Дом Альберих

Поздно...

Небо погибло — на небе гаснут звезды.

Свет обессилел, тихо рушится космос.

Кометы медленно текут, как слезы.

© The Meto — Поздно

***

      Кайя со смешком провернул эфес меча вокруг запястья, перехватывая тот поудобнее.       — Что, струсил? Ну же, покажи свое лицо во всей красе, — мужчина очевидно развлекался, держась расслабленно, а голос его звучал певуче, мелодично.       Человек напротив склонил голову, смотря исподлобья, сжимая пальцы в кулаки. Он молчал, лишь слышался скрежет его челюстей.       — Значит, по-плохому, да? — пропел Альберих.       — Я не понимаю, что вы от меня хотите. Я безоружен, я просто фермер.       Кайя заметил боковым зрением со стороны свободного от повязки глаза красный проблеск.       «Пришел на представление, братишка?» — елейно мурлычет про себя Альберих. «Ты как раз подоспел к завершающему акту». Но сделал вид, что не заметил его.       — Послушайте, давайте не будем горячиться, — начал медленно оппонент, его рука едва уловимо дернулась, но Кайе этого было достаточно.       Любовно отполированное лезвие меча сверкнуло солнечным отражением по лицу мужчины, ослепляя того на долю секунды, которая потребовалась на выпад. Лезвие со свистом рассекло воздух, пока не столкнулось с глухим металлом выхваченного церемониального ножа агента.       — Ублюдок, — прорычал тот, отпрыгивая назад. Он стянул со второго плеча холщовую накидку, оставляя ту висеть на поясе, и заученным движением вынул спрятанный там второй нож, перехватывая его покрепче.       Кайя хохотнул, нежно проведя пальцами по стали своего оружия, и за его движением по поверхности, звеня, расцвели невероятные ледяные узоры.       — Ты что-то сказал, сладенький? — мурлыкнул Альберих, делая навстречу агенту еще один быстрый выпад. — Попробуй-ка это! — Носком Кайя прочертил полукруг на земле в изящном пируэте, а лезвие скользнуло мимо агента, из-за чего тот расплылся в усмешке, но Кайя и не пытался попасть по его плоти. Агент расслабился в облегчении от того, что увернулся от атаки, но крио сорвалось с меча Альбериха, рассекая плечо агента.       С рыком, тот рванул на Кайю, но не успел он коснуться капитана своими ножами, как его настиг шквал огня, принявший форму огромной птицы. Альберих даже не сдвинулся с места, когда она пролетела, едва не задев его самого, взлохматив его волосы и бросив их на лицо порывом горячего воздуха. Он ухмылялся, словно происходящее было чем-то очень занимательным. А вот агент взвыл от полученных ожогов. Он бросил свои раскалившиеся клинки, и закрыл лицо ладонями, и теперь, в запахе горелой травы и ткани, было видно, как они покрываются волдырями.       Когда дым рассеялся, агент потянулся было к собственному раскаленному ножу, но его ладонь пронзил сюрикен, пригвоздив ее к дереву позади него.       — Какой же ты нетерпеливый, брат мой. Мы ведь так мило беседовали, — с улыбкой и притворным вздохом произнес Альберих, поворачиваясь к Дилюку. На лбу брата выступили капли пота от жара, но за исключением этого, да тлеющей красноты его меча, сказать о том, что он только что провел одну из коронных своих атак, было невозможно.       — Кто бы говорил, — буркнул тот. — А если это и правда оказался бы мирный житель?..       Кайя развел руками, и его широкая улыбка расплылась по лицу.       — Но он им не был, не правда ли?       — Эй вы, ублюдки, — подал хриплый голос раненный агент. Маска съехала с его лица и оплавилась с одной стороны. С рыком он вытащил из дерева и собственной плоти сюрикен Дилюка и направил его на юношу.       — А вот тут ты ошибаешься, — Кайя отреагировал мгновенно. Ледяная волна вновь пригвоздила руку агента к стволу дерева, заставив того выронить новоприобретенное оружие. — Кажется, это не твое, не так ли?       Шаги Кайи были неслышными и пружинистыми, словно он ходил по мягкому ковру, а не только что сожженной, почерневшей и догорающей траве. В глазах агента отражался ужас. Боль, пронзающая его тело сейчас не шла ни в какое сравнение со взглядом надвигающегося капитана кавалерии. Звезда в его глазу, казалось, поблескивала, выжженная трава превратилась в ковровую дорожку для мрачного правителя, а неторопливая его походка была по-кошачьему хищной.       — У меня есть пара вопросов к тебе, поговорим?

