Один бардак на двоих

— … И вообще, кто захочет приглашать на танцы Бекку из параллели? У нее зубы кривые и ещё, и ещё… — Она сама кривая, — подсказывает Рафи сестре, скучающе поедая крекеры. — Вот-вот! — восклицает Клео и даже бьёт по столу со всей силы, оставляя на школьном имуществе небольшую трещину. — Да я даже рада, что так вышло. Они друг друга стоят. — Ты все ещё сохнешь по нему, подруга, — качает головой Рафи. — И ничего не сохну! До голосований оставалась неделя. Клео была уже почти готова к своей победе, как в игру снова вернулся Ребел. Тот самый Ребел, который бесил девушку до скрипа в зубах тем, что не разговаривал с ней. Нашелся тоже, обидчивый. Ведёт себя, как и все парни. Пытается залезть девушке под юбку, а когда та отказывает, обзывает шлюхой. Ну, почему они все так поступают? — Не хочу я связываться с тем, кто воспринимает девушек, как дырок на одну ночь, — фыркает Клео и упрямо складывает руки на груди. — А они все так делают. Все эти чёртовы братья. — Тебе повезло, ты ещё с романтиком не столкнулась, — усмехается Рафи, впрочем, вполне довольная своими отношениями с Гоустом. Она явно ценила его милые жесты и вульгарные высказывания, когда он позволял себе говорить. Клео даже завидовала сестре. Она бы тоже хотела так крепко связаться с кем-то. Но секса она, пока что, не хотела. Не это было важно для девушки. — Если парню нужна девушка лишь потому, что она горячая, то этот парень не нужен девушке, — заявляет Клео и ставит точку в своих рассуждениях. — Как скажешь, — фыркает Рафи и доедает последний крекер. Черт, и где Гоуста с едой таскает? Тем временем в очереди у буфета. — Блядь, тебе не надоело? — спрашивает Ребел, видя, как его брат запаривается ради какой-то девчонки. Не этого Ребел ожидал от брата. Далеко не этого. — Ради какой-то девки… — Пасть закрыл, — кидает тому Гоуст. — Не превращайся в Свифта. Нам и одного пришибленного в семье хватает. Просто поговори с ней и скажи, что чувствуешь, — именно этот совет дал ему М.С., правда самому М.С. он мало чем помог, учитывая то, что с Донной у них вновь все напряженно. Недавно он жаловался, что девушка вновь отдалилась. Свифт молчал, но очевидно, что-то он таки знал. — Нах мне это надо? — взбесился парень. А ведь надо. Еще и это дурацкое соревнование возобновил, лишь бы насолить. Было бы все равно, не парился бы так, он знает. — Блядь, а с хуя ли это поможет? Ей же блядский рыцарь нужен, чтобы горы сворачивал и трахал только после свадьбы под одеялом в миссионерке. О, и с выключенным светом, чтоб ни дай Боже! Увидеть ее голой. Вот только я не такой, я, блядь, нормальный. И мне нужен секс в отношениях. Хоть на каком-то месте, но он, блядь, нужен. — Ты разошелся. И на тебя уже вся столовка пялится. Возможно, она тоже, — хмыкает Гоуст. — Насрать. Пусть пялится, пусть слышит. Она не в блядской сказке. Пусть, наконец, поймет это. — Ты так стараешься не смотреть на него, что, очевидно, именно это ты и хочешь сделать. — Не собираюсь я смотреть на него! Рафи морщится от криков сестры. Прекрасно. Вся столовая молча наблюдала за этой пассивной ссорой, пуская слюни. Рафи уже устала от глупостей сестры. А она ведь должна быть самой старшей, самой разумной. — И чего ты так шарахаешься от него? — фыркает Рафи и тоскливо осматривает столовку взглядом. Жрать хотелось. — Это из-за отца, да? Сама Рафи пусть и не доверяла парням, из-за сломанного доверия, спокойно могла обсуждать отца. Но не Клео. Та вспыхивает и раздражённо смотрит на сестру. — Если бы он был рядом, всего этого не было бы, — шипит она. — Если бы он был рядом, то ты бы заглядывала ему в пасть и мечтала о каком-нибудь странном вертикальном инцесте, — не остаётся в долгу Рафи. — Причем, прекрасно зная, что он всегда был и остаётся монстром. — Это неправда! — Клео аж на месте подскакивает, зло смотря на сестру. — Отец любит нас! Рафи ненавидела себя, но она