На пересечении сотен дорог

«Совпали маршруты, и время, и дни. Совсем неслучайно столкнулись они.» Я не разговариваю по утрам. Меня в значительной степени раздражает, когда со мной пытаются завести диалог, едва я встал с кровати, только-только открыв глаза. Драгоценный сердцу Петербург ничуть не удивил и сегодняшним утром. Слыша гласный ливень из под старой рамки окна, что пропускала осеннюю стужу, хотелось лишь сильнее закутаться в одеяло. Посылая к чертям и уже проснувшегося соседа комнаты в своём общежитии, и одиозного преподавателя, который, как назло, вел сегодня первую пару. Говоря афоризмами: я заебался. Давеча начался первый семестр. Но под моими глазами уже просматривались красивущие синяки, которые прекрасно дополнял бледный цвет кожи, да чёрные пряди волос, явно молящие о мытье. Мое лицо, еле выделявшееся на фоне серых простыней, не отличалось ни красотой, ни правильностью черт. Анемичный, несуразный юноша. Очевидно, весьма апатичный. Это описание подходило как нельзя идеально. И вновь осенняя хандра впридачу. До чего же мне холодно. —Утречко доброе. Со стороны моего сожителя послышался зевок, сопровождавшийся каким-то хныканьем. Бога ради, и его можно понять. — Пять пар….А может оно мне нахуй не надо, м? -парень перекатился набок, почесывая затылок и усиленно моргая, дабы проснуться окончательно. Меня же любой посторонний звук выводил из себя. Включая и его болтовню с утра пораньше. Но оставалось лишь молча хмурить бровки и проклинать университетские будни, продолжая лежать в кровати. Когда я и сам старался пересилить желание послать все нахуй, мельком глянул на сожителя, что несчастно поглядывал на окошко. В настоящее время улица его явно не влекла и не совсем уж привлекала. Как и меня. —По расписанию сегодня посуда на тебе, Федь. —Крайне рад это слышать. Этот день последовательно становился все хуже и хуже. —Жабка на экзамене завалит, коли снова на пару не явлюсь. С противоположной кровати послышался приглушённый смех. —Интересно почему? —А мне казалось, что я тогда тихонько прошептал вполне тактичное пожелание найти ей мужчину сердца. Я еле заметно ухмыльнулся, а в памяти всплыл тот чудный момент. Выражение ее моськи стоило всего. —А может, и не одного…. Расплываясь в улыбке, мой сожитель старался всеми силами перебороть зевоту, параллельно сдерживая хихикание. —«Сто хуев ей в задницу»- верх культурности и субординации. Бесспорно, Фёдор Михайлович! Остаётся только передать этим джентельменам мои искренние соболезнования. С громким вздохом зарываясь в одеяло, я повернулся лицом к стене. —Она одним запахом своего парфюма наносит смертельный урон в радиусе ближайших трех метров. Они помрут раньше. Тут он уже заливался простодушным смехом, пока я продолжал своё изречение. —Но, увы, нам не повезло. Эта амфибия все сильнее теряет дар обоняния с каждым годом. Полагаю, спустя семестр мы все вымрем от этого аромата. Посмеиваясь, юноша укрылся одеялом с головой. —Прекрасно. Делая последний тяжёлый вздох в свою подушку, я нехотя и со скрежетом в зубах расстался с одеялом, буквально сползая на пол. Закрыв на пару секунд глаза ладонями и, представляя сегодняшний, без сомнения, чудеснейший денёк, я заставил себя встать и умыться. Завтрак, состоящий из двух самых дешёвых косяков с ларька. Пальто, что я надел, все ещё неясно воспринимая окружающий мир. Все это обыденность. Нацепив старые наушники, оставалось лишь отправляться на знакомую десятичасовую каторгу. Идя по мокрому тротуару, я мимолётом поглядывал на людей, создававших суету, спешащих куда-то. Как много дорог. И со всех слышится гомон толпы недовольных горожан. Люди зачастую с негодованием относятся к осадкам. Человеку осенний дождь несет предчувствие разлуки и еще какое-то необъяснимое чувство щемящей грусти. Быть может, сожаление о чем-то светлом, но не случившемся этим летом. А я думаю лишь о том, что мечтаю выспаться. Под звук дождя спится просто прекрасно. Незачем спешить. Потянувшись к телефону, дабы переключить песню, я просто полетел вниз. Прямо на твердющий и впридачу мокрый асфальт. Все произошло так быстро, что и возмутиться