***

      — Что тебя так развеселило? — поинтересовался Дилюк, стирая белоснежным платком капли крови с щеки. — Мы ничего не узнали и только зря потратили время. Кайя вальяжно вышагивал рядом, скрестив руки за затылком. Он скосил взгляд на Рагнвиндра.       — Ты правда не догадываешься? — на лице капитана играла довольная улыбочка.       — Не имею ни малейшего понятия.       — Мне понравилось вновь работать с тобой в одной команде, братишка! — рассмеялся Альберих, роясь в кармане.       — Мы не братья. — Угрюмо произнес рыжеволосый, но протянутый Кайей собственный сюрикен все же принял.       Спустя несколько минут, мужчины вошли в двери тайного кабинета Дилюка, который находился на территории поместья, однако являл собой отдельный домик. Для остальных этот домик считался местом проживания кого-то из прислуги. На деле, даже сам персонал не знал, кто из них там поселился, ведь у большинства были если не собственные дома в Спрингвейле, то выделенные в главном здании комнаты. Однажды Скалион задал этот вопрос Аделинде, на что она ответила, что это дом одного из сенешалей, который сейчас вынужден был уехать в Ли Юэ для налаживания торговых связей. А затем поинтересовалась, выполнил ли юноша всю возложенную на него работу, раз решил интересоваться такими глупостями. В тот день она так нагрузила бедолагу, что тот зарекся задавать подобные вопросы впредь.       Раньше на стене в домике висела большая карта Мондштадта, точная копия той, что находилась в кабинете действующего магистра в Ордо Фавониус. В Ордо булавками на ней выделялись места недавних побежденных и разведанных лагерей хиличурлов и Ордена Бездны. В домике же Дилюка булавок было на порядок больше. А теперь, к ним добавились новые, другого цвета, а между их головками была протянута серебристая нить. Кайя усмехнулся, попытавшись представить, как Дилюк осторожно натягивал эту нить между булавками. Если бы он не знал своего побратима, то был бы уверен, что ему не пристало заниматься подобным. Однако он знал, что под маской депрессивного ворчуна все еще живет жаждущий приключений и деятельный мальчонка, который с горящими глазами таскал доски, чтобы сколотить домик на дереве, а затем развешивал по нему гирлянды из шишек.       — Ты всю ночь составлял это? — поинтересовался Кайя, склоняясь над одной из булавок, через которую проходила серебристая нить. Булавкой к карте был прикреплен небольшой лист бумаги, заполненный идеальным почерком, с подробной сводкой их предпоследней разведки. Записи, конечно, велись с помощью шифра, которым они когда-то пользовались в детстве, а затем — в официальной переписке. Альберих поднял голову.       По лицу Рангвиндра было понятно, что ответ на вопрос положительный, но комментировать это Кайе не разрешали.       Вздохнув, мужчина уселся в кресло, закинув ноги на стол Дилюка. Он откинулся на спинку, балансируя на задних ножках стула. Рыжеволосый сел на свое место за столом, попутно сбросив ноги так, что капитан едва не упал со стула. На секунду Альбериху показалось, что он заметил легкую улыбку брата и едва сдержал собственную.       Сколько раз они играли в эту игру, и Кайя всегда проигрывал! Юношей Дилюк был очень ответственным и исполнительным. Все у него было аккуратно, а если дело касалось официальных приемов, он вел себя безукоризненно. Бывало, что, разыгравшись и раскрасневшись, мальчишки прибегали домой, и их сразу же готовили к торжеству. Кайя тоже на них присутствовал, ведь, хоть он и играл роль тени богатого наследника, его любили многие: «Ах, мастер Крепус такой доброй души человек. Посмотрите только, какой вежливый и хорошенький мальчик вырос из бедного сироты, такой галантный...»       Обычно приемы начинались с официальной речи хозяина поместья. И в этот момент задачей мальчиков было молча стоять позади него, взирая на посетителей с балкона. Дилюк украдкой ловил взгляд Кайи, и тогда начиналась та самая незримая для всех игра. На совершенно серьезном и сосредоточенном лице наследника Рагнвиндр на долю секунды зарождалась и расцветала улыбка. Хватало лишь едва заметно поднятых уголков губ, чтобы заразить Альбериха и заставить того улыбаться в ответ. А затем Дилюк моментально переключался и снова становился серьезным, до тех пор, пока еще раз не ловил взгляд побратима... Бывало, он доводил Кайю до того, что тот мог прыснуть или икнуть от смеха трижды за одну речь, пытаясь скрыть хохот за ладонью. Это вызывало строгие, но добродушные взгляды названного отца, а плечи Дилюка подергивались от беззвучного смеха.       Однажды Кайя засмеялся в голос, неприлично хрюкнув, не сумев скрыть своих эмоций, на что мастер Крепус лишь произнес, возводя глаза к потолку: «Ох, мальчишки...», чем вызвал солидарные смешки публики, мгновенно разрядившие обстановку. Кайе тогда не досталось строгого выговора лишь потому, что расслабившиеся клиенты с большей охотой шли на контакт и закупали вино.       Но была ли сейчас эта мимолетная искра полуулыбки той самой их неназванной игрой? Кайе было сложно понять, но сдержать ответную улыбку он все равно не смог.

