Истории Курильщика.

Когда он набинает ебла группке этих мудаков Фазанов, Курильщик не считает это нечестной дракой и уж тем более не думает что это плохо, выбивать из них спесь маленьких аристократишек, но очевидно, Шериф считает по-другому. Он хватает Курильщика за ухо и тянет, даже не вспоминая о крайней его неустойчивости. По итогу Курильщик падает на него сверху и сквозь зубы шипит ему не забывать почему же его определили к Фазанам. Все вечно не считают нужным помнить,что все что осталось от его ног, два обрубка, один по колено, другой же ноги нет почти до самого копчика и его странная манера ходьбы совсем не заскок. Воспитатель что-то бурчит в ответ, но поднимает и даже выдает обратно костыль, прежде чем снова начать песочить. Его запирают в Клетке на четыре дня.Курильщик не волнуется совершенно, Курильщику не впервой. Он вспарывает гибким бритвенным лезвием шов на обивке и засовывает руку в очередную заначку. В этот раз ему везет, в руке оказывается половина пачки Чапмана с бензиновой зажигалкой внутри и бульварная книжонка для развлечения. Курильщик ставит костыль в угол, неловко перебирая протезами движется к месту помягче, где искатели заначек, такие же как он, свалили пух из стен в здоровенную мягкую кучу. Плюхается грузно и вытягивает ноги с заметным облегчением, все же на протезах он не столь устойчив как на своих двоих. Неожиданно дверь в комнату скрипит и открывается. Внутрь впихивают кого-то высокого и у Курильщика с непривычки жжет глаза, Крыс до этого он видел только издалека и этот конкретный кажется ярче их всех вместе взятых, неизвестный плюхается задницей прямо на пол, но спешит встать на ноги, потягивается, разминая спину. Парень осматривается и глаза его цепляются за Курильщика. Тот вяло машет ему рукой, поджигая сигарету, сейчас он кажется себе чистеньким Фазаном в бывшей когда-то белой рубашке. И конечно, как мог Курильщик не узнать вожака Крыс – Рыжего, знаменитого даже среди этой половины дома, причем в самом плохом ампуа. Тот двигается к нему, рассматривает подозрительно, будто пытается отделить фазанью рубашечку от его тела. – Хочешь, сниму? - ухмыляется Курильщик, глядя ему в глаза. Вожаки имеют определенный авторитет, да, но не любят раболепства, это Курильщик усвоил за свой небольшой опыт с ними общения (в основном Сфинкса, изредка возникающего в заброшенном туалете, где Курильщик ныкается от бесконечных нравоучений) Рыжий молчит, Курильщик стягивает единственную вещь,связывающую его с Фазанами, и откидывает её куда-то в сторону, оставаясь в чёрной майке. С сигареты сыпется пепел , попадая в пустую банку от консервов, импровизированную пепельницу. – Заделись сигареткой - Курильщик протягивает пачку усевшемуся рядом Рыжему. – На, все равно тут нашел. - тянет он равнодушно и берется за книжку. Типичная бульварщина, даже странно думать откуда она тут, книги обычно наличествуют только в библиотеке на той стороне. Рыжий рядом хмуро курит, разглядывая его, кажется пытаясь дать ему определение, ярлык, отличный от его группы, с Фазаном он бы даже не заговорил. – Курильщик - косится на него брюнет. - Крестил Сфинкс.- Рыжий многозначительно кивает, это кажется облегчает ему задачу, ставит рычажок понимания на место. – Крестник Сфинкса, редкое зрелище, особенно Фазан. - Курильщик цыкает. – Ненадолго я останусь Фазаном, после выхода отсюда. - он доволен, правда. Существование с Фазанами со временем становится все невыносимее и все труднее подавлять в себе то, что они называют "дуростью" В конце-концов большинство времени Курильщик проводил в Могильнике, откуда выходил лишь на шумную и взбалмошную неФазанью сторону, наблюдал со стороны и набирался всякого. Он пропустил тот возраст когда в Фазанят вдалбливают местные порядки, поэтому не вписывался просто никак, упорно оставляя им синяки и ссадины на любые придирки. Рыжий вопросительно смотрит. – Думаю их разбитые лица не позволят Акуле замять инцидент. - пожимает плечами Курильщик деланно безразлично. Рыжий вдруг смеется, громко, запрокидывая голову назад и хлопает его по плечу так, что Курильщик сгибается пополам. – Эй! - вскрикивает он недовольно. Рыжий все еще смеется, размахивая длинными руками, будто в сожалении. – Ты вроде ничего такой, для Фазана- отдышавшись, одобрительно отзывается Рыжий. - Если переведут к Крысам буду тебе рад. - Курильщик удивленно на него смотрит. Что такого разглядел в нём Рыжий, что зовет в свою группу? Он смотрит на собственные красные кроссовки, ставшие