Один бардак на двоих

Гоуст слышит в отдалении шум будильника, мычит и морщится, а после проводит рукой по второй половине кровати, находя ту пустой. Он приподнимается и трет переносицу, оглядывая комнату. Никаких следов присутствия девушки этой ночью не наблюдает. Хмурится, сжимает зубы, а после проклятый будильник летит в стену. — Блядь. Ему было обидно, ведь он просил не уходить, а если все же соберется, хотя бы разбудить его. Но Рафи просто исчезла, оставив после себя лишь слегка уловимый шлейф от духов. Даже телефона не оставила. И это все? — Шлюха, — зло кидает парень и, наконец, поднимается с постели. Пора в школу, нечего валяться. — Ты сказала, что придешь через два часа. Рафи, которая коварно воровала тосты прямо со стола, с опаской смотрит на старшую сестру. — Да? — девушка строит удивлённое лицо и закидывает тосты себе с рюкзак. Черт, они же грязные потом будут. — Слегка потерялась во времени. — Слегка?! — Не кипяшуй. И, уж тем более, не завидуй, — хмыкает девчонка и довольно потягивается. Что ж, сегодняшняя ночь была… насыщенной. Рафи давно не чувствовала себя так хорошо. И, от осознания этого, хотелось счастливо улыбаться, но девушка сдерживала себя. Подумаешь, попался умелый парень. Таких, конечно, с руками разбирают, но кто поймет, что за маской хмурого паренька, который любит коллекционировать огнестрельное оружие, скрывается такой зверь? Да, Гоуст и правда показал Рафи вчера свои игрушки, и девушка нашла их увлекательными. Кажется, они даже забились пострелять как-нибудь вместе. Парень бы научил ее стрелять. Если честно, Рафи планировала на долгоиграющие отношения. Но не отношения прям отношения. Просто… дружба? Да, как и с остальными. Остепеняться Рафи не собиралась. Рановато как-то. — Если хочешь, чтобы я научила тебя сосать, то поспеши, — Рафи игриво подмигивает сестре. — Мои уроки начнутся ровно через пять минут после того, как мы покинем дом. И Рафи поспешно покидает кухню, чтобы не лицезреть пунцового лица Клео. О да, утро, определенно, удалось. Гоуст был не в настроении, что заметили все его братья с утра. Более молчаливый, более хмурый, он лишь быстро поел и ушел в школу, потому что обязан был встретиться с той, что так нагло его кинула, и выяснить, какого хуя. Долго искать не пришлось, еще до начала уроков, Гоуст прижал ее в школьном туалете первого этажа, который был общим, так как школа малобюджетная и на два отдельных туалета смогли раскошелиться только на втором этаже. — Какого хуя ты свалила? — вот с этой фразы он и начал их диалог. Рафи тут же хмурится и выставляет руки вперёд, в некой защите. Уж точно не такого она ожидала. И уж точно не думала, что будут какие-то проблемы. — Я проспала, — честно призналась Рафи и пожала плечами. — Я не вернулась домой вечером, и сестры переживали за меня. Тем более, надо было ещё принять душ, переодеться, убедиться, что никакой преждевременной беременности не наблюдается. Ну, знаешь? Обычная рутина, че ты так взъелся? — Ты. Могла. Меня. Разбудить, — четко, по словам, произнес парень, чтобы девушка точно поняла. — Хотя бы записку оставить. Разве не это делают люди в отношениях? А вот и те самые ключевые слова. Да, Гоуст хотел больше, чем просто секс. И он прямо об этом говорил. Рафи подозрительно щурит глаза и даже позволяет себе небольшую усмешку. Так вот, в чем дело. Черт, об этом она не подумала. — Давай я буду говорить прямо, большой мальчик, — Рафи тянет Гоуста на себя и мягко пробегается пальцами по щеке, стараясь успокоить. Делала она это больше для себя, чтобы сохранить выгодные связи. — Ты охуенный. И ты такой горячий, что, мне