the seed saved everyone

Дазай не знал что делать, эта жизнь была уже закончена для него. Он не видел смысла, понятия хорошее и плохое были смыты и развеяны пеленою тумана в его сознании. Кровь разгонял только адреналин, когда он мчался на огромной скорости под 200 км/ч на хендае. Только когда казалось, что машина вот вот взлетит он на мгновение чувствовал себя живым. Вообще, только когда приближалась смерть, он ощущал, что сейчас существует, а потом, когда-нибудь точно, перестанет существовать. Он был один. Не в том плане, что вокруг не было людей, нет. Когда как раз его окружали люди он чувствовал себя самым одиноким и потеряным в своём сознании, в своëм мире. Да, у него был друг. Наверное. Он давал ему советы иногда. Его звали Ода, хороший человек, который считал своим смыслом помогать людям и когда-нибудь, может, заработать денег. Но Осаму не думал об этом. Одиночество всё равно грызло и поглощало до последней молекулы, и то, что кто-то пытался его понять и вывести хоть на немного из этого ада, только больше подливало масло в огонь - меланхолии и безвыходности в его состояние. Его одолевала мука. Страдания разрывали. Но он терпел, надо терпеть: " Жизнь не такая длинная, надеюсь", - сказал как-то Осаму. Он пошёл работать в портовую мафию ещё в 14 лет, потому что его забрал к себе из интерната "хороший" человек, Мори Огай. Ну, да, хороший... За каждым идеальным человеком, как кажется, без изъяна, кроются самые страшные черти. Где ярче свет, там глубже и бездоннее тьма. Вот и у лучшего хирурга в городской больнице было клеймо, напечатанное самим дьяволом. Клеймо убийцы, смерти. У каждого человека есть вторая игра, своё поле боя в душе, в котором ты сражаешься всю жизнь. Как спасая, так и забирая жизни доктор балансировал в своём мире, играя роли как святого, так и самого ужасного человека. В 15 лет Дазай увидел, как его дядя, приёмный отец, которым он так восхищался и доверял убил своего начальника, старого главу портовой мафии, в последствии приняв его пост. На глазах Осаму он зарезал его ножом, выпустив кровь, тело стало бездыханным. "Значит, это нормально. Так было нужно" - образовалась уверенность в голове у Осаму, потому что для него этот человек делал всегда всё правильно. Да, Дазай стал таким же, он принял эту реальность, которую показал ему "отец". Он хотел быть таким же. В его глазах это был идеальный человек, с первого взгляда на Мори был запущен этот бесповоротный механизм восхваления, бессознательно, конечно же. Вот он курит на балконе жилого дома, принадлежащего портовой мафии, в своей квартире. Вообще, весь дом был выкуплен, но он находился за территорией организации, неподалёку от порта. Кирпичные стены пятиэтажной постройки были видны с открытого балкона. Осаму мог бы сделать ремонт, уже на свои деньги, ведь ему 20 лет и на счету накопилась неплохая сумма, но он не видел в этом никакого смысла. Вся бытовуха, ремонт, крутая машина, дорогие и якобы пристижные вещи. Какое притворство, разве это суть жизни? Разве важно, хендай у тебя или лексус? Это машина, разгоняет такую же скорость. Зачем? Небольшая разница в комфорте? Безопасность? Хах... Если сейчас даже он поменяет машину, то что ему делать потом. Когда ему станет невыносимо тяжело, должна быть в запасе надежда на какое-то улучшение,которое хоть каплю прибодрит. Всегда должны оставаться неисполненные желания, хотя они уже обесценились. И в квартире у него всегда остаётся не до конца прибрано, для того чтобы оставались дела, которыми можно занять руки в ситуации когда они хотят сделать то, что уже