести с кем-нибудь серьёзные отношения, и мне нужно было бы решить, как перерасти свою глупую влюблённость, но этот день ещё не настал, поэтому я решила оставить всё как есть, на самом деле не ожидая, что из этого когда-нибудь что-нибудь получится.       А потом прошлым вечером Кэти пришлось взять и открыть свой глупый рот.       Я должна была предвидеть, что это произойдёт. Кэти только что рассталась с Кормаком Маклаггеном (совсем другая история) — конечно, она собиралась выпить. Конечно, она переборщила, конечно, из-за этого она стала слишком болтливой и, возможно, немного бестолковой.       И, конечно же, я доверила ей именно этот секрет.       Поэтому, когда она случайно проболталась Джорджу о том, что на протяжении многих лет я была тайно влюблена в него, я наблюдала за этим с каким-то отдельным ужасом, который, полагаю, вы могли бы почувствовать, наблюдая автомобильную аварию. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить это, и действительно, всё в этой ситуации указывало на впечатляющий несчастный случай, но всё равно это было ужасно.       В ушах стоял какой-то странный шум, и мне казалось, что вся кровь в теле отхлынула к определённой точке в животе. У Анджелины отвисла челюсть, Алисия сделала большой глоток из своего бокала, а Кэти прикрыла рот рукой на секунду позже положенного.       Я не могла заставить себя посмотреть на Джорджа или Фреда, если уж на то пошло — Фред, несомненно, был отражением, какой бы ни была реакция Джорджа.       Я могу справиться с большинством конфликтов, но есть некоторые ситуации, которые заставляют меня чувствовать себя настолько слабой и беспомощной, что мне ничего не остаётся, кроме как убежать. Это была одна из таких ситуаций. Я пробормотала извинение, которое осталось неуслышанным из-за шума паба, и следующее, что я помнила: я трансгрессирую прочь, а последнее, что я видела, были широко распахнутые глаза Кэти.       Я не плакала. Я была слишком потрясена, чтобы плакать. Вместо этого я приняла успокаивающее зелье и забралась в постель.       На следующее утро за моим окном был настоящий рой сов — все раздражённые, и ни одна не успокоилась на мои предложения совинных угощений. Я взяла письма — несколько, написанные аккуратным почерком Кэти, несколько от Анджелины и Алисии, беспорядочные каракули, которые, как я подумала, могли принадлежать Джорджу, — и оставила их на своём столе. Пытаться разобраться в этом беспорядке перед работой и без пользы от вина казалось плохой идеей.       Пока была на работе, я получила ещё несколько писем от Кэти, которые проигнорировала, не потому, что была зла, а потому, что не могла вынести ещё больше мыслей, чем те, которые уже метались в моей голове. Я придумала новое правило: за каждое письмо, которое я получила от Кэти, я должна была съесть две конфеты.       Ближе к концу дня я получила письмо от своей сестры Куинн. Когда я открыла его и быстро прочитала, мой желудок сжался ещё сильнее.       Моему племяннику Арчи в воскресенье исполнится шесть лет. Разумеется, недавно он стал одержим специальным выпуском волшебных шахмат, в котором шахматные фигуры издевались над игроками грубыми звуками и шутками, независимо от того, насколько хорошо те справлялись с игрой.       Естественно, это был продукт, который продавался только во «Всевозможных Волшебных Вредилках».       Конечно, он был в предварительном заказе в течение нескольких недель, и Куинн ждала, когда он прибудет. И конечно, она решила забрать товар из магазина, когда он придёт, чтобы сэкономить несколько сиклей на доставке.       И она собиралась забрать его сегодня, но Гэвин был дома с расстройством желудка, и она точно не могла взять Арчи с собой, чтобы забрать его подарок, так что спросила, не возражаю ли я заскочить за ним и принести в воскресенье.       Я долго смотрела на письмо. Короткий ответ заключался в том, что да, я действительно возражала, потому что не планировала приближаться ко «Всевозможным Волшебным Вредилкам» в течение следующего столетия или около того.       Проблема была в том, что я никогда не умела говорить Куинн «нет» и была в двадцать раз снисходительнее, когда дело касалось Арчи. И не похоже, чтобы это была необоснованная просьба.       И на самом деле… действительно ли поход в магазин приколов означал, что я столкнусь с кем-то из них? Не обязательно. Фред и Джордж не всегда работали за кассой, особенно с тех пор, как магазин стал более успешным. И, даже если бы меня обслужил один из близнецов, была бы по крайней мере пятидесятипроцентная вероятность, что это был бы Фред, что, хотя и не идеально, но было бы и близко не так неловко.       Кроме того, это был Валентинов день: у Джорджа наверняка было свидание.       Я почувствовала, как мои щёки запылали от ещё большего унижения, пережитого прошлым вечером. Это была лишь одна из причин, почему всё это было так неловко: у него были гораздо лучшие варианты, чем какая-то девушка, которую он знал по квиддичу полжизни назад.       Я снова посмотрела на письмо Куинн. Я не могла заставить себя сказать ей «нет».       Я зря волнуюсь. Всё будет в порядке.       В тот вечер, когда я уходила с работы, шёл снег; это был такой тяжёлый мокрый снег, который просачивается под воротник пальто и собирается на тротуаре в неприятную слякоть, и я уже успела замёрзнуть, когда нырнула в магазин за три минуты до закрытия.       Я взглянула на кассу, стряхивая снег с волос, готовясь быстро сбежать, если понадобится. За работой была Верити — ни Фреда, ни Джорджа нигде не было видно. Напряжение в моих плечах постепенно ослабевало. Беспокоиться было не о чем. Ещё несколько минут, и я буду дома.       Пол под моими ботинками заскрипел, когда я начала подниматься к кассе. Как только я подошла, Верити улыбнулась, записывая что-то в блокноте.       — Извините, одну минутку, — сказала она, яростно строча. — Вы за заказом?       — Да, вот, у меня уведомление, — сказала я, выуживая из сумочки квитанцию, которую прислала Куинн.       — Отлично, — Верити посмотрела на часы. — Я собираюсь отлучиться на вечер, но мой коллега скоро подойдёт, и он сможет…       Мой желудок скрутило узлом. О нет.       В следующую секунду Джордж Уизли открыл дверь из задней комнаты.       — О, а вот и он. Джордж, эта клиентка пришла за заказом, — Верити протянула ему листок бумаги, на котором писала. — А вот информация о джентльмене, с которым я говорила ранее о фальшивых палочках.       Джордж выглядел слегка удивлённым, увидев меня, но не испуганным, что, я полагаю, было плюсом.       Тем не менее, земля никогда не разверзнется и не поглотит вас целиком, когда вы этого ожидаете.       — Хорошо, — сказал Джордж Верити. — Я закроюсь и позабочусь об этом, а ты давай иди уже.       Она схватила своё пальто, быстро натянула его и, улыбаясь, пронеслась мимо меня.       — Спасибо, Джордж!       — Веди себя прилично! — крикнул он ей вслед.       Колокольчик на двери магазина весело звякнул, и дверь захлопнулась, оставив нас с Джорджем в неловком молчании.       — Эм, Куинн попросила меня забрать её заказ, — сказала я вместо приветствия. — В воскресенье Арчи исполняется шесть, а у Гэва расстройство желудка, так что… — я замолчала, а мои щёки запылали, когда я поняла, как нелепо это прозвучало.       — Шахматный набор? Я удивлён, что она разрешила ему их, — сказал он, взмахнув палочкой в сторону ряда полок в задней части. Шахматный набор уменьшился в размерах и резко затормозил у прилавка перед нами. — Мы получили несколько ревунов насчёт этого товара.       Он вёл себя так, будто ничего не случилось, и я цеплялась за эту доброту, словно утопающий за верёвку.       — Могу представить, — сказала я, когда он нажал несколько клавиш на кассе. Шесть галеонов, три сикля. Он сделал мне скидку.       Вежливее всего было бы поблагодарить его, но я не знала, что с этим делать, и всё, что я могла сказать, казалось, звучало неловко и странно их моих уст. То болезненное ощущение удушья, которое было прошлым вечером, внезапно вернулось, и мои руки начали дрожать. Шахматы уже лежали в ярко-пурпурном пакете, который, как я подозревала, был примерно того же оттенка, что и моё лицо.       — Ты знаешь… я лучше пойду, — сказала я, поворачиваясь на каблуках, решив покинуть магазин как можно быстрее. Может, я могла бы вернуться завтра.       — Подожди…       В следующее мгновение всё произошло так быстро, что было трудно уследить за происходящим. В один момент я пыталась сбежать из магазина наименее тактичным способом, а в следующий — мой ботинок заскользил по скользкому полу, мир завертелся вокруг своей оси, а мой череп врезался во что-то болезненно твёрдое.       Я уставилась в потолок «Всевозможных Волшебных Вредилок», моя голова раскалывалась, а глаза заслезились от боли. Этот день не мог стать хуже.       В тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, Вселенная сочла нужным напомнить мне, что, вообще-то, да, мог: в поле моего зрения внезапно появился Джордж Уизли, нахмурив брови и скривив рот. Мои глаза наполнились слезами, и я не была уверена, было ли это от боли или потому, что я совершенно сгорала от стыда.       — Ты цела? — спросил он, опускаясь на колени рядом со мной.       Моё дыхание стало прерывистым. Слёзы теперь текли из уголков глаз и стекали по волосам.       — Я в полном порядке, — удалось мне выдохнуть через мгновение.       Джордж приподнял одну бровь.       — Что ж, ты шутишь, так что, полагаю, это хороший знак.       У меня вырвался прерывистый смешок, немного похожий на всхлип, и он мрачно улыбнулся мне в ответ.       — Но, если серьёзно, — начал он, — похоже, ты довольно сильно ударилась головой. Как ты себя чувствуешь?       — Будто я нахожусь на лодке, а моя голова расколота посередине. Это нормально, верно?       — М-м, не идеально, скажем так, — ответил он.       Я вытерла глаза рукой, пытаясь сморгнуть слёзы.       — Не думаю, что у тебя есть какие-нибудь зелья от травм головы, потому что я совершенно уверена, что это сотрясение, — сказала я, а в животе у меня образовался ком страха.       Если бы сегодняшний день закончился поездкой в Мунго, мне пришлось бы сменить имя и переехать на другой континент.       — К счастью для тебя, у меня в кабинете есть целая коллекция средств от травм головы, — он усмехнулся моему скептическому выражению лица. — Ты учишься иметь такие вещи под рукой, когда зарабатываешь себе на жизнь, проводя всевозможные опрометчивые эксперименты.       Я выдавила слабую улыбку.       — Полагаю, это разумная стратегия.       — Это одна из немногих разумных вещей, которые мы делаем на регулярной основе, — сказал Джордж. Казалось, он заметил, как я распласталась на полу. — Думаю, ты, наверное, не хочешь лежать в луже тающего снега.       Я вздохнула.       — Честно говоря, учитывая, как прошёл мой день, я не уверена, что это имеет значение.       Его губы изогнулись в кривой улыбке, но глаза излучали мягкость.       — Как думаешь, если ты будешь держаться за меня, то сможешь добраться до моего кабинета? Это недалеко, и у меня там есть диван, который одновременно удобнее чем, пол, и не покрыт тающим снегом.       — Думаю, да. Наверное, — я нерешительно приподнялась на локтях. Комната довольно неприятно закружилась, и на мгновение я подумала, что меня может стошнить.       — Вот так, — Джордж закинул мою руку себе на плечо и обнял меня за талию. — Я держу тебя, не торопись.       При любых других обстоятельствах я была бы рада: повод быть рядом с Джорджем Уизли! Успокойся, глупое сердце. Как бы то ни было, я чувствовала себя слишком несчастной, чтобы думать о чём-то другом, кроме того, чтобы не упасть и не заболеть.       Это заняло некоторое время, но он медленно помог мне подняться на ноги, и мы, шатаясь, добрались до его кабинета, где он помог мне опуститься на довольно мягкий кожаный диван, подложив под голову подушку после того, как я сняла зимнее пальто и ботинки. Я осмотрела комнату, пока он рылся в шкафчике. Здесь было аккуратнее, чем я ожидала — казалось, всё находилось на своём месте, хотя и было организовано по логике, которую я не могла до конца расшифровать, с товарами и ингредиентами, сложенными рядом друг с другом, и все они были помечены одним и тем же небрежным почерком.       Тем же небрежным почерком, что был на одном из писем, которые пришли в мою квартиру этим утром.       Я сглотнула. Я старалась не думать об этом до поры до времени.       Джордж наконец нашёл то, что искал, и подкатил своё рабочее кресло к дивану, держа в руке крошечный флакон с зелёной жидкостью.       — Ладно, — начал он, откупоривая пузырёк, — два совета. Во-первых, выпей всё это залпом. Во-вторых, тебе нужно будет лежать в течение сорока пяти минут после его приёма. Исходя из опыта, это не та инструкция, которую тебе следует игнорировать, если не хочешь в конечном итоге получить сильную головную боль до конца дня.       — Хорошо, — сказала я, забирая у него пузырёк. Где-то в глубине души я смутно осознавала тот факт, что провести сорок пять минут наедине с Джорджем Уизли после полного унижения прошлым вечером, вероятно, было не лучшим моим выбором. Но боль способна изменить ваши приоритеты, и в тот момент моей главной заботой было начать чувствовать себя лучше.       Я поднесла флакон к губам, слегка поморщившись, когда опрокинула его обратно — у него был довольно странный вкус аниса и чего-то металлического.       — Вкус уйдёт примерно через минуту, — сказал Джордж, забрав у меня пузырёк и поставив его на столик рядом с диваном.       — Это, безусловно, уникальный вкусовой профиль, — сказала я, и он тихо усмехнулся.       Прошла минута тишины. Боль в голове отступала, позволяя мне больше сосредоточиться на сложившейся крайне унизительной ситуации.       — Тебе не обязательно ждать со мной, — сказала я наконец. — Я уверена, что тебе пора закрываться.       — Закрытие в основном автоматическое — запирающие заклинания и тому подобное, — сказал Джордж. — И даже если бы это было не так, я не собираюсь оставлять тебя одну с травмой головы.       — Я же приняла зелье, со мной, вероятно, всё будет в порядке.       — Видишь ли, это «вероятно» и есть часть предложения, которая вызывает беспокойство, — сказал он с лёгкой усмешкой.       — Я не хочу отрывать тебя от твоего вечера…       — Ты и не отрываешь, — мягко произнёс он. — Но, говоря о планах, тебе нужно, чтобы я кому-нибудь написал, чтобы они не высылали поисковую группу?       Я фыркнула.       — Если только ты не считаешь планами одиноко стоящий бокал вина в моей квартире, то нет.       Ещё одна кривая усмешка тронула уголки его рта.       — Мои планы были примерно такими же.       Я приподняла бровь.       — Я чувствую, что ты говоришь это только для того, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше.       — Я абсолютно честен, — сказал он, торжественно поднимая правую руку. — У меня там несколько свечей и бутылка вина, которые ждали меня наверху. Это должно было быть невероятно романтично и, возможно, немного грустно.       Я засмеялась, и что-то в выражении его лица прояснилось, что было совершенно очаровательно. Мне всегда нравилось, как сильно ему доставляло удовольствие смешить людей.       На мгновение мы оба замолчали, и воспоминание о прошлом вечере медленно вернулось на передний план моего сознания. Я неловко поёрзала на диване.       — Так, я знаю, что у тебя травма головы, но нам, вероятно, стоит поговорить о вчерашнем, — сказал он немного погодя.       Мой желудок неприятно скрутило узлом.       — Верно. Прости за это. Я… эм. Ты не должен был… Я… э-э. Что ж.       Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.       — Я так понимаю, ты не читала моё письмо.       Я сглотнула.       — Эм. Ну… нет. Я собиралась. Позже, — я не была до конца уверена, правда это или нет.       — И ты ушла прежде, чем я успел что-либо сказать.       — Да… Ну, я… Я подумала, что для тебя, вероятно, было бы менее дискомфортно, если бы я просто… вышла из ситуации…       Он приподнял бровь.       — Кажется, кто-то сделал поспешные выводы, да?       — Ну, в смысле… не то чтобы, — я неловко замолчала.       Он наблюдал за мной с лёгкой улыбкой на губах, будто ждал, что я подхвачу шутку. Мой желудок снова довольно неприятно скрутило, и я не была уверена, чего хочу больше — плакать или умереть, или всего вместе. К моему полному унижению, я обнаружила, что мои глаза снова наполняются слезами.       Выражение лица Джорджа немного смягчилось, и этого было достаточно, чтобы несколько слезинок скатились по моим щекам. Рефлекторно я закрыла лицо руками, будто то, что я не видела его, каким-то образом могло бы улучшить ситуацию.       — Извини, — произнесла я.       — Тебе не нужно извиняться…       — Всё это было достаточно унизительно само по себе, а потом мне пришлось взять и получить сотрясение мозга в твоём магазине меньше чем через сутки…       Я почувствовала, как он соскользнул с кресла на диван рядом со мной, когда тёплые руки сомкнулись вокруг моих запястий и мягко отвели мои руки от лица. Я посмотрела на Джорджа: выражение его лица было нежным и немного милым, что во второй раз вонзило нож в мои внутренности.       — Я просто… Я не планировала, чтобы это… — слова покинули меня, и я быстро заморгала, чтобы сдержать слёзы, которые снова навернулись на глаза.       Он вздохнул и осторожно, нежно убрал прядь волос с моего лица, его кончики пальцев коснулись линии моего подбородка, большой палец коснулся нижней губы. Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами, у меня перехватило дыхание.       В его голосе было что-то вроде улыбки, когда он сказал:       — Я очень хотел бы, чтобы ты прочитала моё письмо.       Прежде чем я смогла даже сформулировать слова, чтобы спросить почему, он наклонился и поцеловал меня.       Это было сладко и медленно, как часто бывает при первых поцелуях: немного нерешительно, немного осторожно, изучая контуры губ друг друга, пробуя губы и языки на вкус. Его тёплая рука находилась на моей щеке, и у него был лёгкий привкус мяты.       Через мгновение он отстранился, достаточно, чтобы посмотреть мне в глаза.       — Я хотел сделать это с октября моего седьмого курса.       Мой рот бесполезно открывался и закрывался, пока сердце колотилось в горле. У меня было так много вопросов, но единственный, который я смогла задать в этот момент, был:       — Почему с октября?       — Тогда была практика, когда ты так впечатляюще спасла ворота, — просто ответил он.       Я точно знала, о какой из них он говорил — я удачно сыграла на защите… и эффектно приземлилась в грязную лужу. У меня было ещё много вопросов по этому поводу, но мысли крутились, пытаясь разобраться в том факте, что Джордж Уизли только что поцеловал меня.       — Я… У меня никогда не складывалось впечатление, что у тебя был какой-то интерес…       — Это было намеренно, — сказал он. — Я с самого начала знал, что мы уйдём, и я не думал, что было бы справедливо продолжать что-либо… а потом была война… — он замолчал, слегка улыбнувшись мне. — Однако всегда надеялся развить эту мысль.       Ещё мгновение я просто смотрела на него.       — О, — произнесла я наконец, совершенно не находя слов.       — Я, конечно, объяснил всё это в своём письме, — сказал он, не совсем в состоянии скрыть улыбку. — И я бы с радостью объяснил тебе это прошлым вечером, если бы ты осталась.       — Я… э-э, — я сглотнула. — Я не представляла…       — Определённо, — ухмыльнулся он, но его голос был таким мягким и глубоким, что у меня по спине побежали мурашки. — Позволь мне повторить мою первоначальную точку зрения.       Этот поцелуй тоже начался сладко и медленно, но через несколько минут он начал превращаться во что-то более голодное и желанное — пожирающее вместо того, чтобы просто пробовать. Его зубы задели мою нижнюю губу, намекая на что-то, что вызвало стон из моего горла и заставило мою спину выгнуться, чтобы крепче прижаться к нему.       Он обратил своё внимание на мою шею.       — Я ненавижу это делать, — пробормотал он между поцелуями, — но нам лучше сделать паузу и продолжить после того, как твои сорок пять минут подойдут к концу. Просто на всякий случай.       — И сколько ещё? — спросила я.       Он посмотрел на часы.       — Полчаса.       Я тяжело вздохнула, и он усмехнулся мне в шею.       — Да, я полагаю, это, наверное, разумно, — сказала я.       — Наверное, — повторил он, хотя и не сделал немедленного движения, чтобы перестать прижиматься носом и целовать мою шею. — Ты очень приятно пахнешь, — сказал он через мгновение. — Это мешает моему плану сесть ровно.       — Ну… если ты этого не сделаешь… В смысле, что самое худшее, что может случиться? — спросила я.       — События продолжат свой весёлый путь к выводу, к которому, как я подозреваю, мы и движемся: мы будем недостаточно осторожны, ты слишком рано встанешь и в итоге получишь сильную головную боль до конца дня.       — Верно. Это действительно звучит довольно плохо.       — Я могу придумать лучшие способы закончить вечер, — сказал он. — Наоборот, подождать… — он поднял голову, чтобы взглянуть на часы, — двадцать восемь минут и продолжить с того места, на котором мы остановились, это привело бы к лучшему результату для обеих сторон.       — И каков же будет результат?       — Ну, — произнёс он, нежно целуя меня в губы, — есть несколько отличных вариантов, которые, я думаю, понравились бы нам обоим. Лично у меня два любимых — «Исчезающие карты» или действительно невероятный секс.       — У меня такое чувство, что ты предпочитаешь одно другому, — сказала я.       — Возможно, ты недооцениваешь то, как сильно я люблю карточные игры, — сказал он, приподняв бровь.       