кажется, я могу зажечься от одного упоминания твоего имени. Но, подожди, почему мы с тобой должны быть в отношениях? И тут Гоуст понял, что проебался. Те чувства, что он испытал, были односторонней фикцией. Рафи же от него нужен был лишь секс. В груди вскипала злость. Он дернулся в сторону от ее прикосновений, а после в ход пошел кулак, ударив аккурат рядом с лицом малость испугавшейся девчонки. Нет, он не позволит себе ударить ее, но чувствует, как под кулаком крошится старая плитка. — Шлюха, — кидает он презрительно, скрывая под этим натуральную боль, после чего уходит, громко хлопнув дверью. Он все еще хотел ее, хотел чувствовать ее дыхание, контролировать его. Хотел быть единственным в жизни этой мерзкой девчонки, но напоролся на то, что его тупо использовали, а после выкинули как ненужный кусок мяса. Блядь. Он ненавидел себя за то, что позволил испытать надежду… Рафи растерянно хлопает глазами, не в силах поверить, что именно с ней сейчас произошло, а после — вскипает. Она раздражённо фыркает и выбегает из туалета. — Ну и катись! — кричит она вслед Гоусту. — Не нужен ты мне, понял? Не нужен! Ох, а так ли сильно он был ей не нужен? Но успокоить Рафи ничего уже не могло. Когда она злилась, то уже не могла перейти от этого режима берсерка. Рафи рычит, крайне натурально, и разворачивается, покидая коридор. Чертов Гоуст. — Пошел нахуй… Донна, которая пошла искать сестру, так как вскоре начнется урок, а Рафи нигде не было, застает эту картину в момент, когда высокий парень, кажется Гоуст, один из братьев М.С., хлопает дверью. А вслед за ним из туалета вылетает и Рафи, истошно крича ему вслед. Девушка не совсем понимает, что происходит, но опасливо глазеет по сторонам, чтобы не напороться на учителя. А после ловит Рафи. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Донна, которой было действительно важно состояние каждой из сестер. Правда их ее состояние не особо интересовало, но Донна привыкла быть безэмоциональной жилеткой для сестер. — Конечно, я в порядке! — Рафи явно нельзя трогать, когда она так напряжена. — Это не я ведь истерю по поводу того, что со мной провели охуенную ночь, а потом предложили ее повторить, только без отношений! С каких это пор, скажи мне, блядь, им всем понадобились отношения, а?! Никогда не нужны были, — Рафи чувствует, что ещё секунда, и она расплачется. — Никогда никому не нужны эти сранные отношения. Так, что сейчас я сделала не так?! Рафи очень хочет сейчас уйти, закрыться, оставить все эти чувства в себе. Но когда она заглядывает в такие родные шоколадные глаза сестры, то понимает, что больше всего на свете сейчас хочет остаться с ней. Поэтому девушка всхлипывает и крепко обнимает Донну, прижимаясь к ней и закрывая глаза. — К черту парней, — бурчит она, стараясь сдержать слезы. — Хочу навсегда остаться с тобой. Донна поглаживает сестру по голове, а после уводит поговорить. Если честно, она морально устала, но не могла просто отвернуться и заставить Рафи самой решать ее проблемы. Рафи не может сама, Рафи нужна помощь. И Рафи нужно наконец-то отпустить Донну, поставив ее в один ряд с другими сестрами. То, как Рафаэль выделяет Донну, говорит лишь о ее травме в плане отношений и парней. И она просто пытается привязаться к сестре, привязав и ту к себе, неосознанно отгоняя этим самых парней от самой Донны. Это должно прекратиться. — Нужны, — отвечает Донна тихо, продолжая обнимать сестру. — И если об этом говорят, значит они действительно нужны. Тот парень… он выглядел расстроенным. И, как бы, если вы были так совместимы, эм, в постели, — на этих словах девушка слегка