должна была открыть глаза сестре. — Но он не любит тебя, — жёстко отрезает она. — Никогда не любил. Он любил только Микки, а ей это было не нужно. Забей, подруга, забудь. Клео всхлипывает и прикрывает глаза рукой, чтобы ни сестра, ни остальная часть столовой не заметили ее слез. Но все явно заметили. — Да пошла ты, сука тупая! — выдыхает Клео и поспешно покидает столовую. Рафи выдыхает и устало разваливается на столе, стараясь как можно удобнее уложить больную ногу на скамейке. Чем скорее Клео поймет, тем будет лучше. — Ты так стараешься не смотреть в ее сторону. Меня уже начинает подташнивать, — кидает Гоуст Ребелу, но тот его даже не слушает, так как видит, что девушка сбегает. Она… плачет? — Я пойду, — кидает он брату и поспешно уходит вслед за Клео. Гоусту остается лишь вздыхать, а после плестись к столику с той горой еды, которую заказала его девушка. У парня уже начинали возникать подозрения, а не забрюхатил ли он случайно Рафи? Он, конечно, не против детей, но как-то рано. Они школу даже не закончили. Ребел же находит девушку в женском туалете второго этажа. Точнее он туда заглядывает, никого не находит и хочет уйти, но потом слышит всхлип. Он все равно хочет уйти, но не может побороть желания утешить девушку. — Эй, — тихо произносит он. Всхлипы затихают. — Да-да, тот самый мудак, которому нужен только трах. Ведь ты именно это обо мне думаешь, — усмехается он. — Не спеши прогонять. Что-то ведь случилось? Я могу тебя выслушать. Говорят, становится легче, когда выпиздишь все, что накопилось. Он кладет руку на дверцу кабинки, в которой засела девушка. Клео хватается руками за воздух, как будто хочет схватить что-то, но ничего нет. Ей было сложно побороть собственные чувства. Поэтому, во время тренировок, Клео всегда держалась за свои мечи, пытаясь успокоиться. А сейчас она и вовсе хочет использовать их против этого мудака. Или того мудака? Как много мудаков в ее жизни. — Я хочу начистить тебе ебало, — честно признается девушка. Она редко использовала маты, только когда действительно была зла. — Или кому-нибудь, — поправляет себя же Клео. — Я знаю, я всегда учила сестер, что нужно проговаривать свои проблемы, а не давать волю эмоциям, но сейчас я просто хочу все разнести на своем пути! Как же Клео чертовски похожа на Рафи в этот момент. И как она хочет, наконец-то, стать собой. Но кто она? Если её не любит отец, если её не хочет Ребел, если ей сестры не доверяют и скрытничают за ее спиной? Кто она тогда? — Зачем пришел? — недружелюбно спрашивает Клео и обхватывает себя руками за плечи, стараясь успокоить, согреть, подарить хоть какое-то тепло. — Ты ясно дал понять, что я не в сказке, и что мне лучше не мечтать о подобном. — Ага, ты не в сказке. Так пойми уже, что любовь бывает разной, — фыркнул парень. Любовь? Он действительно использовал это слово? Бля, а ведь точно. Он же не просто хотел Клео. Он хотел ее себе всю. Чтобы девушка была его, принадлежала ему. Хотя это уже немного больная любовь. — И съебывай с этой вонючей кабины. Ты хотела начистить мне рожу. Давай. Не то, чтобы он всерьез намерен драться с девушкой, да и быть грушей для битья и женской истерики не в его характере. Он сам не против порой поистерить. Но Клео нужно было выплеснуть все, что накопилось. — Только заруби себе на носу. Я не рыцарь и жалеть маленькую капризную девочку не буду. Со мной ты можешь быть любой, но не пытайся исправить меня, нихуя не выйдет — Я… я не знаю, — честно признается девушка и закусывает губу. Хотела ли она этого? Хотела. Ей, наконец-то, начал нравиться кто-то, кто отвечал взаимностью. Кто-то, кто был не так уж и плох. Ребел говорил прямо и честно, ничего не скрывал, не обещал слащавостей. И, если быть честной, Клео ещё не пробовала, чтобы отказывать. Но она, вероятно, тупо боялась. — Любовь… я не верю, что она бывает другой, — выдыхает Клео и закрывает глаза, горько