Да придет герой

      Последние дни Петуньи были наполненные неутихающей тревогой. Отчасти причиной ее волнений был ее племянник. С момента появления его в их семье, мальчик часто занимал далеко не последнее место в ее внутреннем самочувствии. Конечно это не было постоянным. Иногда она почти забывала, что этот ребенок чем-то отличается от остальных. И она сама бы себе никогда в этом не призналась, но бывали в ее жизни и моменты, когда она была готова забыть и тот факт, что Гарри не ее сын.       Но сейчас ее внутреннее спокойствие вновь пошатнулось. Она чувствовала как с каждым днем так тщательно выстраиваемая стена, защищающая ее от неосторожных мыслей, постепенно рушится. Мальчик в последнее время был странным.       Он всегда был странным. Но сейчас… Сначала ее это сильно пугало. Ведь она видела причину в той аварии. Но пару дней назад ей пришлось пересмотреть свой взгляд на ситуацию.       Она хорошо помнила как Дадли бежал по улице. Она случайно заметила своего сына, когда протирала окно. Бедный Дадли, он так быстро бежал, был весь красный. Она хотела в ту же секунду бросить все дела и выбежать ему навстречу. Сделать все, только чтобы ему не требовалось так бежать.       Но на его лице не было и тени волнения и страха. Наоборот. К своему удивлению она заметила улыбку на лице своего сына. И это после такого бега! И что было совсем удивительно, за ним бежал Гарри. Но не со злым умыслом. Хоть его лицо и было спокойным, она видела, что Дадли в тот момент не ощущал опасности.       Гарри успел заметить ее. Из-за чего у Петуньи сильно заколотилось сердце. Словно ее поймали за руку как какую-нибудь воровку. Стремительно закрыв занавеску, она еще некоторое время обдумывала увиденное.       Когда она в последний раз видела, чтобы Дадли играл с Гарри? Года в четыре? Почему сейчас они вновь начали общение? Петунья не могла вспомнить и когда Гарри был в комнате у ее сына. Ей пришлось даже тихонько подняться наверх за мальчишками, чтобы убедиться, что все так, как выглядело внешне.       Несколько минут она стояла возле двери сына. И если бы он внезапно вышел из комнаты… Она уверена, что ее хватил бы удар. Настолько ее охватывало волнение быть пойманной. Но остановиться Петунья не могла. Тревога в груди двигала ей. Может поэтому она начала плохо спать?       Она вновь проснулась среди ночи. Осторожно, стараясь не разбудить Вернона она открыла ящик тумбочки, что уже несколько лет неустанно находилась у кровати. Тревожность возросла. Она знала, что так будет, но ничего не могла поделать.       Снизу донесся какой-то шум. Некоторое время Петунья замерла в неподвижности в неудобной позе полусидя. Локти ее с каждой секундой напрягались, сигнализируя в висках. Но Петунья внимательно вслушивалась в темноту. Может ей показалось?       Она вновь взглянула на Вернона. Тот сопел как прежде. Под одеялом он казался еще больше. Но Петунья не решилась его будить. Максимально тихо она начала движение.       Она хорошо знала собственный дом, поэтому прекрасно спустилась в темноте. В лунном свете все было как она оставляла вечером. Чтобы найти причину своего путешествия, женщина направилась по давно заученному маршруту на кухню. Но и там она не увидела ничего нового.       Чулан. Свет за дверью не горел. Конечно. Отчего бы ему гореть среди ночи? Гарри никогда не забывал выключать свет. Он никогда не боялся темноты. Отчего то эта мысль напугала Петунью.       Максимально осторожно она прислонилась к двери чулана. Короткий шорох и тишина. Наверное, ворочается во сне, - подумала Петунья. Уже уходя она решила проверить входную дверь.       — Неужели Вернон не закрыл ее? — спросила она шепотом у себя.       В ночной тишине щелчок замка прозвучал особенно громко.       Утро Петунья встретила нерадостно. И хотя ночью ее все же одолел сон, его не хватило для полного отдыха. Вернон же напротив, сквозил бодростью и жизнерадостностью. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что она поступила, правильно не рассказав все ему.       Гарри был спокоен. Петунья только сейчас обратила внимание почему племянник кажется ей странным. Он ведь всегда был спокоен. Словно его одолевали собственные мысли, не давая полноценно реагировать на происходящее вокруг. И этот задумчивый взгляд в никуда. Он даже не обратил внимание на тарелку, что Петунья поставила перед ним.       