зарделась, — то могли бы быть совместимы и в общении. В отношениях. Ты же… Ты просто не дала ему шанса, как когда-то не дали его тебе. И… Это не может продолжаться больше. Просто пойми, что люди не созданы для одиночества. И дай ему шанс. И себе тоже дай шанс на эти отношения. Просто попытайся стать счастливой без меня, Рафи, — выдохнула Донна. — Я не всегда смогу быть рядом. Она это сказала. Старалась действовать как можно мягче, но основную мысль донести. Пора отпустить старые обиды и двигаться дальше. Они сестры, да… Но и у Донны должен быть шанс на личную жизнь. Она… она ведь тоже этого заслуживает, верно? — Мы не руда с ископаемыми, чтобы быть полезными. Мы просто должны… быть, — повторяет она те слова М.С.. И действительно хочет постараться просто… быть. Рафи отступает от сестры и растерянно на нее смотрит. Но не позволяет себе психовать дальше. Только не на Донну. Когда дело касается двойняшки, Рафи согласна… подумать. Она бы могла бросаться сильными словами и заявлениями, но только не сейчас, не на сестру. Рафи хотела, чтобы Донна оставалась рядом всегда. Неужели, так не будет? — Я бы хотела, чтобы ты была рядом всегда, — честно признается Рафи и опускает взгляд. — И быть счастливой с тобой, как в детстве. А парни… Рафи неопределенно машет рукой, как будто этот жест мог выразить всю боль девушки. — Черт, тушь течет, — Рафи прикрывает глаза рукой и отступает на шаг назад. — Ты права. Конечно, ты права. Я… слишком много от тебя прошу, перехожу границы. Она разворачивается и выдыхает, стараясь успокоиться. — Я просто недостаточно… А что именно недостаточно в Рафи? Каждый раз было по-разному. Каждый раз отец придумывал новую причину, почему Рафи было недостаточно. Так, какого черта она до сих пор в это верит? — Нахуй все, — бурчит Рафи и, совершенно некрасиво, бросает сестру, поспешно покидая школу. Не хотела она сейчас здесь находиться, не хотела кого-то терпеть. Особенно тупых парней. Особенно сестер, для которых она была лишь обузой. К черту это все! Донна смотрит ей в след и понимает, что так и не смогла донести свои мысли до Рафи так, чтобы та поняла. Донна навсегда останется ее бесплатным приложением, утешающей жилеткой, но никогда не станет полноценной сестрой. Девушка поджимает губы и уходит в класс. Ей тоже может быть больно. Когда-нибудь они смогут это понять? Точно так же, как никто и не сможет понять Гоуста, который чувствовал пустоту в душе. Ебаный кратер, заполнить который могла лишь она. Но он был ей не нужен. А он возможно впервые влюбился. Просто ебанный пиздец, а не жизнь. И посылая нахуй Ребела, Гоуст тупо сваливает из школы. Не может здесь находиться. Пошло все в задницу. «А Гоусти плачет из-за той девчонки» Получая сообщение от Свифта, М.С. лишь закатывает глаза. Впрочем, а чем ещё им заниматься на уроке? «Собираешься что-то предпринять?» — спрашивает он брата. «А нахуй? Не сдалась ему эта сосалка, толку от нее нет» М.С. фыркает и поспешно покидает кабинет, а после — и школу. Но прогуливать он не собирался. Лишь позвонить. Трубку берут только с третьего раза. — А я думал, уроки у нас прогуливать запрещено, — с усмешкой говорит панк. — Пизды ведь получишь от мамочки. В трубке тишина стоит некоторое время. — Похуй, — после вздыхает телефонный динамик. — Ты по делу или на мозги покапать? Мне Свифта хватило, спасибо. Он как-то разговорился, но какой смысл что-то держать в себе сейчас, когда его слышит только М.С. Младшему брату открыться можно. Этот точно не заклюет как Свифт. — Свифта всегда хватает, лучше бы его и не было, — бурчит М.