Я демонстративно поёрзала напротив выпуклости, которая сильно давила на мой живот.       — Верно.       Он засмеялся и снова поцеловал меня.       — Полагаю, у меня не очень хорошо получается притворяться, что речь идёт о карточных играх.       — Я должна надеяться, что нет.       На этот раз он всё-таки выпрямился и сел, хотя и держал одну руку на моём бедре.       — Я мог бы отправить заказ на доставку, если хочешь. Скорее всего, он прибудет как раз тогда, когда ты сможешь сесть.       Ужин был самой далёкой вещью в моих мыслях в этот момент — и, честно говоря, у меня были другие надежды на то, что я буду делать через тридцать минут. Я не сказала ничего из этого вслух, но Джордж, казалось, о многом догадался по выражению моего лица.       — Я всегда думал, что холодной китайская кухня вкуснее, — сказал он с немного лукавой улыбкой. — На случай, если мы не приступим к еде сразу же.       Мои щёки приятно запылали.       — Звучит заманчиво.       — Как тебе Сычуанский Снич?       — Вполне хорошо… Я не равнодушна к особому ужину номер шесть.       Джордж ухмыльнулся.       — Тогда сделаю заказ.       Он встал и подошёл к своему столу, где написал наш заказ на листе бумаги. Я прикусила губу, задумчиво наблюдая за ним, ожидая, пока он отправит заказ по каминной сети, прежде чем задать вопрос, который был у меня на уме.       — Значит ли это… что у нас настоящее свидание? — спросила я.       Он улыбнулся, возвращаясь ко мне на диван.       — Я думал, что это и так подразумевалось, но да, полагаю, мы должны сказать это официально, — он взял мою руку в свою, переплёл наши пальцы, его другая рука непринуждённо легла на моё бедро.       — Хорошо.       На мгновение воцарилась тишина. Он нежно постукивал пальцами по моему бедру.       — Может, есть что-нибудь конкретное, что ты хотела бы сделать, чтобы скоротать время?       Я почувствовала, как горят мои щёки.       — Вообще, да, но я думаю, что ты исключил это.       — О, я бы не сказал, что исключил это, — сказал он с лёгкой ухмылкой, его глаза многозначительно скользнули по моим губам.       — А что ты сказал? «Я думаю, мы должны продолжить после того, как твои сорок пять минут подойдут к концу»? Мне это кажется довольно ясным.       Он вскинул брови и повернул мою руку в своей, будто изучая мою ладонь.       — Есть несколько других вариантов, — он провёл большим пальцем по линии на моей ладони.       — О?       Джордж поднёс мою руку к своим губам, запечатлев поцелуй на ладони.       — Ага.       Затем поцеловал кончик мизинца и суставы, прежде чем перейти к безымянному пальцу.       — Тебе нужно быть более конкретным.       — Ну, — он сделал паузу, чтобы поцеловать мой средний палец, а затем указательный и большой таким же образом, — я бы солгал, если бы сказал, что меня не заинтриговала идея немного растянуть события.       Я вздохнула.       — Я должна была знать, что ты будешь дразнить.       — Совсем немного, — он прикоснулся губами к нежной коже на внутренней стороне моего запястья, кончик его языка на мгновение коснулся точки пульса. Я резко вдохнула, и его взгляд стал лукавым, когда он отстранился. — Но я всегда исполняю обещанное.       У меня в животе начало разливаться знакомое тепло.       — Неужели?       — Да, — он снова поцеловал внутреннюю сторону моего запястья, его глаза были тёмными и полными обещания.       — Даже не знаю, — сказала я. — Мне трудно иметь большую веру в результаты, если мой опыт ограничен только последними двадцатью минутами или около того.       Он приподнял бровь.       — Это, конечно, заманчивый аргумент.       Я облизнула губы, намеренно проводя верхними зубами по нижней губе, наслаждаясь небольшим трепетом, который я получила, когда он судорожно втянул воздух.       — Я имею в виду, что, думаю, мне понадобится немного больше данных, чтобы сделать правильную оценку.       — Думаю, я мог бы с этим справиться, — сказал он, его глаза скользнули к моим губам. — Но только один.       — Только один.       Джордж снова наклонился к моим губам и поцеловал меня с такой тщательностью, что я почувствовала приблизительную консистенцию жидкого золота. Когда он начал отстраняться, я, почти не задумываясь, обхватила пальцами лацканы его рубашки. Мне удалось начать второй поцелуй, прежде чем его руки сомкнулись вокруг моих, и он отстранился, немного запыхавшись, а в его глазах заплясали весёлые огоньки.       — Только один, да? — усмехнулся он.       — Была необходимость в большем размере пробы, — сказала я, пожимая плечами.       Он засмеялся, немного приподнявшись, его рука снова легла на моё бедро.       — Я могу заверить тебя, что это произойдёт в ближайшее время.       — Ловлю на слове.       Он одарил меня ленивой ухмылкой, которая заставила меня пожелать иметь маховик времени.       — Я на это рассчитываю.       На мгновение мы замолчали. Он лениво провёл кончиками пальцев от моего бедра вверх по изгибу талии к рёбрам и обратно, заставляя мышцы моего живота приятно напрячься.       — Тебе действительно хватило только того момента, когда я упала в лужу? — спросила я через мгновение.       — Были и другие факторы, но да, — его кончики пальцев прошлись по контуру от моих рёбер к талии и бедру. — Ты не отступила. Всё это было очень бесстрашно и абсурдно сексуально.       — Полагаю, мне придётся поверить тебе на слово.       Он одарил меня ещё одной ленивой усмешкой, пальцы прошлись от моего бедра к талии и снова к рёбрам. У меня по спине пробежала приятная дрожь.       Я прочистила горло.       — Фреда сегодня нет дома, да?       — Фред любезно укатил на Багамы на долгие выходные со своей девушкой сегодня днём, так что моя квартира блаженно пуста, — он поднял бровь, уголок его рта дёрнулся вверх. — Ты спрашиваешь по какой-то особой причине?       — Карточные игры, — ответила я.       — Хмм.       Его пальцы поглаживали изгиб моих рёбер, его глаза были прикрыты, когда взгляд проследил за движением пальцев, остановившись, наконец, на нижней пуговице моей блузки.       — Ты уверена? — спросил он, перекатывая пуговицу между большим и указательным пальцами.       — Да, — сказала я.       Его губы изогнулись в лукавой улыбке, когда он медленно расстегнул пуговицу, с которой играл, погрузив указательный палец под ткань моей блузки, кончик прижался к обнажённой коже моего живота, медленно поднимаясь к следующей пуговице.       — Я не думаю, что ты говоришь правду, — пробормотал он, перекатывая следующую пуговицу между пальцами.       — Это смелое обвинение, — указала я.       — Я думаю, ты намереваешься как-то коварно провести меня, — сказал он.       — Очень прогрессивно с твоей стороны, — сказала я, и его губы изогнулись в улыбке.       — Так я и думал, — произнёс он, расстегивая вторую пуговицу.       Его пальцы прошлись вверх по моему животу к следующей пуговице, прямо там, где соединялись мои рёбра. Он заметил мой тихий вдох, и его улыбка стала шире.       Я прочистила горло.       — Сколько ещё осталось? — наверняка к этому времени мы уже должны быть в однозначных цифрах.       Джордж взглянул на свои часы.       — Семнадцать с половиной минут.       — Чёрт.       Он усмехнулся.       — Я должен отметить, что для меня это тоже довольно сложно, — сказал он, указывая взглядом на ярко выраженную выпуклость спереди своих брюк.       — Указание на это отчасти усугубляет мою конкретную ситуацию, — сказала я, когда он расстегнул ещё одну пуговицу. Осталось всего две.       Он облизнул губы и хмыкнул.       — Укзание на что? На тот факт, что я хочу тебя? — его пальцы прошлись по коже прямо под резинкой моего лифчика. — Ты уже отметила это раньше. Я думал, это было довольно очевидно.       — Ты намеренно упускаешь то, что я имею в виду, — сказала я.       Он лениво улыбнулся мне и расстегнул ещё одну пуговицу.       — Это помогает сохранять всё более интересным.       Его пальцы поползли вверх, касаясь изгиба моей груди. Последняя пуговица на самом деле была простой формальностью, и он расстегнул её быстрым движением большого пальца. Джордж смотрел открыто, оценивающе, кончики пальцев скользили вверх по моему животу, задевая изгиб груди, доводя напряжение между ног до такой интенсивности, которую я редко чувствовала.       — Мне уже нравится, как ты выглядишь, — сказал он, его взгляд лениво скользнул вверх по моей груди. — Я с нетерпением жду полной картины.       — Мы могли бы ускорить процесс.       — Я наслаждаюсь предвкушением, — возразил он, его голос стал немного тише, когда он провёл большим пальцем по поясу моих брюк, задержавшись на пуговице, прослеживая линию молнии.       Я не смогла сдержать всхлип, и мои бёдра дёрнулись вперёд, пытаясь прижаться к его руке.       — Сколько ещё?       — Тринадцать минут, — он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. — Держу пари, твоё бельё уже мокрое.       Я судорожно выдохнула.       — Ты даже не представляешь.       — Я намерен это выяснить, — он одарил меня лукавой усмешкой, снова проводя пальцем по линии молнии. — Через тринадцать минут.       Я застонала.       — Тебе повезло, что я так сильно тебя хочу.       — Правда? — спросил он, проводя ещё одну ленивую линию по поясу моих брюк. — Насколько сильно?       — Ты делаешь очень смелое предположение, что в данный момент я способна к разумной речи.       Он просунул кончик пальца под край одежды.       — Есть какая-то особая причина, почему? — поинтересовался он, не совсем в состоянии скрыть коварную усмешку.       Я положила руку ему на бедро, мои пальцы легли на внутренний шов его брюк, не совсем достаточно близко к тому месту, где он хотел, чтобы я была, но достаточно, чтобы у него перехватило дыхание.       — Даже не знаю, Джордж, — сказала я, распахивая глаза в невинном жесте. — Как ты думаешь, почему?       Он, казалось, воспринял это как вызов, бросив на меня разгорячённый взгляд, прежде чем опуститься параллельно мне и прижаться губами к линии моего декольте.       — Без понятия, — промурлыкал он в мою кожу, прежде чем лениво очертить языком круг.       — Сколько? — спросила я, когда его руки обхватили мою грудь поверх ткани лифчика, нежно сжимая и массируя.       — Одиннадцать минут. И тебе нужно оставаться неподвижной, — сказал он, когда я попыталась выгнуться навстречу его прикосновениям.       — Ты это усложняешь, — возразила я, затаив дыхание, когда он начал неторопливо прокладывать поцелуями путь вниз по моему животу.       — Это своего рода намерение, — сказал он, посылая мне лукавую улыбку, которая не сделала ничего, чтобы успокоить напряжение между моими ногами или принести мне какое-либо облегчение. — Но оно того стоит.       Он прекратил свой спуск, когда добрался до края моих брюк. Джордж проложил поцелуями изысканную дорожку вдоль кожи моего живота чуть выше пояса, время от времени поглядывая на меня с лёгкой ухмылкой или голодным взглядом. Как и прежде, он провёл по линии молнии, немного повозился с пуговицей…       …а затем медленно сел.       В этот момент я немного перешла границы того, что имели значение гордость или разум, поэтому я захныкала и потянулась к нему, вцепившись в его рубашку, пытаясь потянуть его вперёд.       — Ещё пять минут, милая, — мягко сказал он.       — Джордж. Пожалуйста, — я была цепкой, отчаянной, и был момент, когда выражение его лица изменилось всего на мгновение, и я поняла, что нашла волшебную комбинацию слов, которая заставит его хоть немного перестать дразнить. — Поцелуй меня.       Он подчинился, его рот жадно скользнул по моему. Казалось абсурдным, что мы никогда не целовались до примерно тридцати минут назад, и всё же моё тело реагировало так, словно я нуждалась в этом так же сильно, как в воздухе или воде. Мои ноги обвились вокруг его талии, а бёдра подались вперёд, пока я не почувствовала его, твёрдого и готового под несколькими слоями одежды, прижимающегося к моему пульсирующему, ноющему жару. Я прижалась к нему, судорожно вздыхая от лёгкого трения, отчаянно желая большего.       — Полегче, — прошептал он, хотя встретил меня своим собственным движением, прижимаясь ко мне бёдрами и слегка постанывая мне в рот.       Мы делали это в течение нескольких минут, мягко двигаясь вместе в своего рода бледной имитации действия, которое маячило в нашем будущем — близком, но всё ещё удручающе далёком.       — Я хочу тебя, — выдохнула я через несколько минут.       — Знаю, милая. Ещё три минуты, и я весь твой, — он снова качнул бёдрами вперёд. — Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?       — Чёрт, да.       Последние три минуты были самыми тяжёлыми, наполненными звуками нашего тяжёлого дыхания и стонов, движений, иногда прерываемые звуком ругани Джорджа, когда он проверял свои часы.       Но, наконец, он посмотрел на циферблат, и я, не спрашивая, поняла, что считать минуты больше не нужно. Он скатился с меня и сел.       — Садись, медленно, — сказал Джордж, протягивая мне руку. Я взялась за неё и медленно села, осторожно поводя плечами и головой.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Думаю, да.       — Голова кружится?       Я осторожно оседлала его колени, направляя его руки к своим бёдрам.       — Не-а.       — Чувствуешь боль или тошноту? — продолжил он, когда я положила руки ему на плечи.       — Ни того, ни другого, — ответила я.       — Хмм, — Джордж посмотрел на меня, наши носы почти соприкасались. Он мягко коснулся своими губами моих, очень нежно прикусывая нижнюю. — Хочешь подняться наверх и наконец заняться потрясающим сексом?       — Очень, — выдохнула я, прижимаясь к нему бёдрами для пущей убедительности.       — Думаю, это необязательно должно быть наверху, — сказал он. — Мы могли бы заняться этим на моём столе или на этом диване, у той стены, на любом из кресел… На самом деле я вполне поддаюсь большинству мест.       — Давай для начала попробуем наверху, в твоей постели, а другие возможные места мы обсудим позже.       Он ухмыльнулся и снова поцеловал меня, направляя мои бёдра так, чтобы они тёрлись о твёрдую выпуклость его члена.       — Что ж, тогда нам нужно идти, или это вполне может быть в моём кабинете.       Я соскользнула с его колен и протянула ему руку. Он взял её и встал, захватывая мои губы в поцелуе и подталкивая меня назад, пока моя спина не прижалась к стене.       — Я думала, мы собираемся наверх, — сказала я.       — Так и есть, — Джордж кивнул, направляя мои руки к своим плечам. Он слегка присел, его руки сжали тыльную сторону моих бёдер. — Готова?       