не повернуть вспять. Он иногда сам себя ругает, что пытается спастись. Ведь, ради кого он это делает? Ради себя? Да. Пока что эта жизнь висит на ниточке, которой является бессознательная надежда на то, что он найдет его. Свой смысл жизни. Докурив сигарету Осаму не почувствовал ровным счётом ничего. Курит он только из-за напоминаний о том, что когда то чувствовал влияние никотина на свой организм. Стук в дверь. "Кого там занесло" - мелькает в голове. Он уже покурил, так что Осаму спокойно забирает пачку сигарет и зажигалку, кладëт на подоконник уже в комнате, закрыв за собой дверь на балкон. Смотрит в глазок. Это Чуя. - Привет, рыжик - Дазай, ты нормальный? Шлюх своих по цвету волос называй, а со мной обращайся как с коллегой по работе вообще-то - хах, ну я не со злости сказал, прости Чуя сделал максимально недовольное лицо, цыкнул и продолжил: - завтра идём на задание, надо разведать обстановку в другой подпольной организации, которая стала выдавать себя за нашу. Они наебывают не только покупателей, но и поставщиков. Без действий, только разведка. В 5 утра за нами приедут. Ещё Мори передал это. Чуя Накахара протянул пакет, в котором, по видимому находились документы, первичные сведения для задания. - спасибо - ну всё, давай, - Накахара стал уже уходить и почти развернулся. - постой, чуя, - Дазай протянул руку к его плечу и слегка коснувшись, приостановил, - спокойной ночи, - Осаму вытянул улыбку и потрепал за волосы напарника. Дазай был выше на 20 см и в его глазах Чуя выглядил меньше, поэтому откликались кикие- то странные чувства. Иногда он очень хотел его прижать к себе или погладить, как котёнка (?) Но последовал удар по руке. - Не трогай меня, сволочь! - Эй, ладно ладно, - Дазай приподнял руки в примирительном жесте, - чего злиться то сразу? Дазай заставил себя улыбнуться и всё сгладить. Он был мастер сглаживать все углы, от чего порой становилось не по себе. Шут. Но он уже не мог по-другому. Он не мог не разряжать обстановку, он был как ветер, его не видно. Чуя Накахара, наоборот, полная противоположность. Вседа идёт напролом, твою мать, всегда. Бесит. Но он не скажет. Бесит, но иногда Осаму кажется, что он завидует такому прямому выражению чувств. Хотя потом всегда приходит к тому, что всë таки понимает, что все разные. Он привык к себе такому, к Чуе такому. Они знакомы 2 года. Накахару взяли уже в 18. Он пришёл сам, по связям. Чуе рассказал друг, что его дядя работает на какую-то фирму с тёмным дном, что там опасно и круто. "Опасно и круто" породило интерес к этой истории и в последствии тот вышел на эту работу, пройдя жёсткий отбор по физическим качествам. В детстве Накахара ходил на дзюдо, качался на турниках, ездил на байке, в общем, занимался тем, что в его понимании было и опасно, и круто. Особого смысла он тоже не видел в этой жизни, но какая-то общность, и идея подогревала его угольки в душе. Он держался на плаву этим чувством причастности. Для Осаму же наоборот было чуждо всë это. Он не хотел быть как все, но понимал: он как все. Как все одинок. И по другому не будет. Никогда. Дыра в душе увеличивалась всë больше, но только оглянувшись, он всегда вспоминал, что постоянно рядом с ним был один человек, которого ну уж никак не понять. Почему он всегда на плаву? Он не сломался и тянется к делу и людям. Огрызается правда, но он как будто не ищет заполненности, он сам заполняет. Заполняет собой и уверенностью. Только в чем? Уверенностью, что он не одинок. Чуя всегда напишет, всегда постучится, а ещё он живёт двумя этажами ниже и у него на верхней полке