С. и снимает кепку, внимательно ее рассматривая. — Ты из-за той девчонки, да? Я слышал, как она уходила сегодня утром из твоей комнаты. Ты что-то натворил? М.С. слабо верил в то, что это Гоуст виноват в какой-то ссоре. Но так его было проще вывести на эмоции. — Я?! — вспылил парень, но усилием воли заставил себя успокоиться. — Пошла она нахуй! Я просто… Я хотел отношений, понимаешь? Хотел… Хотел проснуться с ней в одной постели, сжать в своих руках и не отпускать. Хотел бы приготовить ей гребаный завтрак в постель, как в ебучих мелодрамах! А ей это нахуй не надо. Ей тупо нужен член на одну ночь. И она его нашла. А после съебалась как ни в чем не бывало. Гоуст был скуп на эмоции и молчалив, но в периоды полного раздрая его было легко вывести на эмоции. Стоило лишь надавить на нужные точки. И М.С. мастерски на них давил. Психуолух ебанный. Рафи недалеко отошла от школы. И, по странному стечению обстоятельств, оказалась на той же детской площадке, что и Гоуст. Правда, сидела она в кустах неподалеку, стараясь стереть слезы и оттереть черные следы под глазами. И она прекрасно слышала все слова Гоуста. М.С. же, на другом конце провода, даже слегка улыбается. Надо же, его брат, наконец-то, созрел. — Она же тебя не знает, братан, — уверенно говорит он. — И, зуб даю, ты ей не говорил того, что говоришь мне. Откуда она знает о твоих намерениях? А раз не знает — с чего бы она должна нормально реагировать? В словах М.С. был смысл. Гоуст был плох в словах, предпочитая им действия, но порой на одних действиях далеко не уедешь. Значит нужно поговорить. Снова. — Я пытался, — ответил Гоуст, уже более смиренно и менее экспрессивно. — Но она четко дала понять, что в отношениях не заинтересована. И хули прикажешь делать? Не насильно же ее к койке привязывать. Хотя такой варик тоже был… Что ж, порой Гоуст мог и пугать. Особенно своими намерениями и некоторыми мыслями. Но он просто хотел любви. Этой ебучей, тошнотворной, как в сериалах. Чтобы с искрами в глазах и не вылезая из постели. — Блядь, что со мной не так? Почему они все от меня шарахаются? — Потому, что тебе нравится варик с привязыванием к кровати, — фыркает М.С. и не может поверить в то, что он самый умный из братьев. — А ещё потому, что у тебя ебало страшное, фи прям. Ещё ты молчишь все время, это крипово. И взгляд у тебя до мурашек пробивает. Но, ебанно в рот, та девчонка тебя вчера так засосала, что мне показалось, что она всегда была подле тебя. Так что мне плевать, как ты это сделаешь, но не проеби ее. Она тебе ещё понадобится. И М.С. кладет трубку, уверенный в том, что дал братишке верное направление. А ему ещё учиться нужно. Кто-то же должен в этой семье получать образование. Рафи слышит каждое слово, даже немного со стороны М.С., и не сдерживает громкого всхлипа. Слишком громкого, черт. Гоуст слушает каждое слово брата, а после вздыхает, убирая телефон в карман. И тут же вздрагивает. Он поднимается и подходит к кустам, заглядывая туда. И видит Рафи, которая подпирает спиной дерево и пытается стереть слезы, видимо, с остатками туши. На панду похожа. Это мило. — Все слышала? — спрашивает Гоуст, уже зная ответ. И это, как бы, облегчает ему задачу. Он не попугай говорить одно и тоже по нескольку раз. Особенно, если вообще говорить не хочется. — Спрошу еще раз. Теперь по нормальному. Ты будешь со мной встречаться? Рафи смотрит на парня не совсем добрым взглядом и отворачивается, пряча глаза. Ой, как она не хотела, чтобы Гоуст видел ее в таком состоянии. — По нормальному, — бурчит она и фыркает, приобнимая себя за плечи. — А с чего бы мне с тобой встречаться? Ты меня на свидание водил? Шаурму покупал? Нет? Ну, тогда