не успеешь. До чего же стремительно могут развиваться события. Тем не менее, я лежал под пареньком, что сбил меня, пока летел невесть куда. —Ой-ей-ей. Извини-извини меня. Удивительно. Он внаглую сбил человека, влетев со всей скорости, но умудрился ведь выставить идиотом меня. —И вообще. Ты чего столбом стоишь на светофоре? Там зелёный ещё горел, если ты не заметил! Я хотел его ударить. Но вместо такой деструктивной реакции было решено морально убить в край охуевшего незнакомца тоном, с которым я продолжил диалог. —А если ты не заметил, то укажу на то, что благодаря тебе я лежу задницей в луже. По-моему окончательно проснулся я лишь сейчас. Бога ради, до чего же я зол. —Клянусь. Ты вылижешь это пальто. Наконец до него дошло, что было бы славным умозаключением слезть с меня. —Извини. Парень быстро протянул мне руку, которую я, разумеется, не принял, встав самостоятельно. —Я очень спешу! —А я очень злюсь. —Мне нужно бежать. —А мне вот спешить некуда. Но чрезмерно спешащий так же опаздывает, как и чрезмерно медлящий. Посему, любезный, своими ручками его стирать и сушить будешь. Сделав небольшую паузу и оглядев многострадальное пальто ,на нижней части которого красовалось огромное пятно, я сморщил лицо в таком отвращении, что можно было подумать о приближающихся рвотных позывах, готовых в скором времени вырваться наружу. —Гуманитарный университет профсоюзов в пяти минутах отсюда. И направимся мы с тобой туда. Если я опоздаю на первую пару, сам меня выгораживать станешь. Уничтожающе подглядывая на малоприятного мне человека, я отчаянно пытался понять, с чего же этот идиот снова давит лыбу. —Так мы с тобой из одного университета! Юноша прямо засветился. Взяв за рукав пальто, он чуть ли не за ручку потащил меня к пешеходному переходу. Думаю, столкнувшись с подобным нахальством, любой человек потеряет дар речи. Выходящая за все рамки фривольность. —В туалете все и высушим тогда! А я тебя раньше не видел! Первокурсник, чтоли? —Помолчи. Я был готов его покусать. —Охо-хо. Выглядишь болезненно, бедняга. Третьекурсник? —Ты меня утомил. —Ну скажи хоть! —Тебя так волнует моя персона. Любопытно, чем же продиктован такой интерес? Собеседник театрально закатил глаза. После сморщив носик. —До чего же ты нудный. С горем пополам и с не замокающим ни на мгновение путеводителем я ,наконец, добрел до этого ярко-оранжевого сооружения, мозолившего глаза. За то время, как мы шли, он выболтал все, что только было можно. Юноша был крайне сообщителен и разбитен: полная моя противоположность во всех отношениях. Помимо своей очевидной артистичности, он обладал и другим талантом: неоспоримой красотой. Не мог я не подметить столь очевидной детали в этом человеке. А красота—разновидность таланта. Более того, она превыше таланта, поскольку не нуждается в разъяснении. Слушая его беспрерывный поток слов, я в последствии узнал и имя парня. Уверяю, ещё пара минут, и я бы точно получил сведения о пароле его банковской карточки и познания о полной родословной впридачу. Удивительно то, что я ещё не прибил Николая. Полагаю,в детстве ему часто грозились отрезать язык. У меня чуть уши не отвалились. —Оп. Вот мы и пришли! Зайдя в туалет, я внимательно осмотрел довольно жалкое на вид жидкое мыло и включил всегдашне ледяную воду, подставив под струю палец. Да. Как всегда холодная. Сушилка для рук не работала. Очаровательно. На что я только рассчитывал. Глубоко вздохнув, я пытался осознать, за что Господь мне дал такое наказание. Николай хлопнул меня по плечу. Казалось, со всей мощи. Вызывая этим только недавно утихшую боль в спине. Я уже и не знал в каком положении мне стоило читать книги, дабы все части моего тела не затекли и не отвалились разом. —Предлагаю после пар зайти ко мне. Замочим твое пальтишко, а потом я в стиралке все прокручу! Николай глянул на меня и добавил: —Выглядишь ты так себе. Поэтому оставайся с ночевой. У меня квартирка недалеко от Универа! Смотря на него исподлобья, у меня появилось неотъемлемое желание дать по мордашке за такие комплименты. —Так себе..? —Ты выйдешь на улицу без пальто- заболеешь и сдохнешь. А я все таки мальчик сердобольный. Так что покедова! Встретимся пото-о-ом! Выбегая из туалета, Николай вновь понёсся со всей скорости прочь, оставив меня одного. На пару я пришёл. Хоть и с опозданием. Но после секундного пренебрежительного взгляда Жабка продолжила свою монотонную лекцию, совсем не заостряя на мне внимания. Прямо за мной, спустя секунду в аудиторию зашёл сконфуженный и растерянный студент. Очевидно, первокурсник. —Извините, а можно вас на секундочку?