усмехаясь. — Знаешь, мой отец, которого мы оставили, всегда говорил, что полюбить можно лишь один раз в жизни. А после — лишь заменять это чувство. Донна и Рафи всегда говорили мне, что он говорил о Микки. Что он любил только ее. Но я так хотела… Клео обессиленно разжимает пальцы. Они были пусты. — Если у людей есть только один шанс, чтобы полюбить, то зачем им тратить его на меня? — тихо говорит Клео и опускается на грязный пол, утыкаясь лицом в колени. Больше не хотелось драться. Хотелось уснуть и забыть обо всем. — Потому что ты, нахуй, того стоишь! — не выдерживает Ребел, заряжая кулаком по двери школьной кабины, заставляя ту жалобно скрипнуть. — Я считаю, что ты того стоишь. И если у меня есть действительно один только шанс… я потрачу его на тебя. Снова и снова. Потому что хочу этого, Клео. Но не смогу дать тебе то, чего хочешь ты. Просто прими это. Я не из сказки, я живой человек. И меня даже хорошим язык назвать не повернется. Я блядское исчадье Ада. И если ты готова терпеть меня рядом с собой всю эту ебаную жизнь, то просто выйди из этой блядской кабины и обними меня наконец! Клео вздрагивает, физически почувствовав этот удар, и подскакивает на ноги. На глазах слезы, и девушка пытается стереть их, но получается плохо. Она ненавидит то, что показывает такую слабину, но она так долго терпела. Она так долго была одна. Одна против отца, одна против матери, одна против сестер. Неужели кто-то, наконец-то, на ее стороне? Клео осторожно открывает кабинку и выглядывает наружу. Ребел, стоящий перед ней, был явно на эмоциях. Его разноцветные глаза невероятно горели и подкупали этим. Клео шмыгает носом и перестает плакать лишь потому, что не хочет. Она не хочет быть девушкой в беде. Но кто только что вызволил ее из этой кабинки? Клео кидается вперёд, повисает на шее Ребела и утыкается в его плечо, крепко жмуря глаза. И Ребел, наконец-то, выдыхает, успокаивается. Прижимает к себе девушку стальной хваткой сильных рук, заверяя тем самым, что больше не отпустит. Не хочет отпускать и не отпустит. — Прости, — шепчет он запоздалые извинения, утыкаясь губами в шею Клео. Он не хотел делать ей больно, не хотел срываться, но в этом его характер, в этом его все. И… Он не потерпит, если его попытаются изменить, потому что знает, что не сможет, и будет лишь разочаровывать. И если его не смогут полюбить таким, то какой в этом смысл? — Я все же готов свернуть для тебя горы, но не будь наивной дурой. Я терпеть не могу миссионерскую, — усмехается он. Клео издает истеричный смешок и игриво толкает парня в грудь. — Я ещё не готова… ну, ты ведь понимаешь? — с опаской спрашивает Клео, боясь поднять взгляд и посмотреть на Ребела. — Ни в миссионерской, ни… в какой. Ей правда нужно время. Ей нужно всего лишь немного довериться. И если Ребел не должен меняться, то и Клео не должна. — Понимаю. Расслабься, — хмыкает Ребел. — Но и ты должна понимать, что кидать намеки и пошло шутить я не перестану. Он таки неохотно отпускает девушку, заглядывая той в глаза, а после протягивает руку. — Мир? — Временное перемирие, — фыркает Клео, лишь чтобы победить парня, и игриво хихикает, пожимая протянутую руку. — И пошлые шутки мне тоже нравятся, ха. Клео поправляет волосы и замечает свое отражение в зеркале позади Ребела. Черт, ну и видок. Лучше бы Клео смылась в унитаз, чтоб не позориться. — Будем двигаться постепенно, да? — предлагает Клео и улыбается. — Зову тебя на свидание. — Ты меня? Ха, это я тебя зову на свидание! — вот тебе и отношения. Сплошное соревнование. — Кстати, ты похожа на привидение утопленницы. Может смоешь все это? — хмыкает Ребел, обводя рукой свое лицо, как бы намекая. Клео пренебрежительно показывает парню язык и подходит к раковине, умываясь. — И вообще… не принимай близко к сердцу все, что я сказала, — говорит Клео, крепко держась руками за раковину и боясь поднять взгляд. — Я слишком эмоциональная. Рафи