Это рубашка Джина?

      — Я, наконец-то, дома!       С этими словами Джин надеялся зайти и увидеть своего любимого, который должен был (ладно, не должен) ждать его возвращения с работы, куда он успел запропоститься на добрые двенадцать часов, хотя, по сути, всегда было по восемь часов рабочий день.       Не увидев Хосока в прохожей, а после и на кухне, Ким ступает дальше по коридору и заходит в спальню. Делает это тихо, потому что уже поздно, время давно за полночь, конечно, Хоби спит, как он мог не подумать об этом? Это полностью его вина, что он так поздно пришёл.       Чон наверняка устал ждать его, вот и уснул на левом краю кровати, на половину накрыв себя одеялом, с рукой у лица, одетый в... Это рубашка Джина? А она очень даже хорошо выглядит на нём. Немного большая, но тем не менее на нём это так красиво. Даже сексуально, чего таить-то.       — Такой милый... — шепчет, подходя ближе к кровати, садится на краешек также осторожно, чтобы не разбудить спящего (как он думает) человека. — Долго, небось, ждал меня... — бормочет под нос, пальцами рук одеяло берёт и только хочет больше накрыть его, как останавливается, почувствовав, что что-то не так. — Ты... — опускает ниже одеяло и видит, о, боже. — Голый?       Только низ без одежды, но всё же... Почему он раздет снизу? Что он делал? А вдруг так заболеет? Проветрит всё внизу и будет потом страдать. Нет, Джин не позволит.       — Мх... — выдыхает Хосок, руку с лица опуская.       Сокджин не выдерживает и убирает одеяло подальше, в другой край кровати, где пусто, сам медленно садится на бёдра Чона и поднимает края рубашки, кончиками пальцев очерчивая незамысловатые узоры на его теле. Видит, как вздымается грудь Хосока под его пальцами, как глубже дышит. У Кима мурашки по коже бегут, он больше не может сдержаться. Да, это неправильно, так нельзя делать с человеком, который спит, пусть он и любимый, не чужой, но он спит.       Джин не плохой, а заботливый, только потому что Хо и правда не спит, лишь делает вид, так что всё не так уж плохо. Им будет только хорошо, ведь старший уже опускает свой низ, выпуская член из боксёров, головка соприкасается с членом младшего, ведя медленно по стволу, берёт в руку оба члена и начинает сначала ёрзать, потому что немного неудобно, ведь не может всем весом сесть – боится разбудить, хотя тот и не спит, но не знает ведь этого – после толкаться начинает, кусая нижнюю губу, выдыхает томно, видя, как тот вроде как скоро откроет глаза. Джин ускоряется движениями рук. Сердцебиение Хосока учащается, он уже открыл глаза и видит перед собой своего хёна, на которого падает тусклый свет люстры.       — Джин-и?       Ким застывает на секунды две, чтобы понять реакцию своего любимого. Вдруг ему не понравится то, что он видит перед собой, хотя, какой ещё не понравится, когда перед ним его чудо чудное. Его хён, которого он так ждал. Почти четыре часа, пока не сел на кровать, накрыв на половину одеялом, но не уснул, ждал, не мог уснуть без него. Без его объятий, тепла и уюта.       — М-м... Не останавливайся... — шепчет, накрывая своей ладошкой головки члена, чуть сжимает, из-за чего Ким набирает в лёгкие больше воздуха и, толкнувшись, выдыхает томно, продолжая манипуляции рукой и бёдрами. Хосок хнычет тихо, сам пытаясь двигаться, но на нём сидят, поэтому только ладошкой помогает, второй рукой накрывая бедро хёна, тоже сжимает, ведя немым взглядом сонного мальчика, просит не останавливаться ни на секунду. — Быстрее... — и Сокджин повинуется. Он не может иначе, поэтому ускорившись, получает новую дозу наслаждения, слушая приятные стоны младшего, что прикрыл глаза и вскоре получил свою разряду, излившись на руку хёна, немного испачкав его одежду, так как убрал минутой ранее свою руку. — Боже, хён... — кажется, ему понравилось. — Почему так долго, а? — раздражённо спрашивает, толкнув старшего в правую сторону кровати, тут же нависает сверху и садится на его бёдра, меняясь местами.       Одним резким движением ловких рук – по нему и не скажешь, что он спал, и Джин это начинает понимать, – снимает его низ, опускаясь перед ним, зрительный контакт не перестаёт держать, беря в руку всё ещё стоящий колом член. Он немного пульсирует, потому что не хватает разрядки, которую получил Хосок, поэтому Чон и решает помочь старшему, открыв рот, берёт лишь головку, начиная её посасывать, словно леденец и смотрит так, что Ким глаза закрывает, не понимая, из-за чего ему смущаться, это же их не первый раз, но то, как Хоби сейчас выглядит перед ним в его рубашке – Сокджин уже готов кончить.       — Блять... — выдыхает, накрывая рукой волосы младшего на затылке, просит не хуже него дать то, что ему так не хватает, толкается бёдрами навстречу, чтобы брал глубже в свой горячий ротик, уже видит перед собой звёздочки, когда глаза открывает и видит его озорные глаза, что так блестят и губы, приятно обхватывающие его член, готовый взорваться уже через секунду.       Джин кончает, простонав, расплывается в ехидно улыбке, полностью расслабляется всем телом, пока Хосок глотает семя и привстаёт, чтобы лечь на любимого, что он и делает, чувствуя под собой чуть рваное дыхание из-за разрядки, обнимает Кима и прикрывает глаза, желая так уснуть.       — Люблю тебя, детка, — шепчет уже уснувшему парню, поглаживая его по спине, — спокойной ночи. — Закрыв глаза тоже засыпает в гармонии и спокойствии.       Это то, чего он хотел последние пару часов, пока ждал его. Это то, чего они получат после нескольких минут наслаждения, лёжа в обнимку друг с другом, забыв обо всём том, что уже не имеет смысла. Важно то, что они сейчас вместе и им обоим очень хорошо.