- обратился он к Жабке, что тотчас скорчила негодующую гримасу. Запоминать имена преподавателей студентам откровенно впадлу. Посему прозвища в университете играют значительную роль. Низенькая, дородная и всегда недовольная преподавательница с кругленькими глазками быстро получила своё. Кто-то даже утверждал, что однажды она квакнула на паре. Охотно верится. К наискучнейшим, совсем не отличавшимся особыми признаками преподавателям обращались полюбившимся всем «Извините». Могу исправиться. Так общались ко всем преподавателям. Бесспорно, с мнимой учтивостью. Всё это традиции, передававшиеся из поколения в поколение студентов. Время от времени отвлекаясь на однокурсницу, не подававшую признаков жизни, я и сам вскоре отрубился. Но лежать десять часов в одной аудитории, в открытую посапывая- блаженство, которого я ,увы, не мог себе позволить. Пришлось уж побегать по этажам, как и всем остальным. Но день — явление скоротечное. Особенно день, потраченный впустую. Эдвард Каммингс утверждал, что таковым можно его считать, коли он прожит без смеха. Когда не происходит ничего особенного, на тебя накатывает волна тоски и такое утомляющее чувство одиночества, что ты с ним со временем свыкаешься. Но с каждым разом оно утомляет тебя все больше и больше. Пока ты не превратишься в усталого человека, глаза которого окрашивают синяки, пока губы зажимают очередную дешёвую сигару, прокуренную в тихом рутинном покое. —Как много времени своей жизни мы тратим на ожидание. Согласись, Николай. Именно с этой фразой я подошел к особе, что уже не скрывая гундела от скуки, выжидая меня. —Пришёл. Бога ради, ты почему не предупредил, что у вас пять пар? Я уже завя-ял. Лениво вставая с бордюра, он ,кривясь, продолжал бухнеть. —Задница квадратная уже. —Немного фотосинтеза, цветочек мой, и зацветешь, как прежде. Посмотрев на его усталую и непонимающую мордашку, я просто дал трактовку. —Поешь и мгновенно бурчать перестанешь.А коли накормишь и меня, то буду очень признателен. —Угу. Пойдём уже. *** Достаточно изменения в графике всего одного дня, и все сразу может поменяться. Так я и обзавёлся другом. Уверен, что та вкусная картошечка очень сильно повлияла на меня. А впоследствии и на наши взаимоотношения. *** —Любопытно, куда же делась твоя не сползающая улыбка. —Сегодня был не очень хороший, точнее, очень хреновый день! Меня могут отчислить. Сегодня вызывали на ковёр, а я опоздал… Дали последний шанс. И вправду. Посмотрев на него, сразу чувствовался отклик сегодняшнего дня. И далеко не самого приятного. —Твое дело—покрутить языком. Это ты делать умеешь. Требуется лишь вбить им в головы тот факт, что ты являешься покладистым и подобающим студентом. Делов то. Его всегдашнее симпатичное личико окрасила какая-то отчаянная улыбка. —Прогулы, срывы пар, ссоры с преподавателями. После секундного молчания, он виноватым тоном продолжил. —А ещё я ручку Жабы в окно выкинул.. Какие бы соболезнования я не старался преподнести, ситуация была донельзя забавной. —Дорогой Николай, у тебя был такой огромный выбор действий и вещей. Столько вариантов, столько возможностей. Сдерживать смех становилось все сложнее. —Но ты решил выкинуть….