Мы всегда будем вместе.

— Ты говорил, что всё будет хорошо. Сэм, его маленький Сэмми, который всегда держался за него, сейчас стоял в паре шагов, будучи уже взрослым и сильным парнем, и смотрел на него, как на врага народа, говоря с отчаянностью, с ощутимой потерей чего-то важного. Только неизвестно, какая потеря больше ударила по нему, потому что они оба потеряли многое и продолжают терять, хотя стараются изо всех сил прекратить это всё. — Что ещë я должен говорить своему младшему брату? "Всё дерьмово в мире, а мы сами в ещё большем дерьме?" Чёрт возьми, Сэмми! Не отворачивайся, когда я говорю с тобой! — Дин повышает голос, по привычке командуя, что слышно в его приказном тоне, но, в действительности, это действует на Сэма, который на самом деле только хочет видеть лицо Дина и его эмоции, а приказы совсем не внушают страха или желания противиться, как было с приказами отца. С приказами, а не просьбами или советами. Дин делал это иначе, когда того требовала ситуация или при потере самообладания, а у отца это было в привычке, из желания управлять собственными сыновьями. Может это и было желанием сберечь их, но порой такое желание отца помочь им только усугубляло положение, если не брать в счёт последнее, что он сделал, ради них обоих, спасая Дина. И Сэм благодарен, но благодарить уже и некого, кроме самого старшего брата, который по сей день был с ним, несмотря на все тяжёлые ноши, что скинули на их плечи. Сэм видит в брате героя, которого никто не воспринимает, как обычного человека, которого обычные люди не видят, потому что он скрывается под маской. И только Сэм и некоторые знакомые, которых можно пересчитать по пальцам, помнят о них двоих, как об обычных людях. — Ещё немного и я потерял бы тебя, Дин. Неужели ты не понимаешь, что это самое худшее, что может случиться после всего?! — Сэм восклицает достаточно громко, срывается наконец, показывая своё переживание, несмотря на то, что пытался совладать с чувствами, а теперь ощутимо бьёт брата в плечо ладонью, отталкивая, но сразу же сам делает шаг к нему, возвращая это маленькие расстояние между ними, которое неприятно старшему, как бы не врал, что ему всё равно. Эти разговоры о потере друг друга никогда до добра не доводят, ведут к чему-то серьёзному, а Дин привык переводить в шутку, но сейчас молчит, уставившись на младшего. И последний это замечает, меняя злобное выражение лица на озадаченное, замечая слишком наглую улыбку брата. — Сэмми боялся потерять старшего братца? Да брось! Ты от меня не отделаешься даже сейчас, хватит нюни распускать, — старший Винчестер улыбается в своей манере, скрывает переживания умело, но для Сэма это слишком очевидно, поэтому он судорожно проводит руками по отросшим волосам, чуть сжав у корней, и отворачивается к каньону, возле которого они встали. Чёрт бы побрал его самого за просьбу остановиться в таком уютном месте, когда разговор достаточно неудобный и причиняет только дискомфорт. Сжимает руки в кулаки, сразу разжимая, стараясь так создать иллюзию того, что отпускает все переживания, но шутка брата слишком плотно заседает в голове, а он чует тяжёлый взгляд на себе, от чего становится не по себе. Слишком тихо ночью в будние дни, слишком темно, а на душе всё неспокойно. — Ты должен помнить, что опасность есть всегда, Сэм. Тебе ли не знать об этом? — Дин обходит машину сзади, задавая, скорее, риторический вопрос, чтобы нарушить тишину, которая уже давит на голову, точно тяжёлый пресс, а останавливается только перед братом, несмотря на то, что сзади достаточно опасный обрыв, с которого лететь далеко и долго, если оступиться, только старшего такие вещи не волнуют, когда есть беспокойство за брата, которое он наконец показывает, уставившись в его более светлые зелёные глаза, замечая в них поблëскивание, а выражение лица Сэма вызывает у него только хмурость и лёгкую улыбку для того, чтобы успокоить, — Нас даже смерть не разлучит. Мы всегда будем вместе, слышишь? На вопрос Сэм кивает, но на лице так и проскальзывает тень сомнения, которая достаточно сильно раздражает Дина, который не любит, когда ему не доверяют, даже в таких вещах, потому и сам хмурится, положив руку на плечо брата, которое довольно сильно сжимает, то ли от злости, то ли от желания показать, что он даже сейчас рядом, пусть у них небольшой конфликт, который вообще-то можно решить быстро. Только оба упëртые и совершенно разные, но так идеально дополняют друг друга, что даже не верят сами. Дин знает, что Сэм для него как глоток свежего воздуха, как большая частичка жизни, которая необходима, а Дин для Сэма - тот, кто вытянет из всей тьмы и покажет, что такое жизнь. — Ещё немного и ты упадëшь, Дин, — Сэм кивает в сторону каньона обрывистого, указывая на опасное расстояние между ним и обрывом, а потом, устав от небольшого страха, тянет на себя брата за ту руку, которой тот держал его за плечо, но не отпускает, только сжав у кисти, точно просит отпустить, но Дин и без слов понимает, что ему необходимо совершенно другое. Старший тянет за плечо, притягивая к себе как-то нелепо, по-медвежьи, сгребает в свои объятия, намеренно чуть потянув вниз, от чего Сэм по инерции, по привычке, упирается подбородком в плечо брата и смирëнно обнимает в ответ, тяжело выдыхая. Редко, но метко. Руки Дина тёплые, обволакивают пеленой забвения, не держат против воли, но приносят столько радости и тепла, что Сэм наконец-то улыбается, пусть тот и не увидит. — Расплачься ещё. Каждой частью тела чувствую, как ты лыбишься, — Дин бурчит, недовольный тем, что его вынудили устроить нежности, а сам стоит на месте с еле заметной улыбкой, пряча её за тем, что поджимает губы, укладывая одну руку на спину, а другую на макушку, поглаживая непривычно длинные волосы, которые нарочно щупает, чтобы позлить, но потом целует ближе к макушке, невесомо, зная, что это необходимо. Сэм совсем тает и прижимается сильнее, прикрывая глаза с более искренней и широкой нелепой улыбкой. Разница в росте не играет такой роли, как их разница в возрасте, которая ощутима, как и в поведении: Дин порой играется, забавляется, но продолжает быть взрослым и ответственным. То, что нужно было Сэму, не всегда доставалось ему, но Дин - самое важное, что есть. И они двое принадлежат только друг другу. — Куртка провоняла алкоголем. Ты что, пивом её отпаривал? — Сэм возникает, когда наконец принюхивается к одежде брата, хотя какое-то время просто тыкался наугад, проводя кончиком носа по изгибам одежды, ближе к шее, но так и не коснулся её, чувствуя, как дрожит он и сам Дин, скорее всего, от наступающего ветра, а когда чувствует, как тот громко шикает и хлопает по спине, то смеётся, зная, что ответа ждать не стоит. Переживания и страх о потери друг друга будут всегда, но это можно забывать на некоторое время, в счастливые моменты, когда нужно будет только наслаждаться компанией друг друга и тем, что имеется, потому что то, что они обретают, порой исчезает навсегда. Исчезает всё, кроме их связи.