говорит, что это из-за… неважно. Просто, не обращай внимание. — Расскажешь, когда созреешь, — кидает небрежно Ребел. — Не у тебя одной проблемы с доверием. Но пора это дерьмо лечить, не находишь? Подожду за дверью, — и уходит. Они помирились. Вроде как даже зачатки отношений нарисовались. И… Нарисовался на горизонте Свифт. Блядь. Этого мудозвона еще не хватало. — Привет, красавчик, — усмехается Свифт и виснет на шее у брата. — Или, лучше сказать, красавица? Расскажешь, что делал в женском туалете? Все останется между нами, девочками. — Иди нахуй. Не до тебя сейчас, — морщится Ребел, скидывая с себя старшего брата. — Чего хотел? Если это опять твои тупые бредни, я выкину тебя в окно, усек? — Ой, боюсь-боюсь, — смеётся Свифт и опасливо улыбается. — Да ничего, в общем-то, не хотел. Если только немного помощи… Свифт как раз размышлял о том, что стоит сделать семейный бизнес действительно семейным. И ему не хватает лишь одной детали. Теперь, когда они на пороге войны, им нужен Ребел. Но, когда Свифт открывает рот, чтобы сообщить об этом, из туалета выходит Клео. И панка как будто водой окатывает. — Чистенько лицо, — подмечает он и усмехается переводя взгляд на брата. — Запачкал его, да? А ты, оказывается, тот ещё зверь, братишка! Клео вспыхивает и с трудом подавляет желание покинуть столь неприятное общество. Она здесь ради Ребела, а не ради Свифта. А вот Ребел заводится, проезжаясь кулаком по роже Свифта и, кажется, ломая тому нос. Похуй. — Ты когда-нибудь научишься держать свое дерьмо в себе? Или мне и дальше твой зад подтирать, ушлепок?! — у Ребела были нервы, но они никогда не были железными. Свифт бесил, морально раздражал, но Ребел исправно соблюдал роль мамочки даже для такого обмудка, который элементарно порадоваться за брата не мог. На второй год из-за этого кретина остался. А все ради чего? Ради того, чтобы об него и его интересы ноги вытирали? Как будто Свифт умеет искренне радоваться. Больной уебок, уже давно захлебнувшийся в собственном дерьме. Клео, не на шутку перепугавшись, подлетает к Ребелу и хватает его за локоть, чтобы удержать от дальнейших ударов. — Оставь его, — тихо просит она. — Он же твой брат. — Эта потаскушка дело говорит, — Свифт сплевывает кровь на пол и зло смотрит на брата. — Не советую тебе связываться с этой семейкой. Вообще-то, никому из нас не советую. Зря, ой как зря. — Иди нахуй, Свифт, — отвечает Ребел, но в драку больше не лезет. — Просто, блядь, иди нахуй. Единственный, с кем я не должен был связываться, это ты. Но ты прилип ко мне, как пиявка, еще в пузе у мамки. Стабильно отравлял жизнь и сосал кровь. Надоело. Ребел берет Клео за руку и уводит прочь от брата. Он зол, морально раздавлен. Но еще больше он таки хочет сломать Свифту что-нибудь еще. Но не будет. Не хочет расстраивать Клео. Впервые не хочет расстраивать кого-то кроме себя. Впрочем, с ним уже давно все ясно. С такой-то семейкой попробуй быть нормальным. Свифт закипает, как чайник, и хочет броситься следом за братом, чтобы хорошенько ему накостылять, но встречает сопротивление в виде руки самого младшего брата. — Объяснишь, что происходит? — фыркает М.С., складывая руки на груди. Позади него стоял Гоуст и так же недобро смотрел на брата. Свифт выдыхает и стискивает зубы покрепче. — Эти девчонки что-то копают под нас, — признается он и хмурится. — Они все замешаны в чем-то подозрительном. Все, слышишь, Гоуст? И их покрывает Шреддер. — Нарко босс? — М.