The green of your eyes.

“Глаза слепы. Искать надо сердцем.” —Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

-Том, куда мы идём? Гарри тихо, почти бесшумно ступал по узкой просеке. Время от времени, тонкие прутики обломанных веток хрустели под белыми, потрёпанными жизнью и временем, кроссовками. Что их обломало? Птицы, щебечущие свои заливистые песни? Разбушевавшийся на прошлой неделе ветер? Или, быть может, такие же редкие прохожие, как они с Томом? Пушистые лапы деревьев мягко задевали его плечи. У них не было и шанса прикоснуться к абсолютно безмятежному, расслабленному лицу: чужие большие ладони вовремя их перехватывали. Что-то проказливо защекотало оголённые лодыжки. «Трава», — подумал Гарри. Здесь, в тени деревьев, она оставалась мягкой и сочной- у неё не было возможности погореть, иссохнуть под лучами палящего солнца. Его футболка (Гарри совсем не знал какого она цвета, но Том сказал, что белого в бледно-голубую полоску) свободно развевалась на легком ветру. Пахло свежестью и прохладой. Они спускались к морю. Слева прямо над ухом что-то щекотливо взмахнуло крылышками. Бабочка. Ах, как бы Гарри хотел поглядеть на окраску её маленьких крыльев. Может быть, они пестрят яркими красками? А может наоборот, невзрачны и просты, чтобы не привлекать излишнего внимания? Гарри не знал. Он лишь пытался обнаружить источник шума своими глазами. Эти глаза. Они всегда полуприкрыты рядом пушистых ресниц. Их яркая зелень сравнима с зеленью той самой мягкой и сочной травы, по которой он с Томом ступали. Они были подобны всей зелени мира. Чистейшие изумруды. Так же прекрасны, так же драгоценны... И так же бесполезны. Они слепы. Гарри был слеп столько, сколько себя помнил. Он никогда не видел небо, не видел солнце. Не видел зелень своих прекрасных глаз. Гарри совсем не знает, как выглядят его друзья, родители, любимый крёстный, он сам. Как выглядит Том. Том. У Тома мягкие и слегка кудрявые волосы (они всегда одинаково уложены, и также одинаково разворошены после тонких пальцев Гарри, впутанных в пряди). Он сказал, что они цвета тёмного каштана. Гарри совсем не знает, что это за цвет, но Том говорит, что они похожи на его собственные (только куда более послушные). Гарри счастлив. У Тома тонкие обветренные губы и нос с небольшой горбинкой. У него острые скулы. Гарри очень любит оставлять на них поцелуи. Гарри никогда не видел небо, не видел солнце. Пока не встретил Тома. Том для Гарри-это пурпур вересковых полей. Это золото предзакатного солнца. Это отражение в лужах после ливневого дождя. Это лазурь необъятного моря. Это все книги, прочитанные вкрадчивым хрипловатым голосом вслух. Том для Гарри-сама природа. Том для Гарри-сам мир. -Мы уже пришли, Гарри. Запах соли и водорослей тут же наполнил собой лёгкие, стоило только последним еловым ветвям оказаться позади. Пахло свободой. Пахло счастьем. Голос Тома тих и мягок. Он убаюкивал, разносился ветром по округе и раздавался эхом глубоко в душе. Сильные руки бережно придерживали Гарри, помогали спуститься с каменистого склона вниз к побережью. Том снова надел любимую рубашку. Гарри подушечками пальцев ощутил эту знакомую мягкость кашемира и не мог не улыбнуться такой очаровательной константе. Том любил эту улыбку. У него гиперфиксация на этих, едва заметных, ямочках. Он зависим от рук, покоящихся в его ладонях. Он подвластен этим зеленым глазам. Том на колени падает перед их красотой. Он каждый миллиметр век поцелуями покрывает и неустанно оды шепчет этой пленяющей душу зелени. Том мир к ногам Гарри положить готов. Готов звезду с неба достать и со всей страстью описать её красоту. (Только любая звезда меркнет перед красотой этих глаз). Гарри для Тома-это тёплые объятия. Это несоизмеримая ни с чем сила. Это открытие новых горизонтов. Это восхитительная изумрудная зелень. Гарри для Тома-дом. Гарри для Тома-душа. Они стояли по колено в воде, соединив ладони вместе. Влажный ветер развевал их волосы. Они смотрели вдаль: туда, за горизонт, где свобода и счастье. Том говорил, а у Гарри мир перед глазами появлялся. Жизнь наполнялась красками. Гарри видел. Видел глазами Тома. Морская тина неприятно скользила по их разгорячённой коже, но им было плевать. Всё замерло. Прекратило своё существование. Было уничтожено волной чувств и эмоций. Остались лишь вкрадчивый хриплый голос и изумрудная зелень бесценных глаз.