началом конца. Надеть их было сложновато из-за недостаточной гибкости протеза, но Курильщик считает что это того стоит. В синем изоляторе зачастую тошно одному и он отчасти рад что сюда сунули ещё одного человека. Он понимает почему. Фазаны мягко говоря не ладят с другими группами, посадить Фазана и Крысу в одну Клетку значит сделать им обоим ещё хуже. Только вот Курильщик на Фазана не похож, все на ком строился его характер, жители Могильника, редкие прохожие, когда ему разрешали посидеть снаружи, да Сфинкс, приходящий и уходящий, как нерадивый отец, подавший на развод, но все еще мучающийся чувством вины. Рыжий смотрит на него как-то странно. Мертвым, невозможно усталым взглядом, который не прячут от Курильщика даже зеленые очки, практически зеркальные, но ничего не скрывающие от внимательного обитателя Могильника, знающего такие выражения лиц наизусть. Он слышал о Рыжем раньше, от пациентов и узников Могильных коек, слышал разговоры о нём, как восхваляющие, так и порочащие, нарекающие его Смертью во плоти. В Доме удивительно много тех, кто в Могильнике заперт кажется навсегда, остальные с грустью называли их тогда Спящими, говорили что тут остались просто их тела, и никто не знает, вернутся ли они однажды. Все что Курильщик понимал о том, что его сейчас окружает, он узнал от тяжелобольных, умирающих и просто пациентов, которые не считали зазорным рассказать пацану без Стаи о Доме, взамен на обещание помнить их. Он вздыхает, амулеты мертвецов холодят и согревают, почти невидимые, сплетенные из пожеланий, воспоминаний и сказок. – Ты не снился мне, Рыжий - Курильщик смело зрит прямо в бездны его глаз - Так зачем смотришь на меня как на одного из покойников? - Рыжий не находится что ответить, он ошарашен и его лицо в мгновение теряет всю накопленную скорбь. – Откуда ты.. - начинает он то ли осторожно, то ли с наездом, будто сам еще не определился. – Я очень много времени провёл в Могильнике и каждый кто там появлялся, рассказывали мне что-то , что бы я принёс их истории будущим поколениям, или хотя бы кто-то помнил о том, что они тут когда-то были. - Курильщик пространно рассекает воздух руками. - Кажется сейчас мне не составит труда создать летопись Дома. - грустно улыбается он, глядя на свой костыль в углу. Книжка оказывается забытой, откинутая в сторону неловким движением руки. - Хотя, она все равно не будет полной, даже со всеми теми историями, мной выслушанными, все что происходит в Доме знает только Слепой, и я не думаю что он способен рассказать мне что-то. - Курильщик пожимает плечами, переводя наконец взгляд на Рыжего. Тот , кажется полон интереса к открывшимся перспективам. Он упорно называет его этим скрипучим именем – Эрик и причитает что когда он только пришёл Курильщик был "таким хорошим мальчиком". Курильщик про себя вспоминает что тогда родители даже навещали его иногда, пусть и с полными жалости лицами. –... в общем, Акула решил тебя перевести. - заканчивает Шериф и смотрит на него сочувственно, очевидно считая что лучше бы " Эрик" остался у этих придурков Фазанов. По правде говоря, Курильщик сталкивался с остальным Домом не так много раз, но он все больше убеждается, что лучше его даже пырнут где-то в коридоре чем продолжать так жить. Курильщик кивает, мол, понял и они продолжают пересекать Фазанье крыло, отдраенное до блеска, как и обычно у любимчиков директора. Они входят в кабинет, Курильщик пинает дверь и она распахивается, не так резко как хотелось, но это все равно заставляет Акулу вздрогнуть , а потом недовольно зыркнуть ему прямо в лицо своими пятнистыми глазами, Курильщик смотрит вверх и с удовлетворением отмечает что огнетушитель тоже вздрогнул, будто от неожиданности, в последнее время даже увещевания "их любимого директора" о " штырях толщиной с его палец" не заставляют его держаться неподвижно. Директор споро вылетает из-за своего стола, струсив от этой дрожи, Курильщик пропускает Шерифа вперёд и кончиками пальцев касается двери, почему-то задумываясь о том, умеют ли они испытывать боль. Акула что-то говорит, сердито хмуря свои брови-гусеницы, кажется, проклинает его за порчу личика очередного своего любимчика. Огнетушитель выглядит как-то грустно, впрочем так он выглядит каждый раз когда Курильщик попадает сюда. Может он скучает по прошлому месту жительства? Кажется он раньше стоял на той стороне Дома, там наверное ему было веселее. Думая о загрустившем огнетушителе, Курильщик направляется к выходу вместе с Шерифом, у