куханного шкафа есть кофе. - Ладно, может быть не совсем спокойной ночи, можно зайти к тебе? - Дазай лукаво улыбнулся. - Чтоооо?! Зачем тебе? - У меня тут кофе закончился, - Осаму закинул руку за голову и поворошил волосы на затылке. - Сейчас уже вечер, нам завтра вставать, какой кофе? - да ладно тебе, чуууя~ Ты же тоже не занят сейчас, пусти, а - ну, ладно Они зашли в квартиру. Тут даже атмосфера другая. Совершенно. Холодные стены квартиры Дазая с истертыми обоями не сравняться с этими уютными бежевыми стенами, которые кажутся как будто мягкими. Тут хочется оставаться. Накахара знает, как создать себе условия. А почему нет? - Ой, как у тебя хорошо тут. - Ну да, я в отличие от некоторых не поленился и сделал ремонт. - да, молодец, - Дазай кладёт руку на плечо собеседника, стоящего впереди. - ну что ты трогаешь меня всё время? Ты не знаешь что такое личные границы? - может быть мне просто нравится до тебя дотронуться иногда, м? А у тебя какие-то детские травмы что ли с этим делом? - Нет!, - Чуя фыркнул и отвернулся, совсем как маленький ребёнок. А ещё с взгляда приподнятого над этим созданием он кажется ещё милее. - Тогда что не так, твоя девушка не разрешает, чтобы тебя трогали другие парни, а то уведут? - смешок Дазая прозвучал обидно и колко, тот начинал уже защищаться от вечных осуждений своей тактильнлсти к этому человеку. - у меня н-нет девушки вообще-то, это раз!, - и всë, а два уже по ходу не будет. Чуя сам не знает, что сказать дальше. Конечно, в доме он мог создать уют, но про отношения он ещё не думал. Он реально про это вообще не думал. Нет и нет, да и вообще, общения с Осаму каждый день ему выше крыши. Все нервы вытерпит и так, а потом ещё сиди и думай о нём. Так. Стоп. Думай?! А он действительно слишком много думает об этом мудаке последнее время. Думает: "Да что такого в голове у этого болбеса? Ему открыты все двери. Пожалуйста, развивай организацию, в которой впоследствии, вообще-то , наверное, станешь главой. " Рука Осаму потянулась уже к животу напарника, котрый успел разуться, как, собственно, и Осаму. Он обнял его со спины, обвив руками живот. Наклонился. - А что два будет не придумал? - он сказал это тихо в ухо собеседника и не ожидая реакции развернул Чую к себе, прижимаясь к нему уже спереди, - можно мне кое что сделать?, -спросил Осаму уже в лицо покрасневшему от прикосновений Накахаре. - Ч-что?, - он блять никогда не думал, что его можно так просто и беспардонно зажать у себя в квартире. И, подождите, у Осаму получилось? Почему член начал твердеть от ощущений его дыхания около уха, около шеи? В чем дело? Ну, ка, ты можешь сказать нет? Осаму целует его, просто берëт и начинает нагло лезть своим языком в чужой рот, раскрывая его. Кусать губы и получать взамен тоже самое. Он точно не может сказать нет, он теперь может сказать только "да". Это нереальное чувство, отдавшись которому, им уже не вернуться к исходу. Механизм запущен. И теперь Дазай всë больше прижимает Чую к себе, этого милого податливого котёнка, котрым он стал, стоило ему почувствовать, что дарят такие прикосновения, точнее, что они могут дать. Электрический заряд прошёлся по их телам, теперь они плюс и минус, котрые притянувшись, не могут жить друг без друга, стремясь стать целым, одним. Вот это заполнение души искал Осаму. Неужели смысл жизни жил двумя этажами ниже? Он прижимает его к стене, жадно целуя, спускаясь к шее, вылизывая еë везде, не желая упускать ни единого участка. Рука Дазая ложиться уже на упругие бёдра Накахары и тогда тот пропускает из внимания, что не сдержался и стон