***

      Все начиналось так быстро и стремительно, но теперь Кайя умирал от скуки. Чего он ожидал? Что они мгновенно найдут того, кто отправил ему послание, что тот раскинет руки в родственных объятьях и даст ему «Путеводитель по Каэнри'ах. Как занять престол потерянного королевства. Руководство для чайников»? Прошла неделя с тех пор, как мужчины взялись за расследование, и пока кроме подложных подсказок да оборвавшихся следов, найти ничего не удавалось. Да и у Дилюка было много текущих дел, и Кайе казалось, что его интерес к делу угасает. Он даже расстроился, что событие, которое заставило его пойти к побратиму за помощью, никак не влияло и не ощущалось здесь, в Мондштадте.       И конечно, что делать с полученным символом власти, Кайя не знал. Он помнил только, что родина его была малочисленной, полуразрушенной и бедной. Спасшиеся держались вместе, и фигура правителя была оплотом веры в защиту и правящую силу.       Люди этих покинутых земель не прекращали надеяться.       Скорее всего, они и не знали, что Кайя до сих пор жив, что он был наследником, а теперь и официальным их правителем. Никто не придет с фанфарами, не усадит на костяной престол у алтаря, не покажет даже дороги. Он тогда был совсем мал, чтобы помнить, как им с отцом удалось попасть на Тейват.       И потому, он снова сидел в «Доле ангелов», уже полчаса водя кончиком пальца по каемке бокала и выбивая из того ноту «Ля», от протяжного звучания которой периодически поеживались посетители за соседними столиками. Делать замечание однако же никто не осмелился. Кайю любили и уважали, и, когда было нужно, оставляли в покое, позволяя размышлять о чем-то своем. К тому же, иногда Кайя мог выпить с ними, щедро угощая вином. Каждый мог рассказать байку о том, как хорошо было выпивать с любезным капитаном кавалерии Ордо Фавониус. Кайя тоже мог многое рассказать о своих собутыльниках. К примеру, того мужчину, что топил свои печали в дешевом вине в углу, звали Томасом. Вчера снова поругался с женой из-за того, что проиграл свое жалование в карты. Такое с ним случалось часто, но жена любила его и потому взяла финансы в свои руки. Выпивоха и не знал, что часть его выплат отправляют напрямую его бойкой женушке. Со второго этажа доносились веселые взрывы смеха. Снова собралась четверка пьянчуг Мондштадта. Когда это происходило, все прочие собирались в таверне в надежде на бесплатную выпивку или угощение.       — Сэр Кайя, — послышался голос за спиной. Бокальная нота прервалась, и мужчина увидел запыхавшегося рядового. Тот отдал честь. — Я знал, что найду вас здесь... меня попросили передать вам срочное послание.       Кайя заинтересованно посмотрел на докладывающего. Кажется, его звали Маркус. Тот протягивал конверт, который капитан благодарно принял из его рук.       — Хорошо, спасибо, можешь быть свободен, — произнес он. Маркус, еще совсем новобранец, стыдливо вжал голову в плечи и быстро покинул заведение. Очевидно, раньше он не часто бывал в подобных местах. Альберих пробежался глазами по содержимому послания, повернулся к своему бокалу и осушил его. Краем глаза он поймал мимолетный вопросительный взгляд Дилюка. Мужчина подошел к стойке и выложил на нее монеты для оплаты своей выпивки, а также выпивки Томаса.       — Что, рыцари Ордо снова не могут справиться со слаймами без своего капитана? — наигранно безразлично произнес Дилюк, сгребая монеты со стойки и даже не потрудившись их пересчитать. Он знал, что, в каком состоянии капитан бы не находился, он всегда уплатит за выпивку полный счет до последней моры.       — Понятия не имею, но будь это дело серьезное, достойное каких-то героических свершений, вряд ли послали бы Маркуса, — многозначительно произнес мужчина. — Судя по всему, меня зовут, чтобы проверить что-то по бумагам, может, я обсчитался в списке продовольствия...       Кайя развернулся и вышел из таверны, не договаривая предложение. Дилюк скрестил ладони на груди. Лжец. Кайя никогда не ошибался в списках.