С. задумчиво хмурит брови и переводит растерянный взгляд на Гоуста. Ему нужен был ещё один братский голос. — Ты в этом уверен? — хмыкает Гоуст. Он не мог отрицать, что они могли бы быть связаны со Шреддером, но так ли то, что они на него работают? — Доказательства, Свифт. Твои больные фантазии не интересны, — кидает он безразлично. Гоуст должен убедиться, потому что Рафи. Он бросать ее не собирается из-за болезненного бреда старшего брата. Он только обрел свое счастье, так что пошел Свифт нахуй. Либо он гонит действенные доказательства, либо сосет хуй в плане братской поддержки. — Теперь тебе нужны доказательства?! — рычит Свифт и тычет в младшего брата пальцем. — Ну и размяк же ты, сопляк. Под девчонок я подкопал все, что мог. Микки спалилась — она в курсе того, под кем мы ходим. Она связана с Шреддером. Они все связаны, черт возьми. Нужно больше доказательств? Тогда уговори Ребела вступить в семейный бизнес и подкопать уже под Шреддера. — О, под босса лучше не копать, — качает головой М.С. — Нас самих закопают. — Пусть только попробуют. — М.С. прав, — все трое удивленно обернулись на голос. Рядом стояла Донна и смотрела на братьев. Она слышала, о чем те говорили. И, кажется, что-то начала понимать. — Под Шреддера не стоит копать, если не хочешь неприятностей, — она вздыхает. — Я до конца так и не разобралась, какое ты отношение имеешь к Ороку Саки, но, надеюсь, не непосредственное. Я не хочу, чтобы мои сестра были в опасности. И… Гоуст, тебе же лучше, если Рафи ни о чем не будет знать, — обращается она к высокому парню. — Просто… не лезьте к нам, а мы не будем лезть к вам. И можете передать Шреддеру, что мы мертвы. Он порадуется. О Микки разве что поплачет. После чего девушка развернулась и ушла. М.С. хочет пойти за девушкой, но теперь очередь Свифта придерживать брата. — Это действительно то, чего ты хочешь? — с недоверием спрашивает он. — Да! — М.С. вырывается из хватки брата. — Вы ведь не хотели меня в это втягивать, да? Вот и не втягивайте! И он бросается за Донной, догоняя ее. — Подожди! — кричит он. — Не игнорируй меня больше! Свифт фыркает и поворачивается к своему самому разумному брату. — Я ей не верю, — бурчит он. — Твои проблемы, — кидает Гоуст брату и так же уходит. Свифт остается один.

***

Донна хотел уйти как можно дальше, но не смогла пересилить себя, все же оборачиваясь к парню. — Я хотела тебе доверять… — тихо произнесла она. — Рассказать правду. Но не смогла. А теперь… Я не смогу доверять тому, кто работает на Шреддера. Прости, — тихо произносит она. — Но я не работаю на Шреддера! — возражает М.С. и пытается взять девушку за руку, но та не даётся. — Я даже на Свифта не работаю. Просто, иногда, помогаю ему. Да это даже ничего не значит, просто для заработка, милая! — Это не законно! Все, что связано с отцом, незаконно! — она замолкает, понимая, что сказала-таки это запретное слово. Оно всегда было для нее табу. — Мы так желали с сестрами отделаться от него, а в итоге… напоролись на вас. Свифт твой брат. Не знаю, какие у вас отношения, но ты точно будешь на его стороне. Я не собираюсь в этом участвовать. И… Не собираюсь вновь обманываться ложными надеждами. Я д-думала… — и вновь у нее глаза на мокром месте, но Донна сжимает ткань длинной юбки в руках. — Не важно. Все это уже не важно. И все же уходит, оставляя М.С. одного. Она хотела, но не могла пересилить себя. М.С. опасен, потому как является братом Свифта. Они бы никогда не пошли против Клео… Так разве мог пойти М.С. против Свифта? Возможно… Но точно не из-за какой-то там девчонки. Донна не считала себя достойной этого. М.С. растерянно смотрит вслед Донне. Сначала он и правда хочет пойти за ней. Хочет доказать что-то несуществующее, хочет заставить поверить в свою теорию. Но понимает — он будет врать. Он и правда останется на стороне Свифта. Он всегда будет с братом. Они никогда не выбирали эту жизнь, но отделаться от нее уже не могли. Это как ВИЧ, — на всю жизнь. И панки заразны. Кажется, и девчонки когда-то болели таким, но отчаянно хотели вылечиться. Разве М.С. мог винить их в этом? И разве мог мешать? Лишь поэтому М.С. разворачивается и покидает коридор. Он что-то бормочет сам себе под нос, как делает всегда, когда в особой растерянности, и не смотрит по сторонам. Что ж, лучше и правда оставить все, как есть.