двери уже стоят его скромные пожитки. "Типичные Фазаны" -фыркает он, с трудом наклоняясь к своей поклаже, сложив костыли в одну руку. Шериф провожает его до границы крыла, и хлопнув по плечу исчезает в бежевых, замызганных жирной пылью и старостью стенах. Перед Курильщиком простирается Та сторона, та самая, о которой с ужасом говорили его "состайники". Все вокруг кружится и рябит, толпятся Логи и Крысы, снова что-то не поделившие с Псами, а редкие гости коридоров – Птицы, воркуют над своими растениями. Чисто телесная фигура Сфинкса ясно видна Курильшику сквозь эту толпу, тот кидает на него зовуший взгляд и начинает удаляться, оставляя преследование на усмотрение новичка. Тот не робеет, распихивает локтями всех кто пытается ему помешать и слыша вдогонку громкий мат, споро перебирает протезами, предпочтя скорость устойчивости. По мере удаления от толпы коридоры пустеют и Сфинкс замедляется, скоро они идут плечом к плечу, правда молчат все так же. Курильщик смотрит по сторонам, на расписанные стены, и редких прохожих, странно на него косящихся. На момент он задумывается и тут же встает на месте, снимает с себя рубашку, всю в краске и траве, но все еще где-то белую, буквально сверкающее сквозь грязь наследие Фазанов. Рубашка исчезает в спортивной сумке, щелкает молния и вокруг будто сразу становится темнее, приятно темнее на взгляд Курильщика. Сфинкс одобрительно кивает, снова отворачиваясь, но возобновлять шаг не спешит, ждет пока тот, пошатываясь, встанет, даже подставляет плечо его руке, пока Курильщик крепко не облокотится на костыли. Они продолжают свой путь до двери в конце коридора с выцарапанной цифрой 4 на ней. Дверь тоже вся исписанная то ли краской ,то ли маркерами но от этого она кажется Курильщику выделяющейся на фоне потемневших от времени стен вокруг. Сфинкс пинает её и та послушно распахивается являя миру такую же сумрачную как коридор ,комнату. Вожак заходит внутрь, и тут же приземляется на кровать, оставляя знакомство с новыми состайниками самому Курильщику. Раздаётся грохот и ему под ноги буквально вываливается нечто цветастое и лохматое, продолжая что-то щебетать, кажется необязательное для понимания. Брюнет отодвигает от себя костыли и , поймав равновесие, наклоняется к первому человеку, встреченному им тут. Изначально принятый им за Ходячего, Колясник поднимается на руках и внимательно взглянув ему прямо в глаза , замолкает. Курильщик, поднатужившись, приподнимает его и усаживает обратно в кресло. Руки на ощупь кажутся необычно шершавыми, и кинув на них взгляд Курильщик различает блестки, видимо с чужой жилетки. Опираться на протезы становится тяжело, но вдруг со скрипом к нему будто сам пододвигается стул. – Спасибо - кидает он в пустоту и делает вид что не различает судорожного вздоха последовавшего за этим. Курильщик молчит, молчат и "новые знакомые" Если честно, брюнет просто не знает как и стоит ли спрашивать их клички, всех их он знает, хоть и заочно. В комнате царит хаос, всюду штопанные одеяла, коробки, бусины и Шакальи настойки в банках. Обитатели сидят по всему помещению, на кроватях и полу, играют в карты, что-то перебирают и просто лежат, бросая исподтишка любопытные взгляды на новичка. Так бы это молчание и продолжалось если бы не распахнувшаяся входная дверь, впустившая в помещение крысиный дух вместе с Рыжим. Тот смело шагает внутрь и остановившись рядом с Курильщиком сует ему в руку бутылку с подозрительно булькающей жидкостью, в простонародье зовущейся Крысиной настойкой. – Ну что, с новосельем, Курильщик. - Рыжий от души хлопает его по спине, вложив всю свою садистскую душу. - Ааа, у вас период неловкого молчания? - вопрос показался Курильщику риторическим, но и съязвить в ответ он физически не смог, все еще не оправившись от дружелюбия крысиного Вожака. – Отродье дьявольское, блин - скрипуче выдавливает новоявленный член стаи, согнувшийся пополам. Рыжий хлопает его по спине ещё раз, но теперь как-то даже нежно, в сожалении. – Да ладно тебе, привыкнешь. - ободряюще произносит он и уносится обратно, как всегда спешащий направить стаю с пути к суициду. - Пока-пока детишки, ещё увидимся! – Ага, - хмуро отзывается Курильщик, разгибаясь, силушки, несмотря на травмы, у Рыжего в избытке и контролирует он её не особо старательно. – Я, как вы уже поняли, Курильщик. - он чешет затылок и, цыкнув, достает из волос презик, которые Рыжий втыкает всюду. - Выпадают они из него что-ли Табаки хихикает и протянув руку, наматывает на