и причин весомых не вижу. Рафи не сдерживается, тихо хихикает на свои же слова, но старается это скрыть. Черт, а Гоуст оказался… милым. Рафи бы никогда не подумала, что он действительно крайне ранимый и романтичный. Да и сейчас верила она в это с трудом. А что, и такие парни бывают? Гоуст задумывается, а после уходит, оставляя Рафи в замешательстве. Она наверняка подумала бы, что ее кинули, если бы через некоторое время Гоуст не вернулся, присаживаясь перед ней на корты и протягивая… шаурму. Пиздец романтика. Но Гоусту всегда лучше давались действия, чем слова. И если девушка, которая ему нравится, так сильно желает съесть шаурму, то пожалуйста. Оббежит хоть весь город, но найдет ей эту ебучую шаурму. Рафи с осторожностью, как будто это была бомба, берет в руки шаурму, а после откусывает большой кусок и жадно жуёт. Приемлемо. Рафи пробовала и лучше, но говорить об этом не стала. — А свидание? — с подозрением спрашивает она и вдруг, свободной рукой, берет Гоуста за подбородок и отводит его лицо в сторону. — Ну, не смотри! Я ведь как панда, черт. — Милая панда, — говорит Гоуст, но не сопротивляется. Хочет, чтобы не смотрел, не будет смотреть. Вообще, блядь, все сделает, что она захочет. — Скажи, куда хочешь пойти, отведу. Только… Не уходи больше. Пожалуйста. У него и правда были пунктики на этот счет. А еще травмы. Он просто хотел, чтобы она была рядом. Разве это так много? Рафи сглатывает особенно большой кусок и закашливается. А после решается отложить шаурму в сторону и потянуть Гоуста на себя, устраивая его между своих ног. — Отставить… вот это все, — бурчит она и мягко поглаживает Гоуста по коротким волосам. — Я не сильна в романтике. Хотя, я люблю мелодрамы. Рафи вновь хмурится. — Расскажешь кому-нибудь об этом — прибью. А после вновь расслабляется. С Гоустом ей было спокойно, хорошо. Да и голодной не останется. И вообще — тянуло ее к нему, что уж тут поделать. — Я свободолюбивая кошка, милый. И ухожу, когда мне вздумается. Но это не значит, что я ухожу навсегда, окей? — Согласен и на это, — смиренно выдыхает парень, обнимая девушку и прижимая ту к себе. Она нужна ему, и если ей самой нужно время, то ладно. Он мог и это ей дать. Лишь бы осталась. И даже если уйдет, хоть бы вернулась. Впрочем, он все еще держал в голове варик с привязыванием к кровати. Рафи хихикает и думает о том, что Гоуст похож на большого и черного кота. Такой пушистый и загадочный. А на деле — просто плюшевый. — Ты… милый, — честно признается девушка и хмурится. — А я вот совсем не милая. Сложно со мной, понимаешь? И я сама… мало кому нужна. Зря ты это, зря думаешь, что это тебе нужно. Гоуст хмурится и приподнимается на руки, оставаясь на одном уровне с девушкой. И смотрит. Пристально. М.С. говорит, что взгляд Гоуста всех пугает, но Рафи не боится. Совсем нет. Скорее смущается, хоть это и странно. Они же трахались, но, видимо, девушке куда легче в койку с парнем лечь, чем раскрыть тому свои чувства. Гоуст был слепым идиотом и не заметил этого раньше. Не один он тут поломанный. — Заткнись, — говорит он, а после целует ее горькие алые губы. Он так скучал по этому вкусу. Рафи расслабленно выдыхает и успокаивается, жмется ближе к Гоусту. Возможно, за нее частенько говорили ее травмы прошлого, но Рафи не хочет позволять им управлять собой. В тот же миг захотелось отыскать Донну и рассказать ей все, поделиться новостями и чувствами, но Рафи понимала, что не может так. Тем более сейчас она, все же, больше хотела остаться в объятьях Гоуста. Потому что они такие мягкие и крепкие, Рафи иногда чувствовала, как хрустят ее косточки. Но это даже