Я едва успела ответить, как он поднял меня. Мои ноги обвились вокруг его талии, а его руки обхватили мои бёдра и задницу.       — Ты уверен, что справишься с этим? — спросила я.       Джордж фыркнул.       — Слушай, я знаю, что прошло уже несколько лет с тех пор, как я играл в квиддич, но это не значит, что я потерял свои накаченные от бладжера руки.       — Есть разница между ударом по бладжеру и тем, чтобы нести другого человека вверх по лестнице, одновременно борясь с массивной эрекцией.       — Массивной? — он изогнул бровь. — Я польщён. Ты даже толком его не видела.       — Я имела в виду массивной с точки зрения отвлечения внимания.       — Верно, — ухмыльнулся он. Мы добрались до лестницы, и он начал подниматься без усилий и единого спотыкания.       — Ещё раз, тебе повезло, что я так сильно хочу тебя.       — Ещё раз: пожалуйста, уточни всё в мельчайших деталях.       — Зачем мне это делать, пока ты поднимаешься по лестнице? Это похоже на напрашивание на неприятности.       — Настолько возмутительно, что я бы бросил тебя, — я практически слышала, как он шевелит бровями. — Это звучит любопытно.       — Конечно, любопытно, это же не тебя могут уронить.       — Справедливое замечание. Ты не могла бы открыть дверь? У меня руки заняты, — он похлопал меня по ягодицам обеими руками, и я закатила глаза и потянулась, чтобы открыть дверь.       Его квартира была тёплой и по-домашнему уютной: я мельком отметила кухню, которая выглядела хорошо используемой, камин в гостиной, толстые плетёные коврики на скрипучих деревянных полах. Хорошо освещённый коридор, который вёл в спальню с большой удобной кроватью.       Джордж осторожно опустил меня на вышеупомянутую кровать и великодушно дал мне пол секунды или около того, чтобы снять оставшуюся часть моей расстёгнутой блузки, прежде чем его длинные и ловкие пальцы скользнули по моей спине, чтобы расстегнуть застёжку лифчика, после чего он прижал меня обратно к матрасу, его рот опустился, чтобы поддразнить нежную кожу моих сосков, превращая их в твёрдые, ноющие точки. Тем временем я ухитрилась снять с него галстук и боролась с пуговицами на его жилетке. Через мгновение он взял инициативу в свои руки, быстро расстегнув пуговицы на ней, а затем на рубашке, прежде чем стряхнуть и то, и другое, и бросить их в смятую кучу. Несмотря на все его шутки по поводу своего подтянутого телосложения, он был действительно хорошо сложен и худощав, с широкими плечами, усыпанными лёгкой россыпью веснушек, и соблазнительной дорожкой жёстких рыжих волос, которая спускалась по животу, исчезая под поясом брюк.       Пока я остановилась, чтобы полюбоваться им, Джордж продолжил, расстёгивая пуговицу и молнию на моих брюках и стаскивая их одним быстрым движением. Он остановился на мгновение, по-видимому, чтобы полюбоваться кружевной отделкой моих трусиков, прежде чем снова лечь на меня и проложить дорожку поцелуев от моих губ к шее и выпуклостям груди, его руки легли на мои бёдра.       — Джордж, — это был отчасти приказ, отчасти мольба — и всё было желанием.       — Ты хочешь меня? — пробормотал он мне в шею, будто когда-либо были какие-то сомнения.       Вместо ответа я взяла его руку и положила её себе между ног, прижимая его пальцы к уже промокшей ткани белья. Он нахмурился, резко втянув воздух, когда ласково провёл пальцами по центру кружева.       — О, так не пойдёт, — сказал он хриплым голосом, прикрыв глаза. — Ты промокла.       — Пожалуйста, — выдохнула я, когда его пальцы надавили немного сильнее.       — Я не могу продолжать дразнить тебя, — пробормотал он, его рука скользнула под трусики. — Не тогда, когда ты уже такая мокрая.       Его пальцы наконец — наконец-то — погладили клитор, и я застонала, моя спина выгнулась дугой, а бёдра подались вперёд, спустя тридцать минут ноющего нарастания, наконец почувствовав подобие облегчения. Джордж посмотрел на меня сверху вниз с каким-то интересом, словно он мог быть немного удивлён тем, что довёл меня до этого момента.       — Пожалуйста, не останавливайся, — выдохнула я.       — И не собираюсь, милая, — пробормотал он, его свободная рука начала стягивать с меня трусики, пока я не смогла полностью их снять. — Пока не заставлю тебя кончить по крайней мере дважды.       Он одарил меня разгорячённым взглядом и улыбкой, которая казалась немного хищной, но именно это «по крайней мере» заставило меня задрожать в предвкушении. Джордж переместился ниже по моему телу, закинув мою правую ногу себе на плечо, целуя линию вдоль нежной кожи внутренней стороны бедра, пока я не почувствовала тепло его дыхания на своей самой интимной части.       До этого момента мой опыт получения орального секса был чрезвычайно разнообразен. Я была с несколькими мужчинами, идея которых заключалась в том, чтобы как можно быстрее «развязать» языки, делая паузу каждые несколько минут, чтобы спросить, скоро ли я кончу — на что, честно говоря, если хотите знать, ответ почти наверняка будет отрицательным. Я была с несколькими хорошими мужчинами, которые, казалось, действительно наслаждались тем, что они делали, и заботились о том, получаю ли я от этого удовольствие или нет.       Джордж относился ко второй категории. Исключительно. В течение первой минуты после того, как его язык коснулся моего клитора, я была совершенно уверена, что была разрушена для других мужчин; на второй минуте я поймала себя на том, что размышляю о практической возможности застраховать его рот; по прошествии четырёх минут слова улетучились из моей головы в основном потому, что формирование полных, связанных мыслей больше было невозможно. На пятой минуте время перестало иметь значение.       Его движения были долгими и уверенными, ни слишком быстрыми, ни слишком медленными — устойчивый ритм, который начал создавать самое фантастическое давление внизу моих бёдер, постепенно расширяясь. Через некоторое время он скользнул в меня одним пальцем, поворачивая его к себе, пока не нашёл угол и ритм, которые заставили меня стонать и зарываться пальцами в его волосы, в то время как его губы и язык продолжали делать просто великолепные вещи с моим клитором.       Тридцать минут поддразнивания, за которыми следует искусный куннилингус, кажутся чем-то вроде того, что должно привести к быстрому оргазму, но начало было на удивление медленным, и он держал меня на самом краю оргазма намного дольше, чем я считала возможным. Но в конце концов, этого чувства стало слишком много, поднимаясь внутри меня подобно приливной волне, мои мышцы сжимались под его пальцами, когда покалывающий пульс вдоль моего тела усилился и, наконец, достиг пика, который заставил меня вскрикнуть, руки вцепиться в простыни, а спину выгнуться.       — Чёрт, это было великолепно, — пробормотал Джордж мгновение спустя, его пальцы всё ещё медленно двигались внутри меня. — Тебе было хорошо?       На его губах была лукавая ухмылка, которая говорила мне, что он чертовски хорошо знал, насколько это было хорошо.       — Если ты не уверен, понравилось мне или нет, возможно, нам придётся лечить тебя от травмы головы, — вздохнула я.       Он пожал плечами, всё ещё ухмыляясь.       — Я подумал, что было бы вежливо спросить, прежде чем я заставлю тебя кончить ещё раз.       