пальцы амулеты мертвецов, которыми Курильщик обмотан почти полностью. – А ты интересный, Курильщик, пожалуй ты мне нравишься. - он ковыряется, перезвякивает монетками и бусинками , кажется истории рассказывают ему сами о себе. – Хочешь отдам тебе одну? - Курильщик улыбается, ему нравится чужой интерес к старым историям, к простым сплетням, завязанным у него на шее и запястьях. – Пожалуй время ещё не пришло, - Шакал понур, он и сам хочет, но видимо и правда не сейчас. – Я могу рассказать и потом, не волнуйся. - Брюнет не прикасается к нитям осознанно, боится что затянет, но пожалуй был бы не против сделать это если кто-то послушает что он расскажет. Табаки это приободряет и он тянет Курильщика посмотреть на его коллекции, которых великое множество. Тот послушно встает, ощущая себя старшим братом и идёт, прихрамывая, к чужой койке, параллельно обнаруживая свои вещи и костыли на соседней. Призрак этой комнаты – Македонский, судя по историям, настоящий ангел. Курильщик благодарит его про себя, но, кажется, тот слышит это даже так. Спустя полчаса рассказов Шакала, бывший Фазан ощущает себя здесь как дома, катая слетевшую к нему ворону на протезе, и препираясь с аристократичного вида колясником которого все называют Лордом. Тот кажется Курильщику заносчивым и вредным, но отнюдь не плохим, особенно когда в порыве спора подпрыгивает на кровати, валится вперёд, и только благодаря подставленным рукам не убивается об пол, заботливо поднятый Курильщиком обратно. Вечер наступает незаметно под откупоренную Хвойную и галдеж Табаки, который уже валяется на подушках, пользуясь тем, что их кровати ничем не разделены. У Курильщика в руках блокнот, а в блокноте лица, уже знакомые, но ещё не изученные до последней родинки, что ещё предстоит. Лорд тоже тут, растрепанный и румяный после наливки, почему то тоже на его кровати, посапывает, прикрывшись от света рукой. Черный уже успевший поговорить с ним о чем-то абсолютно бессмысленном, вроде картин и театра под странным взглядом Шакала, теперь молча читает, игнорируя всех и вся. Горбач просто свешивается вниз, жмет ему руку посреди вечера и снова забирается наверх, что-то наигрывать на грубой флейте.За окном темнеет, гаснет свет в коридорах и Сфинкс пяткой бьет по выключателю, оставляя лишь луне да паре светильников примотанных к изголовьям кроватей рассеивать ночную тьму. Табаки дрыхнет в странной позе, растопырившись как лягушка перед смертью, уснул во время чтения Черный, уронив книгу на лицо, Толстый так и не просыпался весь вечер и сейчас продолжает спать , похрапывая как свинка. И теперь Курильщик ясно слышит Македонского, и тот знает что его слышат, подбирается поближе, любопытствуя, сверкает глазами из-за изголовья. Македонскому не нравятся люди. Ну, по крайней мере он не любит новичков. Конечно, большинство времени его не видно, но новые люди вносят новый хаос в уже устоявшуюся атмосферу Четвертой, а это новые беспокойства. Но, пожалуй, Македонский любит истории, стал тяготеть к ним ещё когда только попал в Дом, когда хотел узнать как можно больше об окружающих, как птенец , тычущийся во все углы клювиком. Македонский заламывает пальцы, пока парень назвавшийся Курильщиком, терпеливо слушает как Табаки распинается про методы приготовления настоек. Он не понимает что чувствовать и приходит в крайнюю степень тревожности, что даже слегка скрипит половицей прямо за спиной Сфинкса. Тот поворачивается, поднимает удивленно надбровные дуги, смотрит своими умными глазами, мол, что это ты, Македонский, но буквально через секунду уже понятливо усмехается. Такой он, Сфинкс, умный как египетская кошка, та самая, которым поклонялись как Богам. Мгновение, и тот снова и ухом в его сторону не ведёт, скрестив ноги в мешковатых штанах на кровати. Что же, думает Македонский, стоит понаблюдать для начала. Это ему не характерно, Македонский не наблюдает, Македонский лишь существует в комнате и совершенно не желает это менять. Он не хочет быть заметным, не хочет чтобы этот парень смотрел на него, но у Курильщика все тело в историях, и остатки любопытства что Македонский в себе сохраняет, настойчиво сверлят заднюю часть черепа. Размышления отнимают много сил и когда все засыпают, на сомнения их не остаётся. Македонский делает шаг, второй, и вскоре обнаруживает себя, подобравшимся совсем близко, их разделяет только длина кровати, на которой Курильщик уже как родной, а вокруг него тела Табаки с Лордом, исчерпавших в конец свой словарный запас.