хорошо, некая разминка. Рафи всхлипывает прямо в поцелуй и ненавидит себя за слабость. Ну, зачем она это? Девушка редко плакала и терпеть не могла это делать, но когда начинала — уже не остановить. Поэтому Рафи сдерживалась из последних сил, стараясь заглушить горечь от слез сладостью поцелуя. Гоуст хоть и не любил эмоции, но то были его эмоции. Их он мог скрывать, не показывать, но девушку хотелось утешить. Ее слабость не раздражала, скорее подкупала. Сильная Рафи тоже может быть слабой и идти на поводу у эмоций. Такую Рафи хотелось защищать, прижимать к себе и никуда не отпускать. — Может пойдем к фонтану? — предлагает парень. — Умоешься хоть, панда, — усмехается по доброму, оглядывая девушку и… находя ее милой. До одури милой. Настолько милой, что если бы не хоть какое-то приличие, он бы трахнул ее прям здесь. — Не зови меня так, — бурчит Рафи и не в полную силу пихает Гоуста в грудь. Она протирает глаза и понимает, что сделала лишь хуже. — И вообще, мы с тобой оба прогуливаем. Пошли на полигон, ты обещал, что научишь меня стрелять. Гоуст хмыкает и поднимается, после чего подает руку Рафи, а когда та поднимается, заключает ее в короткие, но крепкие объятья, тут же, впрочем, отпуская. — Пошли ко мне. Научу стрелять по банкам. Самая легкая мишень. — О боже, вы стреляете прямо у дома? Отбитые, — усмехается Рафи и быстро подлетает к фонтану, стараясь исправить ситуацию с глазами. Она дожидается парня, а после продолжает. — Неудивительно, ведь твой брат Свифт. Ты уж прости, но паршивый он у тебя, ага. — За правду не извиняются, он и правда паршивый, — соглашается Гоуст, так как понимает, что большинство его детских травм возникли как раз из-за отбитого на голову старшего брата. Ну, и из-за отсутствия хоть какой-то родительской поддержки, ведь их родители погибли, когда Гоусту было всего пять. И они с братьями всю осознанную жизнь провели в детском доме. — И у меня хорошие глушители, соседи ни черта не слышат. А может не слышат и из-за того, что оглохли уже давно. Насрать. Рядом с Рафи Гоуст на удивление болтлив. Странное чувство. — Я надеюсь, что братья тоже ничего не слышат, — с намеком усмехается Рафи и устраивается прямо на фонтане, свесив ноги в воду. — Мне все равно жалко твоих соседей. Хотя, хотела бы я быть одной из них. Тогда мне не пришлось бы врать Клео и просить Донну прикрыть. Все было бы намного проще, представь! Рафи нравились грандиозные планы, пусть она и не признавалась в этом. Ей нравилось чувствовать адреналин от скорости, от чего-то опасного, от чего-то нового. И, прямо сейчас, почти каждый этот пункт заставлял сердце Рафи биться чаще. — Тогда переезжай ко мне, — с ходу выпаливает Гоуст, даже не подумав о том, что может спугнуть или оттолкнуть тем самым девушку. Он хотел все и сразу. Но это было неправильно. Но кто мог объяснить ему, что правильно, а что — нет? Рафи и хотела бы остановиться, но она смеётся. Она ничуть не хотела обидеть парня или посмеяться над его глупостью. Просто она представила этот переезд. — Сдурел? Да я выклюю тебе мозги! — заявляет девушка и игриво брызгает в Гоуста водой из фонтана. — О, меня и Донна с трудом терпит, а что ты? Ты же даже не представляешь, с какой тонной косметики предстоит столкнуться. И, ты вообще знаешь, чем меня кормить? А кормить меня надо много. А ещё я дохуя сплю, могу весь день. В общем, потренируйся сначала на кошке. Гоуст поджимает губы. Она вообще не воспринимает его всерьез. Это било по самолюбию, но парень постарался взять себя в руки. Он не будет грубым, не будет срываться. Она ведь тогда уйдет. Гоуст не хотел, чтобы Рафи уходила. — Тогда