У меня перехватило дыхание, когда его пальцы слегка согнулись внутри меня, и знакомое напряжение вернулось.       — Ты ужасно самоуверен.       — У меня отличный послужной список, — он снова согнул пальцы, и всё, что я могла сделать, это запрокинуть голову и застонать. — Хочешь снова кончить для меня? — мягко спросил он, его голос был немного хриплым, глаза тёмными и голодными. — Держу пари, тебе это нужно.       Я чувствовала, как моё тело реагирует, готовясь к следующему раунду. Я закивала.       — Пожалуйста.       Его ухмылка была коварной.       — Пожалуйста что?       — Пожалуйста, заставь меня снова кончить. Я нуждаюсь в этом. Мне это нужно. Я…       Он поднёс один палец в лёгком, как пёрышко, движении к клитору, поглаживая меня небольшими кругами, которые казались идеальными и одновременно сводили с ума сверхчувствительный клитор.       — Ты уверена?       — Джордж, пожалуйста…       Очевидно, это было золотое сочетание — его имя и просьба, потому что он снова опустил рот к клитору с чуть более чем дерзкой ухмылкой. После этого потребовалось всего несколько взмахов его дразнящего языка, чтобы отправить меня обратно через край.       — Я же говорил, — было первое, что он сказал, отстранившись от меня.       — Думаю, ты мне нравился больше, когда молчал, — лукаво сказала я.       — Неправда, — сказал он, поднимаясь вверх по моему телу. Я потянулась к нему, не раздумывая, и он улыбнулся, целуя меня.       — Кажется, я подрываю свою точку зрения, — пролепетала я ему в губы, мои руки прошлись вниз по его спине и скользнули к пряжке ремня.       — Немного, — согласился он, проводя губами по линии моего подбородка к шее.       Мне удалось расстегнуть его ремень, затем пуговицу и молнию. Серией быстрых движений Джордж сбросил брюки, прежде чем снова оказаться на мне, направляя мою руку так, чтобы я обхватила твёрдую, гладкую плоть его члена. Он выругался и издал низкий горловой стон, когда моя ладонь сомкнулась вокруг его длины.       — Ты нужна мне, — сказал он, целуя меня и двигая бёдрами вперёд.       — Я нужна тебе? — переспросила я. Я не могла удержаться от того, чтобы не впустить в свой голос довольно дразнящую нотку. После всего, через что он заставил меня пройти своими поддразниваниями и понимающими ухмылками, это было немного вдохновляюще и довольно сексуально — быть на другой стороне. Я погладила его одним длинным движением, наслаждаясь его резким вдохом и низким стоном, тем, как его бёдра подались вперёд. — Даже не знаю, может, мне стоит поддразнить тебя, как ты это делал со мной?       Он посмотрел на меня и приподнял бровь.       — Я напомню, что это было сделано по практической причине, чтобы позволить зелью сработать.       — Да, но ты мог бы дать мне немного облегчения, — сказала я, медленно поглаживая рукой его член по всей длине.       Он протяжно застонал и лениво улыбнулся мне.       — Я не хотел рисковать тем, что всего этого не произойдёт. И к тому же… — его улыбка стала немного лукавой, — в итоге ты кончила чертовски сильно. Дважды. И я думаю, что ты ещё не закончила.       Его слова вызвали во мне небольшой трепет, но я притворилась, что обдумываю это, продолжая медленно двигать рукой по его члену.       — Хмм.       Он наклонился и поцеловал меня, вальяжно погрузив язык в мой рот и одной рукой обхватив грудь.       — Более того, я думаю, ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.       Я поцеловала его в ответ, отпустив его член, чтобы провести ногтями по его спине, а затем зарыться пальцами в его волосы. Он прижался ко мне бёдрами, его эрекция ощутимо упёрлась в мой живот. Я не смогла удержаться от того, чтобы не раздвинуть ноги и приподнять бёдра ему навстречу.       Джордж остановился, одна моя нога частично обвилась вокруг его талии. Он вскинул бровь.       — Ну?       Я сделала паузу на мгновение, пока не поняла, чего он хотел, а затем начала смеяться.       — Ты действительно что-то с чем-то, Джордж Уизли.       Его бровь всё ещё была приподнята.       — Это не совсем то, что я надеялся услышать.       Я снова рассмеялась, запустив пальцы в волосы у него на затылке, притягивая его ближе к себе.       — Ты прав: я хочу тебя так же сильно, как и ты меня.       — И?..       Я приблизилась губами к его уху.       — Трахни меня. Пожалуйста.       — Ну, раз уж ты сказала «пожалуйста»… — я услышала улыбку в его голосе, когда он двинул бёдрами. Наступил тот немного неловкий момент, когда он подстраивался, а затем он начал медленно входить в меня.       Начинать было немного дискомфортно — прошло много времени с тех пор, как я в последний раз занималась сексом, а Джордж был довольно крупным. Я немного подвинулась, когда он полностью вошёл, уткнувшись головой мне в плечо.       — Блядь, ты идеальна, — он поднял голову, чтобы поцеловать меня, и нахмурился, когда заметил, что я приспосабливаюсь. — Тебе нужна минутка?       — Да, просто… — я немного поёрзала, пытаясь расслабиться, — прошло много времени, а ты… довольно солидный.       — Довольно солидный? — переспросил он. — Должен сказать, это первый раз, когда я слышу такой оборот речи в постели.       — Ну, знаешь, «большой член» слишком заезженно…       — Ну не знаю, мне больше нравится слушать, как ты говоришь о моём большом члене, — сказал он с усмешкой, сладко целуя меня в губы. — Это очень сексуально.       — По-моему, это немного банально.       Он усмехнулся.       — Для меня всё ещё работает.       Я закатила глаза и осторожно пошевелилась.       — Думаю, всё нормально.       Его первый толчок был осторожным, нежным. Я поджала пальцы на ногах, когда он снова наполнил меня, и удовлетворённо вздохнула.       — Да, определённо хорошо, — сказала я.       Несмотря на все неистовые, жаркие объятия и вздохи, предшествовавшие этому, темп, который он задал, был удивительно медленным и интимным. Джордж глубоко поцеловал меня, обхватив ладонями моё лицо.       — Ты так хороша, — пробормотал он. — Такая тесная и влажная.       Я резко вдохнула, когда он вошёл под определённым углом.       — Ты и сам не так уж плох.       Хитрая улыбка тронула уголки его рта, когда он повторил движение.       — Скажи мне.       — Ты просто пытаешься заставить меня снова сказать, что у тебя большой член.       Он усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.       — Я же сказал, что это невероятно сексуально.       Он вновь вошёл под тем же углом, и я застонала, а мои пальцы впились в его спину.       — Здесь? — спросил он, снова толкаясь.       — Да, вот так…       Его темп оставался медленным и устойчивым, член тёрся об особое место внутри меня, что заставляло мою спину выгибаться, а бёдра приподниматься ему навстречу. Во мне нарастало знакомое, ноющее давление, и это было так приятно, что я не могла до конца решить, хочу ли я облегчения или чтобы это продолжалось вечно.       — Чёрт, ты уже близко, верно? — прошептал Джордж мне на ухо. — Я чувствую, как ты ещё сильнее сжимаешь меня.       — А-ах… Да, не останавливайся…       — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь…       — Блядь…       Его рука скользнула между нашими телами, и пальцы нашли мой клитор. Я всё ещё была настолько чувствительна с прошлого раза, что этого деликатного движения было достаточно. Я кончила сильно, мои мышцы сжимались по всей длине его члена, пока он входил в меня снова и снова.       — Чёрт… — его толчки стали неглубокими и быстрыми, и он издал самый восхитительный стон, когда кончил, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.       Какое-то время мы просто лежали, тяжело дыша, абсолютно удовлетворённые. Джордж медленно вышел из меня, избавляясь от последующего беспорядка, прежде чем перевернуться на спину. Он взял мою руку в свою, переплёл наши пальцы и коснулся губами моих костяшек.       — Ну что, — спросил он через мгновение, — ожидание того стоило?       Я поджала губы.       — Думаю, тебе нужно трахнуть меня так ещё несколько раз, прежде чем я смогу сказать наверняка.       Он улыбнулся и притянул меня ближе к себе, и я прижалась щекой к его груди так, что слышала ровное биение его сердца.       — Я, безусловно, готов принять этот вызов и с нетерпением жду возможности превзойти все ожидания, — нарочито торжественно сказал он. — Возможно, мы могли бы начать позже, может быть, опробовать мой стол.       — Опять стол. У тебя на это какой-то пунктик?       Джордж пожал плечами.       — Мне нравится, как ты выглядишь обнажённой в моей постели… Я думаю, вполне разумно хотеть увидеть, буду ли я чувствовать то же самое к тебе, обнажённой и распростёртой на моём столе…       Я закатила глаза.       — О да, вполне разумно.       — …Или обнажённой в моём душе…       — Э-э, большинство людей голые в душе…       — Или обнажённой в моей ванне…       — Полагаю, ты захочешь проверить кухонные столешницы и стол…       — Естественно. И гостиную. А потом, есть ещё вопрос с твоей квартирой…       — О боже…       — Не делай вид, что тебя эти идеи ни капельки не заинтриговали, — его голос приобрёл ту слегка грубоватую и голодную нотку, от которой у меня по спине побежали мурашки. — Письменный и кухонный столы особенно хороши по высоте для этих идей. И кухонный тематически уместен, потому что я за ним ем…       — Ты абсурден, — сказала я.       — Я не слышал, чтобы ты жаловалась на мой рот… сколько? Двадцать минут назад?       — Обрати внимание, что ты не разговаривал двадцать минут назад…       — Нет, я бы сказал, что ты была достаточно шумной за нас обоих, — усмехнулся он. — Мне нужно будет изучить для этой комнаты Заглушающие помощнее…       — Ты всегда такой болтливый после секса?       — Иногда. И тебе лучше привыкнуть к этому, милая, — он широко улыбнулся мне. — Держу пари, я мог бы заставить тебя кончить три раза подряд, знаешь.       — Ради всего…       — Может разбиться несколько окон, но я думаю, что это будет того стоить.       — Ты невозможен.       — Кстати… — он посмотрел на часы, — я, скорее всего, снова буду готов через пятнадцать-двадцать минут, если тебя это интересует.       Это, безусловно, было так, хотя я неохотно это подтвердила, чтобы избежать любого монолога, который мог возникнуть в промежутке времени.       — Если ты правильно разложишь свои карты, возможно.       Джордж усмехнулся.       — Ну, ты же знаешь, как я отношусь к карточным играм.       Я вздохнула.       — Ты когда-нибудь испытывал оргазм во время карточной игры?       — Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?       — Если ты намереваешься продолжать испытывать оргазмы внутри меня — да, это информация, которую я хотела бы знать.       Он рассмеялся.       — Нет, карточная игра никогда не доставляла мне оргазма. Я немного обижен, что ты сочла нужным это прояснить.       — Слушай, ты слишком много раз отпускал эту шутку, чтобы я могла оставить её неразрешённой.       На мгновение мы оба замолчали.       — Обычно я бы не стал предлагать посылать цветы другой женщине в День святого Валентина, — начал он, — но я подумал, не послать ли нам букетик Кэти, учитывая, что она вроде как несёт ответственность за всё это.       — Это неплохая идея. Я так и не ответила на её письма, так что, полагаю, она решила, что я больше с ней не разговариваю.       — Приятно знать, что я не единственный, чьи письма ты игнорируешь, — сказал он, накручивая прядь моих волос на указательный палец.       Я вздохнула.       — Я не собиралась ввязываться в эту неразбериху перед работой и уж точно не без вина. Насколько я знала, это было письмо, в котором говорилось, что ты больше не хочешь меня видеть и теперь чувствуешь себя некомфортно рядом со мной.       — Как думаешь, у флористов есть открытки с надписью «спасибо за содействие в невероятном сексе» или мне сделать свою?       — Во-первых, я не думаю, что такая открытка существует, потому что флористы, вероятно, разумные люди, и, во-вторых, я правда не думаю, что необходимо включать подобные сантименты в какой-либо форме во всё, что мы отправим Кэти.       — Почему? Это был невероятный секс, и это произошло из-за неё.       — Я не думаю, что это та информация, которую Кэти хочет или должна знать. И технический, я пришла в магазин только потому, что получила сову от своей сестры с просьбой забрать подарок моего племянника на день рождения, — напомнила я. — И я уж точно не отправлю такую открытку Куинн.       — Полагаю, ты также могла бы отдать должное тому, кто не позаботился о том, чтобы Противоскользящие чары на полу были функциональны. И это ответственность… — на его лице отразился ужас, — Фреда.       — Итак, я думаю, мы оба можем согласиться с тем, что твоя идея для открытки ужасна, и мы можем просто написать Кэти что-то вроде «Сюрприз! Мы теперь встречаемся, спасибо, что переборщила с алкоголем и поделилась чужим секретом»…       Джордж приподнял бровь.       — Мы теперь встречаемся?       Мои щёки вспыхнули.       — Ну… я надеялась на это… но, полагаю, нам нужно это обсудить.       Он пожал плечами.       — Зачем утруждать себя обсуждением, когда мы на одной волне?       У меня было ощущение, что улыбка на моём лице была чрезвычайно глупой, но мне было всё равно.       — Тогда ладно.       — Что нам следует обсудить, так это то, собираемся ли мы остаться здесь, или опробуем душ, мой стол или кухонный стол… — сказал он, и его ухмылка стала игривой, когда он притянул меня ближе к себе.       — Хмм, — я оседлала его колени и откинулась назад, потягиваясь, в чём не было большой необходимости. — Я думаю, что хотела бы остаться здесь. Хочу попробовать быть сверху.       Джордж глубоко вздохнул и посмотрел на меня таким голодным взглядом, что у меня внутри всё перевернулось в предвкушении. Я чувствовала, как он твердеет подо мной.       — Думаю, нужно будет взять букет побольше, — сказал он, когда его пальцы скользнули между моих ног.

***

      После этого День святого Валентина уже не был таким ужасным.       Следующие несколько десятилетий мы посылали Кэти цветы на каждое четырнадцатое февраля. Однажды Джорджу всё-таки удалось вложить благодарственную открытку, которую он сделал из плотной бумаги, блёсток и красок, позаимствованных из корзины для рукоделия нашего пятилетнего ребёнка — и, слава богу, она ещё не умела читать, потому что тогда мне пришлось бы объяснять, почему папа делал открытку с надписью «Спасибо за содействие невероятному сексу» для тёти Кэти и что вообще такое секс.       К слову, он был прав насчёт письменного и кухонного столов: они были идеальной высоты.