Дадли почему-то тоже разглядывал Гарри. И когда он дождался «пробуждения» мальчика, то они заговорщицки перекинулись кивками. Петунье не нравилось все это. Из-за этого она даже не уследила за плитой и ее собственный завтрак сгорел.       Волнение не уходило. Когда она занималась своими делами оставаясь одна, было немного легче. Она отодвигала собственные чувства на задний план, погружая свое сознание в то, что она делает. Это всегда немного помогало. Но даже находясь в одиночестве, она понимала, что полностью справиться она не способна. Ведь то, что ее беспокоит все еще находится в доме.       После полудня она снова занималась окном. И хотя оно было кристально чистым, Петунья не могла не смотреть на улицу. Она увидела то, что ожидала. День повторялся. Дадли бежал что есть сил. И снова позади был Гарри.       Но в этот раз Дадли забежал с криком на весь дом:       — Маааам, я получил пять!       Петунья хорошо понимала, что Дадли помогли. Поэтому с еще большим нетерпением она дожидалась, когда ее сын поиграет с Гарри. Когда мальчик спустился, она была готова:       — Гарри, постой, — окликнула его Петунья, когда он делал последний шаг с лестницы. — Поможешь мне на кухне?       Секундное замешательство на лице мальчика сменилось полным спокойствием. Петунья тяжело вздохнула. Ну почему он не может быть обычным мальчиком?       Некоторое время они работали молча. Петунья сначала опасалась давать нож ребенку, в ее воспоминании еще отчетливо стояла кухня, когда она оставила Гарри одного. Но в ее присутствии племянник работал более аккуратно.       — Вы много времени проводите вместе, — произнесла Петунья следя за тем как Гарри взялся за лук. Гарри молча кивнул, старательно разрезая его на две равные части. — Я удивлена, — не стала скрывать она.       Гарри слегка усмехнулся:       — Кажется мы нашли общие интересы, тетя.       Нож застучал по доске, наполняя ее одинаковыми полукольцами лука.       — И ты помог ему с домашним заданием?       Петунья внимательно следила за каждым движением ребенка. Но лицо его оставалось таким же спокойным. Из-за этого с ним в последние дни стало гораздо сложнее разговаривать.       — Немного, — передавая доску ответил Гарри. Он быстро принялся за морковь, пока Петунья отвлеклась на разогретую сковороду. Когда она вернулась к племяннику, все было готово.       — Я не хотела возвращаться к этому разговору снова… — Петунья слегка замялась, из-за чего Гарри прекратил свою работу. — Наш уговор… У Дадли немного друзей. Я говорила, что магия меняет людей. Но еще она причиняет боль всем твоим близким, хочешь ты того или нет.       — Не волнуйтесь тетя, с Дадли ничего не случится.       Быть может от твердой уверенности в голосе мальчика или из-за того что, она услышала что хотела, но Петунья почувствовала себя легче:       — Спасибо тебе, — Петунья перевела взгляд на нарезанные продукты. — И за это тоже.       Гарри молча пожал плечами. Всякий раз, когда Петунье казалось, что мальчик нормален, как он, будто читая ее мысли, опровергал все ее надежды. И сейчас он замер, глядя в одну точку. А затем на его лице появилась улыбка:       — Это вам спасибо, тетя. Можно я еще как-нибудь вам помогу с готовкой?       — Разумеется, — улыбнулась в ответ Петунья. Она чуть было не коснулась его головы, чтобы потрепать волосы, как вовремя спохватилась.       Она проводила его взглядом до выхода из кухни. Затем в очередной раз проверила закипающее блюдо. Зачерпнув ложку, Петунья дождалась, чтобы суп в ней остыл. Ее лицо сильно сморщилось, когда она наконец попробовала еду.       — Я настолько отвлеклась?       Вспоминая разговор с племянником Петунья вдруг поняла истинную причину своей тревоги. Решительным шагом она поднялась к себе. Заученным движением оттянула и ящик тумбочки.       — Он ведь может измениться? Дадли его исправит, — словно уговаривая себя она протянула руки к содержимому ящика.       Она уже держала подобное письмо в руках. Тогда оно предназначалось ее сестре. Теперь оно пришло и ее племяннику. Но бумага больше не имела власти над ней.       — Ему ведь не обязательно знать про все это, — яростным усилием она скомкала письмо в руках.