я заведу кошку. Надеюсь, ты их любишь. И будешь хотя бы из-за этого заглядывать почаще. Но знай, я очень ревнивый. — Ты будешь ревновать меня к кошке? — Рафи выразительно выгибает бровь. — Что ж, с моей любовью к животным, ты бы и правда опасался того, что она очень скоро станет моей. И, правда, ревнивый? — а теперь уже Рафи хмурится. Не нравилось ей такое. Не нравилось, что кто-то мог попытаться запретить общаться с другими людьми. Она и правда ценила свою свободу. — Милый, не пытайся держать меня на привязи. Даже Клео не может меня воспитать, а она, если честно, имеет свое влияние в моих глазах. Только ей не говори. Гоуст хмурится. Он и правда должен пересмотреть свое отношение к… отношениям. Как бы двояко это ни звучало. Кажется, сегодня Гоуст засядет в комнате М.С. и будет выпытывать у того советы по отношениям. — Я… постараюсь сильно не давить. Прости, характер у меня такой. Но Гоуст готов прогнуться. Удивительно, но под эту девушку он готов прогнуться, хотя даже под Свифта не прогибался. Старший брат будет злиться. Рафи усмехается и довольно кивает. Черт, этот парень и правда был милым, в каком-то извращенном смысле слова. И именно это так нравилось девушке. — Эй, за свою жизнь я пришла к тому, что извиняться ни перед кем не стоит, — пытается подбодрить парня Рафи. — Тем более, я и сама, если честно, не сильно разбираюсь в отношениях. Может, в них как раз и нужно, чтобы кто-то давил, как у моих родителей было. Может, именно это и называется отношениями, я не ебу. Не было у меня никогда такого, вот и все. Гоуст хмыкнул, задумавшись, а после все же присел рядом с девушкой у фонтана. — Я и сам понятия не имею. У М.С. много кто был и он все знает. Опытный и умный хер. А я… Ребелу было не до того, родителей вообще не помню, а Свифт… Ему всегда было плевать на своих пассий. Такой себе пример для подражания. Я хочу иначе. Но, кажется, перегибаю с этим. Откровенные разговоры не были сильной стороной Гоуста, но поддержать девушку ему хотелось. Это же обычная практика в отношениях, верно? — Пока не перегибаешь, — заверяет парня Рафи и даже улыбается. — И, вообще, я и сама могу перегибать. Клео говорит, что у меня просто нет тормозов. Это, в принципе, неплохо, но Донна говорит, что у меня и мозгов нет, а в сочетании это плохая комбинация. А наш отец… лучше бы я его и не помнила, — Рафи хмурится, но не хочет говорить об отце. Тем более, с Гоустом. Он, конечно, нравился Рафи, и она ему доверяла, но кто знает. Вдруг он тоже в курсе про подпольную деятельность своего брата. — Но это не так уж и важно. Хорошо ведь, что мы не похожи на свою семью, да? — Более чем, — кивает Гоуст, усмехаясь, а после… Вновь лезет целоваться. Он тоже был немножечко тактильным. И любил тянуться за лаской. Встретились два представителя семейства кошачьих, блин. Эти разговоры по душам напрягали. Хотелось передышки. И вновь утвердить права на девушку. — Я все же хочу привязать тебя к кровати, — выдыхает он в губы Рафи. — Черт, — тихо стонет Рафи и осматривается по сторонам, убеждаясь в том, что никакие прохожие не решили за ними понаблюдать. — Как будто ты не практиковал что-то подобное прошлой ночью, — с усмешкой говорит девушка, слегка успокоившись, и берет лицо парня в свои ладони, внимательно изучая красивые, почти алые глаза. Как две капли крови. — Тогда нам следует поспешить к тебе. Поиграем в твои игрушки, повяжем узлы. Хороший расклад, согласись? — Более чем, — усмехается Гоуст и еле подавляет в себе порыв подхватить девушку на руки. Она могла не одобрить. Но Гоуст более чем был уверен в том, что хотя бы сейчас он счастлив.