Дом Альберих

      — Сегодня дом Альберих падет, — хриплый голос раздался по помещению, отражаясь от каменных стен и сводчатого потолка. Тысяча глаз смотрело на то, как опускается меч Предводителя, и лишь глухие женские всхлипы нарушали тишину.       В мгновение все закончилось. Но лицо Предводителя окаменело, когда он взглянул на руку убитого мужчины.             

***

      Кайя проснулся от шороха, доносившегося из-за двери. Его чуткий слух уловил легкие шаги, а затем все затихло.       «Странно», — подумал мужчина, надевая плащ поверх свободной рубашки и бридж. Он открыл дверь, но за ней никого не было. «Может, кошка или белка?» — сам себе усмехнулся капитан, но его взгляд наткнулся на лежащую перед порогом коробку. Дыхание перехватило: он узнал печать. Она могла означать только одно. Его призывают.             

***

      Он уже час сидел на кровати, оглаживая большим пальцем шероховатую поверхность коробки. То, что было внутри, должно было вернуть на места всю неразбериху, что присутствовала в его жизни. Но он не хотел этого. Больше всего на свете, он хотел, чтобы детские воспоминания оказались сказкой, которую он сам себе придумал, чтобы скоротать время под дождем, когда он потерялся. И как хотел бы он остаться здесь, пусть приемный, но все же принятый этим городом и страной.       Откладывать больше не было смысла. Кайя рывком снял крышку с коробки, и тело его бросило в дрожь от увиденного. На синей подушке из бархата покоился перстень. Он стал королем.

***

      — Где, блять, тебя носит, когда ты мне так нужен, — цедит он сквозь зубы, переминаясь с ноги на ногу у винокурни. Последние годы он старался обходить его стороной, но неизменно видел сполохи красных волос Дилюка. Он, конечно, пытался вернуть его расположение, чувствуя острую боль от того, что встало между ними. Но теперь все стало намного, намного серьезней. Выяснив, что Дилюк отбыл на какую-то встречу, Альберих не принял робкое приглашение подождать его в винокурне, но и уходить далеко не стремился. От нервов, он срывал недозрелые ягоды с гроздей, ногтями впиваясь в зеленую кожицу виноградины, чтобы затем отбросить ее на землю. Увидев такое богохульство, Дилюк бы врезал ему, и Кайя мрачно ухмылялся. Сейчас он хотел, чтобы этот несносный и хмурый винодел сделал это. Прошло около двух часов, когда капитан услышал его шаги из-за спины. Он знал, что его видно. Знал, что идет именно он, ведь за долгие годы совместных спаррингов мог с закрытыми глазами предугадывать перемещения бывшего братца.       — Ты долго.       — Пф. — Дилюк просто прошел мимо него, не удостоив даже взглядом.       — Не смей уходить сейчас, ты мне нужен.       Дилюк приостановился, все также не оборачиваясь.       — Мне неинтересно, — бросил он через плечо. — Убирайся, тебе здесь нечего делать.       — Заткнись и выслушай меня, — Кайя прорычал эти слова, хватая плечо мужчины и резко разворачивая его на себя. Кулак Дилюка врезался в его челюсть.       — Не трогай меня, — в голосе красноволосого не было угрозы, только спокойствие. Но лишь Кайя знал, что кроется за этой интонацией. Сейчас то, что когда-то встало между ними, снова дало о себе знать. И капитан отдал бы все, чтобы никогда в жизни не вспоминать об этом. И уж тем более, не напоминать об этом брату, но… он не мог, не сейчас, не в этом случае.       — Это насчет Каэнри'ах, — промолвил он тихо, но по тому, как замер брат, понял, что слова достигли цели.       Рагнвиндр ничего не сказал, лишь медленно направился по до боли знакомому Кайе маршруту. Он пошел за ним. Об этом кабинете знали только трое. Дилюк, Аделинда и Кайя. И последнего там уже давно не ждали. Но сейчас походка красноволосого была явно приглашающей.

***

      — Выкладывай, и даже не думай, что это что-то значит по отношению к тебе. Гораздо важнее мне знать, что Тейват в безопасности. Эта колкая фраза больно ударила под дых. Капитан знал, что Дилюк будет всеми силами делать так, чтобы указать ему свое презрение. Но в то же время он знал, что все это было напускным, ведь они, словно по привычке, продолжали слаженно работать и выказывать не словами, а поступками уважение и привязанность друг к другу. Поэтому обычно колкие замечания Кайя пропускал мимо ушей или приправлял шуточками. Но эта фраза прозвучала тогда, когда мысли его были совсем в другом месте, и оттого задела чувства Альбериха. Он не стал отвечать тем же, не попытался подшутить, лишь сглотнул, дернув кадыком.       Дилюк сидел за столом напротив, положив локти на дубовую столешницу и соединив пальцы перед лицом. Перед ним лежала открытая коробочка, полученная Кайей утром. В блеске свечей холодная сталь казалась похожей на ртуть.       — Это сложно, — начал мужчина тихим и хриплым голосом. — Я не хотел тебе напоминать. Брови Дилюка поползли вверх. — С каких это пор ты думаешь о моих чувствах? — фыркнул он. Но Кайя заметил перемену в его взгляде. Кажется, Дилюк оценил этот факт. Капитан прикусил губу. Вся его утренняя решительность куда-то вдруг делась, и хотелось просто заплакать, словно маленький мальчик, утыкаясь в плечо брата. Но это было бы ужасной слабостью, и точно не закончилось бы ничем хорошим. Да и тяжесть ответственности все равно не позволяла ему такой роскоши. — И все же, ты наплевал на них, придя сюда и так настойчиво требуя аудиенции, — на лице Дилюка снова появилась эта ненавистная маска, которую так хотелось сорвать и разодрать в клочья. Однажды Альберих упомянул об этом желании Джинн, и та грустно вздохнула. «Ты же знаешь, что ему так проще…» Она была права. Если Дилюку было проще показывать отчужденность, пусть так и будет. Даже если за это придется расплачиваться стиснутым жгутом сердцем.       — Да, ты прав. Мне пришлось наплевать на это обстоятельство, — смело произнес капитан кавалерии. — Потому что это важнее твоих чувств. И моих. И вообще любых чувств. Потому что это в корне меняет все, включая жизнь и судьбы тысяч людей.       Дилюк слушал молча. Какие эмоции скрывались за каменной маской понять было сложно. Но Кайя не видел в нем искр ярости, а потому дал себе волю продолжить.       — И, пусть ты никогда мне не поверишь, я правда не хочу и не хотел этого.       Дилюк лишь хмыкнул, подтверждая правоту слов капитана: он бы не поверил.       — Ну?       — Я стал королем Каэнри'ах.