***

Гоуст пребывал в замешательстве и легкой растерянности. И ему оставалось разве что спросить напрямую. Выяснить отношения, как у них с Рафи теперь заведено. Они не юлят, ничего не скрывают друг от друга. Говорят, как есть. Вот и Гоуст говорит как есть. — Каким образом ты связана с Шреддером и всей этой ситуацией? — не в лоб, а по лбу. Девушку он, к слову, находит в пустом кабинете математики. Рафи как раз сейчас посасывает чупа-чупс и пытается решить свои задачи. Донна куда-то делась, хотя обещала помочь, и теперь приходится справляться в одиночку. Гоуст тоже мог бы помочь, но он, видите ли, решил выяснить отношения. Рафи растерянно хлопает глазами, убирая руки и оставляя чупа-чупс болтается во рту. — Што? — бурчит она не совсем отчётливо. Вопрос ее крайне ошарашил, поэтому она не заметила, что ей что-то мешает говорить. — Ситуация с Шреддером? А потом она вспоминает — чёртовы псевдонимы отца. — А, бля. Он наш отец, — пожимает девушка плечами и продолжает посасывать. Гоус подвисает на некоторое время, обрабатывая информацию, а после усмехается. Больше всего в своей жизни Рафи ненавидела отца. А значит все в порядке. — Что там тебе решить надо? — плюхается он рядом, зажимая девчонку между стенкой и собой, и смотрит в тетрадь, быстро переключаясь. Он не так умен, как М.С., но в математике шарит. — Абсолютно все, — с готовностью говорит девушка и расплывается в счастливой улыбке. Математика ее сейчас больше интересовала. А ещё больше ее интересовал Гоуст. Рафи вытаскивает чупа-чупс, зажимая в одной руке, и второй ловит подбородок парня, поворачивая к себе и внимательно изучая его лицо. С одной стороны — так много вопросов про Шреддера, Свифта, и всю эту преступную сеть. С другой — похуй. Девушка сдувает со своего лица челку, замечая смывшиеся кончики, и подумывает вновь подкраситься. А после — целует Гоуста в нижнюю губу, закусывая ее. — Решишь мне задачки, и я отсосу тебе прямо в этом кабинете, — пошло тянет девушка и довольно усмехается. — Легко, — усмехается Гоуст и берет в руку ручку. За такой подарок не грех и постараться. — Можешь приступать, кстати. Считай, что я уже все решил. Это будет очень увлекательное времяпрепровождение. — С одной стороны, раньше времени оплату никогда не стоит производить, — Рафи поджимает губы. А после пошло усмехается, забивает на то, что дверь не заперта, и залезает под парту, устраиваясь между ног Гоуста. — С другой — интересно посмотреть, как ты справишься. Увижу хоть одну ошибку — и тебе уже придется платить. И Рафи звонко расстегивает ширинку парня, коварно усмехаясь

***

Донна сидела на скамейке и плакала. Она не понимала, чем заслужила подобное, но видимо не судьба ей любить и быть любимой. Она размазывала по глазам легкие стрелки, которые обычно себе рисовала, когда кто-то протянул ей платок. — Мне кажется, такой красавице не очень идут слезы, — произнес рыжеволосый парень, сверкая такими же рыжими глазами. Это завораживало. — Я Андрэ. Только переехал, города не знаю, а уже натыкаюсь на такую неприятную картину. Он присаживается перед Донной на корточки, пока та судорожно вытирает глаза. — Я… Я Донна. Могу показать город, если хочешь. — Более чем. Донна, — улыбается парень.