вырвался откуда то изнутри при поцелуе, от чего Осаму покатила новая волна электричества, от чего член стал тверже. Накахара внутренним чутьём понял, что творилось в его голове и штанах. Чуя запустить руку куда-то между его ног, чтобы убедиться в своих предположениях. В этот момент от осознания того, как Дазай возбудился, уже по Чуи прокатилась новая волна удовольствия. Всë, он хотел его, и мог пойти на всë что угодно. -Осаму, - простонал Чуя куда то в лицо наклонившегося к нему Дазая -Да, - низким голосом, с даже какой-то хрипотцой сказал Дазай - Можно, можешь сделать это, - Накахара держался изо всех сил, чтобы не стонать - если ты хочешь, - процедил Осаму низко. От возбуждения его голос тоже надламывало. Почему он раньше его так не зажал? Чего не видел? Он боялся, что его опять оттолкнут, а надо было просто побольше настоять на "своëм", чтобы тайные желания, оказывается обоих, раскрылись. Он взял его под ноги и понёс на кровать, которая находилась как раз в комнате напротив коридора. Свет был выключен. Темно. Освещение тёплого света падает только с лампы в коридоре, которую единственную успели включить. - Чуя, я тебя люблю, - сказав это Осаму медленно начал стягивать майку и слегка обкусывать тело, спускаясь ниже к штанам, где уже тоже всë стояло. Мхм~, - Чуя кладёт одну руку на лицо, прикрывая своё лицо, выражаашее наслаждение, а другой кутается в чуть кудрявые волосы Осаму, который в это время, расправившись с пуговицей и молнией на чёрных джинсах стягивал резинку трусов. Чуя шумно вздохнул куда-то себе в руку. Стянув штаны, майку с Накахары, Дазай сам разделся и швырнул одежду куда то в угол , на пол комнаты. -посмотри на меня, - сказал Осаму убирая руку с лица Чуи и прижимаясь к нему всем телом. -дазай~~, - Чую перебили поцелуем. Осаму держал его руку за головой, проникая языком меджу его дёсен с разных сторон, кусая и облизывая чужие губы, получая в замен стоны, сводящие с ума. Рука медленно ложиться на член, начиная водить, от чего стоны преобрели уже более пошлый оттенок. Спасибо, Чуя, что я слышу тебя так хорошо~ у меня сносит крышу, понимаешь?, - он берëт и раздвигает ноги партнёра, трётся о ягодицы своим стояком, на что чувствует, что ноги Накахары уже сводит лёгкой судорогой наслаждения. - пожалуйста.. Мх~ , - но это не то пожалуйста, за спасибо, это просьба, которую сам дазай уже не смог бы не выполнить. -ой. Ступор. "Ой". Не то " Ой " Которое типо ах..ой~ А такое, лажовое "ой", - у меня нет смазки, Чуй, тебе будет больно, возможно. - Ааааа, придурок, блин, давай без неë, мне не будет больно. - Так нет, А у тебя есть масло? - Какое?? - Ну, обычное, подсолнечное масло. - Да, на кухне, в шкафу, рядом с кофе. - Подожди, я сейчас, - он убежал, "улетел, но обещал вернуться, как говорится". Дазай отрыл дверцу, взял масло золотая семечка с полки. " Хорошо, что не рафинированое " - мелькнуло в голове. " Так, стоп, о чëм я думаю. Там же Чуя, такой весь горячий на кровати. Надо пожарить, с маслом. Так, масло пошли со мной, жарить Чую" - в голове у Дазая. Он садиться на кровать в прежнее положение, капает немного масла на руку и проводит по попе своего возлюбленного рукой с этой жидкостью. Чуя хочет сдержаться от стона, но не может. Дазай начинает вставлять в него член. Сначала немного входит в его прекрасную задницу, потом побольше, опять вынимает, а потом и весь член. - Авхах~~, Чуе немного больно, но от этого ещё даже приятнее, - Осаму ~~ Дазай начинает двигаться, Накахара обвил его спину ногами и они поебались. И всë. Жили недолго, поэтому счастливо. Конец.