Ручку? Парень обиженно сузил глаза, глянув на меня. —Она мне тыкнула ею прямо в лоб! —Ох…да как она посмела… То посмеиваясь, то давясь воздухом от еле сдерживающегося хохота, я шёл рядом. Этот день точно стал чуточку лучше. —Побыть твоим адвокатом, страдалец несчастный и униженный? —А ты поможешь подобрать слова….? Коля выжидающе глянул на меня, крутя пальцем в воздухе. Он все ещё не знал моего имени. —Фёдор. Называй меня так. —Отлично! Поможешь, Феденька? Расположившись рядом с университетским парком и ходя взад вперёд, я ожидал своего нового бедолажного друга. Вчера, расписывая от корки до корки все возможные варианты развития событий, я придумывал ответы на все предъявления, которые могли сказать Николаю в лоб. А их было пруд пруди. Но не зря же я напрягал извилины полночи? Расслышав приближающийся ко мне топот, я бегло повернулся. И тотчас же оказался в объятиях друга, что, казалось, притупили поступление кислорода в лёгкие. Настолько крепких и благодарственных. Даже и не верилось, что они были адресованы мне. На сердце внезапным вихрем разлилось приятное тепло. Люди всегда ощущают трепет, когда касаются друг друга иль я настолько отвык от подобного и мое тело отвечает таким действиям со стороны бабочками? Не секрет, что они являются реакцией организма на стресс. Но неведомое ранее пугает, ведь так? Мне кажется, что при объятиях люди оставляют отпечатки в душах друг друга. Я обнял в ответ. Его не отчислили. *** Литераторы, да и просто весьма гуманные люди, утверждают, что дружба-не то, из чего можно извлечь выгоду. В корни несогласен с этим высказыванием. Хотя, возможно, это лишь занятная информация, в которой явно подкачала подача. Зачастую друзья помогают друг-другу. Неправда ли? Бесспорно. После почти что состоявшегося отчисления, репутация, отношение преподавателей ,да и в целом реноме Николая висели на волоске. Любопытно, кто же ночами напролёт учил юношу уму разуму, активно вдалбливая знания в его головушку? Очевидно, что я. Будучи безмерно везучим студентом, у Коли имелась собственная квартира, в которой я уже успел обустроиться. Медленно, но верно метив территорию окурками, за которые впоследствии получал по шапке. И все чаще и чаще оставаясь с ночевой. Привлекала меня и ее неотдаленность от университета. А полный во все времена холодильник был сладким дополнением. Как принято говорить: Стипендия не резиновая. В отличие от моего живота. Сопоставив все плюсы и минусы, мы пришли к выводу, что прекрасно уживёмся. Лицом я был словно равнодушен этой новости. Но что-то в моей душе искренне ликовало тогда. Вещи, что приносят радость,необязательно должны быть исключительно необыкновенными. Прекрасное кроется и в тривиальности: Кружка остывшего чая. Игры в карты, продолжавшиеся до полуночи. Старые кассеты с уже полюбившимися мне песнями. Эта новая обыденность не была заурядной и утомляющей. Совсем наоборот. Я научился жить, а не существовать, пролистывая день за днём. А это редчайшая способность человека. —Федь, тебе чаек с лимончиком? —С лимончиком. Ближе к декабрю я перебрался в уже родную мне квартирку окончательно. Днями напролёт мы оба готовились к предстоявшим экзаменам, проклиная каждый из них и явно получая от этого немалое удовольствие. Сон стал чем то вроде одного из семи чудес света. Уже и позабылось мне, что это такое. —Я устал. Захлопнув ноутбук, Николай упал на спинку стула, прижимая ладони к лицу и стараясь не отрубиться в последующие пару секунд. —Коль, я стараюсь поспать в мгновения, когда моргаю, дабы наверстать все упущенные бессонные ночи и не вымереть к январю. Вот коли бы мои конечности не мёрзли даже под тремя слоями одеял, я бы жаловался на мир намного реже. —Я хочу слушать Новогодние сказки, а не шестичасовые лекции. Устремив взгляд в окно, его личико стало ещё более кислым. Если быть честным, погода также не радовала. Ночью метель. Утром грязевые ванны. Последующей ночью они превращались в грязевые моря. Всю эту серую картину дополняли убивающие к чертям настроение цены на мандарины. —Ко-о-оль. Сожитель устало оторвав взгляд от окна, повернулся ко мне. —Да-а-а, Федь? —Мне такой сон приснился. Лучше любой сказки. Гримасу на моем заебавшемся лице можно было даже счесть за улыбку. —Послушаешь? —Рассказывай. —Жабка на вертолёте в озеро улетела. Я заулыбайся ещё пуще, услышав усталый смех. —А я думал, что жабы—существа земноводные. —А наша птичка. Водяная. —Я сейчас представил ее с крыльями бабочки за спиной. —Я тоже. Повернувшись лицом к парню, я, сам того не осознавая, пробегал глазами по его белокурым волосам, таким прекрасным