***

      Альбериха нигде не было. В другой день, Дилюк отдал бы половину своего поместья за то, чтобы не видеть постоянно ухмыляющееся лицо бывшего побратима, но сейчас чутье подсказывало, что что-то было не так. Когда дверь за мужчиной закрылась, Дилюк сдал бар Чарльзу и сослался на то, что устал от дневной жары, поэтому хочет сегодня отдохнуть. Выйдя из «Доли» через черный ход, он направился к боковым воротам из города.       «Доброй ночи, мастер Дилюк», — вежливо произнес Гай. Мужчина часто пользовался именно этими воротами. Здесь, в отличие от главных, не велся такой бдительный надзор. К тому же, Дилюк всегда угощал часового виноградным соком и свежей лепешкой из бара, чтобы расположить его к себе. Тот в благодарность не задавал много вопросов о планах и целях Рагнвиндра на эту ночь.       — Как дежурство? Сегодня все тихо? — дежурно произнес мужчина, передавая бумажный пакет с угощением.       — В целом да, хотя недавно сэр Кайя направился в лес. Сказал, что хочет прогуляться, но я-то знаю правду.       Служащий откусил от лепешки и многозначительно посмотрел на собеседника.       Брови Дилюка поползли вверх.       — М-м?       — У него там свидание с девушкой! — выдал теорию служащий. — А иначе зачем же ему быть таким загадочным? Сидел бы у вас да выпивал, как обычно, но не сегодня... Но вы не подумайте, мастер Дилюк, я очень рад за нашего капитана. Последнее время он сам не свой, навалилось слишком много работы. Так что отдохнуть ему тоже не помешало бы.       — Да уж, а мне показалось, что у капитана кавалерии не так много дел, раз он позволяет себе быть моим завсегдатаем, — безразлично фыркнул Дилюк. — Ладно, мне пора. Нужно выспаться перед завтрашним днем.       — Планируете выпустить новинку?       — Да, что-то вроде того...       Дилюк махнул рукой на прощание и направился привычной дорогой в сторону винокурни. Убедившись, что он скрылся из виду, мужчина свернул в сторону леса.       «Вот же придурок...»       Искать капитана кавалерии в лесу — все равно, что иголку в стоге сена, но кое-что еще от ворот привлекло внимание юноши. Примерно на равном расстоянии на земле виднелись маленькие капли. Дождя не было вот уже несколько дней, а капли отдавали элементальной энергией. Дилюк зорко всматривался в ночь, скользя между деревьями.       Лес становился гуще, но теперь на стволах и веточках можно было заметить маленькие подтаявшие сосульки. Сомнений в их происхождении не оставалось.       С каждым шагом беспокойство нарастало, следы уже несколько минут как исчезли и не попадались на глаза, а тени вокруг, казалось, шевелились. Зажечь огонь для освещения пути Дилюк не решался. Это скрыло бы едва различимые детали леса из его поля зрения, а еще огонь мог привлечь внимание. Все чувства были обострены до предела.       — Слушай, я устал уже! — донесся шепот откуда-то сбоку.       — Заткнись... сказали же, что нужно сделать все тихо.       — Да темно же, может, привал сделаем, а? Кому он нужен будет ночью? До утра его не хватятся, а мы итак уже далеко.       — Приказано было не останавливаться, ясно тебе?       Дилюк замер, вслушиваясь в медленно удаляющиеся голоса. Он осторожно выглянул из-за дерева. На небольшой опушке остановились двое, лиц их было не различить из-за сгустившейся тьмы. Были видны только очертания фигур в балахонах. Рядом с ними лежала еще одна фигура, возле которой холодным светом мягко светился... Глаз бога.       Мощная фигура рядом переминалась с ноги на ногу и разминала руки.       — Не тебе его тащить, а у меня плечи ноют.       — Это не плечи, а ты ноешь. Заткнись, кому велено. — Худая начала оглядываться. — Если бы ты сразу заметил, что он оставляет следы, нам не пришлось бы его вырубать и наматывать тут круги.       Несколько биений сердца незнакомцы молчали.       — Ладно, ты прав, блуждать в темноте не имеет смысла. Но давай пройдем до промежуточного лагеря?       Со вздохом крупный поднял безвольное тело, лежащее на земле, и перебросил его через плечо, словно тряпичную куклу.       — Как скажешь, Дженни, это ты у нас мозг.       Дженни шикнула, и двое медленно потопали дальше. В горле Дилюка встал ком. Он точно знал, чье тело они тащили через лес. Он все же опоздал.