Твои нежные руки

Вот мы спустились. Я обнаружил, что Люка не за столом. — О, вы уже вернулись! Ну, наконец-то! — Улыбалась Аля, отодвигая стулья, чтобы мы присели. Они нас ждали. Поставив аккуратно Маринетт на ноги, я спросил: «А где, собственно, Люка?». — Люка вышел на улицу подышать свежем воздухом, — Нино отвёл взгляд в сторону стеклянной входной двери. — Сказал, кстати, как ты прийдёшь, подойти к нему. Есть разговор. — Вот как. Ну что ж, не будем терять времени. — Я настроился на это серьёзнее некуда. Было видно, что Маринетт переживает, но я даже не посмотрел на неё. — Пока мы там будем разговаривать, вы тоже проведите время хорошо. Чайник имеет свойство заваривать чай сколько хочешь. А вот сердце имеет свойство ломаться сколько хочешь. Так что разберёмся с этим прямо сейчас.

***

Наконец переступив порог стеклянной двери и оказавшись на улице, я увидел на углу возле ближайшего светофора Люку. Теперь понятно, почему его не было видно сквозь стеклянную дверь и окна — он решил настолько уединиться. Тема, видимо, действительно серьёзная — Маринетт. Я пошёл в его сторону. Остановившись в полуметре от него, я увидел большой гнусный дым, просачивающийся через воздух в мой нос. Парень курил, совершенно ни о чём не думая. Он достал пачку сигарет и притянул мне её, посмотрев прям в глаза. — Будешь? — Прости, но я предпочитаю жить дольше. — Дерзко, но верно подмечено. — Он кинул окурок вниз и затушил ногой, обтирая его об асфальт. — Я делаю это редко. Лишь тогда, когда гложет так, что я не в силах справиться с этим. У тебя бывает такое? — Конечно. А с кем не бывает? — Я сделал паузу, посмотрев на уже тёмное небо. — Только я не считаю правильным лечить это таким низким путём. Медленное убийство себя — никак не повлияет на решение ситуации. — А как же ты тогда справляешься с этим, Эдриан? — Сначала я спрашиваю сам себя, пытаясь найти самый честный ответ, — я посмотрел на него, — а потом иду к самому важному другу и спрашиваю уже его. — Вот как. И, кажется, такой друг у нас с тобой один на двоих. — Он хмыкнул, прикрыв свои глаза ладонью. — Вполне возможно. Так ты скажешь мне уже то, за чем я сюда пришёл? — Да… — он сложил руки на груди, как-то по-важному зыркнув на меня. — Я действительно не зря появился сейчас в жизни Маринетт. Ты верно мечешься на месте, наши чувства с тобой очень похожи. А вернее, они идентичны. — Он подошёл ко мне ближе. — Но есть одна разница. Она мне нравится и я могу сказать об этом, а ты ещё не разу не одарил её таким счастьем. — Много-то ты знаешь. — Я поднял голову, показывая, что меня этим не зацепить. Игра льва и кота продолжалась. — Но, несмотря на это, — он проигнорировал мои слова, — она выбрала тебя. Мои глаза сморщились, не воспринимая то, что он сказал. — Сколько раз мы с ней не говорили, все разговоры были только об учёбе в Китае и тебе! Мне настолько уже надоело слышать о том, какой ты нежный и милый, буэ~ — Он явно кое-как сказал это мне в лицо. Видно, его тело дёрнулось от потока мурашек. — В общем, — от ткнул мне пальцем в грудь, — не обижай её, Агрест. Я продолжу нашу дружбу, ты не станешь преградой, но в любви ты уже победил. Поздравляю. — Люка развернулся ко мне спиной и двинулся в сторону домов. — Я пошёл. Мне больше тут нечего делать сегодня. — Это последнее, что он выкрикнул в мою сторону. Я возвращался к пекарне, где, перед тем как открыть дверную ручку, прокрутил в голове ещё раз слова Люки. Моё сердце стучало очень быстро — также, как быстро передо мной оказалась Маринетт. Она распахнула дверь, увидев меня стоящего за дверью и просто обняла. Я взял её за нежные, мои любимые, ладони и чмокнул в лоб. — Я так счастлив, принцесса. Она не поняла причины, но одарила меня большой сияющей улыбкой. — Пойдём, счастливый, ты ещё не пил свой апельсиновый чай. На улице становилось всё темнее и темнее, а на сердце всё светлее и светлее.