чертам лица, изящным расслабленным рукам. Сонливость вскоре улетучилась. Это так нелепо. Но мне просто хотелось смотреть на него. Смотреть целую вечность, не отрываясь ни на миг. Тысячу раз я желал сжать его руку при объятиях. И тысячу раз я сдерживал свой порыв. Пребывая в смятении мне хотелось сказать, что я его люблю, но я не мог. Наконец я осознал, что влюбился в него, когда у меня не получалось уснуть. Ибо реальность стала лучше любых снов. А мои мечтания… Я отчаянно не принимал все те слащавые сюжеты, что хотелось додумывать каждую последующую ночь. Мое сознание упорно избегало мысли о влюблённости и тогда, когда тело не могло ей противостоять, бурно реагируя на каждое нечаянное прикосновение, иль простое дружеское объятие. Я месяцами путал дружбу с привязанностью и чувствами. Я влюбился, ненавидя эту влюблённость. Отрицая существование моих чувств к нему. Пока не согнулся под гнетом безнадёжной реальности. Стараясь не противиться своим желаниям, я научился наслаждаться этим сожительством. Без собственных терзаний и смущения. Один его образ, что я мог узреть по вечерам, давал волю моей улыбке. Мне приходилось оставаться тихим наблюдателем, что таил в душе секрет. Тайну, которую я должен был хранить целую вечность, бережно заперев ее под замком в сейфе. А единственный надежный сейф — твой собственный разум, в который никто не в силах залезть без твоего ведома. Я упустил лишь один фактор. Хоть мы и пытаемся скрыть чувства, но забываем, что глаза выдают нас с головой. И вновь я засмотрелся. Улыбнувшись, он, не торопясь, протянул мне руку, на которой был откровенно заострен мой взгляд. Я безмолвно протянул свою в ответ, сжав пальцы Коли в ладонях. —А тогда, когда мы встретились, ты отшвырнул мою руку. —С тех пор многое изменилось. Помедлив маленько, я добавил: —Я рад, что мы встретились тогда. На пересечении тех дорог. Улыбка на его лице заиграла новыми красками, когда он сильнее сжал мою ладонь. Я увидел его сердце, когда он взял мою руку. Я увидел это очень ясно, заметив, как заблестели его глаза в тот момент. Я было уже приоткрыл губы, дабы сказать то, что он должен был услышать ещё давно, но не смог. —Что ты хотел сказать? Он посмотрел на меня. И уже совсем четко я увидел те огоньки. —Ничего. Люди чаще всего употребляют слово «ничего» для того, чтобы скрыть за ним очень важное «нечто». Оба мы смотрели в окно, словно стараясь выискать на улице подсказку, дабы получилось подобрать подходящие слова. На какое-то мгновение предзакатное небо в окошке подёрнулось ласковой лазурью. Но тут тихий голос Николая вернул меня к реальности. —Федь. Я давно все понял. Мое тело, казалось, окаменело. Сердце бешено заколотилось. —Ты просто бездарный наблюдатель. —А ты бестактный собеседник. —Тебе не нравится? —Нет, мне нравится в тебе даже это. Настолько все плохо. Прошло не боле минуты. Но даже за такой незначительный период времени моя экспрессия так и норовила вырваться посредством слов. Неизменно всегда я был равнодушен любой ситуации, почти безэмоционален. Ныне мое тело дрожало. —Бестактность—не порок. А вот слепота удручает. Ты бы к окулисту сходил, чтоли… Я молчал. Стараясь понять смысл вышесказанного, дать выражению верную трактовку. —Ты смотрел на меня? —Да. Последние месяца три. Боюсь, тишину в комнате нарушало лишь мое прерывистое дыхание, с которым я, увы, не мог совладать. —Ты так и будешь сверлить глазами шторы, смотря на них, как истукан. Или ,наконец, поцелуешь меня? Мое сердце словно выплясывало на эстраде. Полагаю, самые яркие вспышки радости у нас возникают от неожиданной искры.Искорка, с которой я ответил расплывалась улыбкой на моем лице. —Ты так и остался бесцеремонным. —Тебе же нравится. —Очень. Наш поцелуй был настолько мягок, бархатен, словно его и не было. Но мы поцеловались. Я ощутил теплоту его губ, почувствовал бабочек, беспощадно разрывающих мой живот. Этот поцелуй был таким значительным, но таким невесомым. И он точно не был последним. «Однажды на пересечении сотен дорог случайно столкнулись люди. Совсем не подозревая, что фатальность судьбы предписала эту встречу ещё издавна.»