11 minutes away

             

• • •

      

«You're the best I've ever had You're the worst I've ever had…»

             Тэхён смотрит на свои руки. Они уже почти не дрожат, но на коже всё ещё ощущается тяжесть и грязь металла. В самом центре ладоней болезненный призрак тепла ладони чужой. На кончиках пальцев скрип кожаной куртки. Он моргает раз, другой.              И видит собственные руки уже залитые кровью, трясущиеся в полную силу. Трущиеся друг о друга, кажется, в попытке оттереть, но лишь размазывая багряную жидкость по бледной коже…       — Бежим, Тэ! — раздаётся в ушах перепуганный голос, сделавшийся с низких нот на пару октав выше. — Бежим, его дружки вот-вот выйдут! Его дёргают за плечо, толкают. Он запинается о раскиданные в стороны ноги, едва не падает. Но его ловят цепкие руки под локтями, таща за собой, почти на себе. Он видит под чернотой ботинок лишь такой же чёрный асфальт, с хлюпающими под быстрыми шагами лужами. Сжимает на пробу испачканные пальцы в кулаки. Кровь там хлюпает также. Только тише. Он слышит всхлип ещё один и…       — Ты не должен был трогать его, — дрогнувшим и вновь низким, слегка хрипловатым, голосом звучит над ухом. — Я вполне мог справиться сам. Не плачь, пожалуйста. У Тэхёна в голове только картинки смазанные, снова свои окровавленные руки и такая же кроваво-красная лампочка, всё ещё орущая: «защитить». Он перебирает ногами, торопится, но виснет безбожно, цепляясь за тянущие его руки. Прижимается теснее, как может к крепкому телу и отчаянно хочет зажмуриться, чтобы, открыв глаза, узнать, что это очередной кошмар. Но улица, что размывается перед глазами, всё ещё пахнет дождём, мусором и страхом. Руки всё ещё горячие и мокрые от крови с лица, которое он превратил в неразборчивое месиво. А тело рядом запихивает его в машину, придерживая аккуратно гудящую голову.       — У него был нож, — удаётся пробормотать Тэхёну, как только дверцы машины захлопываются, а в его пальцы суют влажные салфетки. — А я должен был тебя защитить.       — Может и был, — не дожидаясь, запястья хватают, подставляя под тусклый свет, а кожу торопливо оттирают. — Я не видел. И готов был вырубить придурка сам. Тебе не нужно было влезать, ты же не можешь… Контролировать. Тэхён кивает, как куколка на приборной панели, подставляя по-детски ладони заботливым рукам. Растопыривая пальцы и наблюдая за тем, как багрянец вновь обнажает бледную кожу. Серебро кольца на безымянном пальце.       — Бомгю-а, — тянет он негромко, — я люблю тебя. В переулке, где они парковались темно, даже вывесок нет. И весь свет, что есть сейчас в чёрных глазах, вскинувшихся на него, — это желтоватая лампочка в салоне, едва ли что-то даже освещающая.       — Я знаю, Тэ, — вздыхает Бомгю, запихивая все окровавленные салфетки в пакет из-под фастфуда и беря без раздумий Тэхёна за руки. — Я тоже люблю тебя, но ты не должен был высовываться.       — Тебе угрожала опасность, Бом, — поджимает губы Тэхён. — Ты разве сидел бы на месте?       — Нет, конечно, нет. Но не с твоими…       — Проблемами.       — Особенностями, — выделяет Бомгю, нехотя разделяя их ладони и заводя машину. — Нужно снова записать тебя к врачу…        Открывая глаза, Тэхён вновь видит свои руки, освещённые ослепляющим белым светом. Чистую, хоть и грубоватую местами кожу. Без следа чьей-то или его крови, даже не со сбитыми костяшками (он переворачивает медленно тыльной стороной ладоней вверх, хоть это и не очень удобно). С одним единственным, тонким серебряным ободком кольца вокруг безымянного пальца. Кулаки образуются совершенно машинально, а по помещению раздаётся грохот удара…              Тэхён вздрагивает, открывая глаза, из-за очередного раската грома за окнами, и Бомгю невольно прижимает его сильнее к себе.       — Наш дом не из говна и палок, — усмехается он горячо в голые лопатки, притираясь к ним носом, — не развалится.       — Я не за дом боюсь, Бом, — бормочет чуть слышно Тэхён, обнимая руки, обернувшиеся вокруг его тела. На кожу ложится мягкий поцелуй, руки с трудом, но разрывают обе хватки сразу, а следом за шуршанием простыней и жалобным скрипом кровати, Тэхёна переворачивают на спину, сощуренно глядя сверху вниз.       — Ты же говорил, что курс тебе помог, — укоризненно произносит Бомгю, склоняя голову. Простынь сероватым озером собирается на его голых бёдрах, когда он садится на постели.       — Он помог мне не срываться на придурков в очереди за молоком, — вздыхает тяжко Тэхён, закрывая своё лицо ладонями от прямого взгляда. — Или не хвататься за биту каждый раз, когда дело пахнет жареным. Это остужает голову в целом, но это не очень помогает, когда есть слишком яркие триггеры…       — Гром?       — Гроза. Бомгю хмурится непонимающе и облизывает нервно губы.       — Каким образом?       — Страх превращается в гнев, — потирает сухими ладонями лицо Тэхён, уставляясь в потолок. — Из-за того, что я ничего не могу поделать и как-то тебя защитить. Из-за того, что я знаю несколько случаев, когда молнии пробивали даже окна, побирались через розетки…       — Тэ, — фырчит Бомгю, склоняясь к нему и утыкаясь носом в грудь. Он нежно целует огненную кожу и прижимается следом к ней щекой, укладывая голову так, чтобы был виден подбородок и часть встревоженного лица. Пальцы Тэхёна мгновенно зарываются в тёмно-лиловые, спутанные волосы.       — Гроза никак не проникнет к нам через розетки хотя бы потому, что они у нас вечно заняты чем-то, — беззлобно усмехается Бомгю, нежась под прикосновениями и прикрывая глаза.       — Это не отменяет того факта, что мне страшно.       — Верно, но… — он перехватывает руку Тэхёна вслепую, притягивая её к себе и примыкая губами к раскрытой ладони. — Я же рядом. И, даже если хренова молния нас убьёт, зато вместе? Тэхён закатывает глаза и цокает языком, пока их тёмная спальня наполняется громким густым смехом Бомгю, заглушающим гром и шум дождя за окном. Но неизбежно кривит уголки полных губ в улыбке тоже. Потому что слышать этот смех, смотреть на забавляющееся лицо Бомгю, — невозможно просто так. Окутывая голые плечи и дурную голову руками, Тэхён вжимает в себя Бомгю, тычась носом в пахнущие какими-то травами волосы и закрывает глаза, в желании, наконец, успокоиться. Перебирает сухие прядки, оглаживает покрывшуюся мурашками кожу, дышит всё глубже.        Распахивая глаза, Тэхён тут же сужает их не только из-за яркости света, но и из-за бесящей насмешки в глазах напротив. Он закипает вновь. Чувствует, как злость снова обжигает вены, подпаливает изнутри кожу, давит на сетчатку. Из глаз того и гляди польётся яд, только потому, что рот крепко-накрепко сжат.       — Столы здесь железные, не человеческие кости, — хмыкают ему в лицо, — не сломаются, сколько не бей.       — Вас же было двое, мы точно знаем, — встревает сбоку новый голос. — Где ещё один? Сдай нам его и мы подумаем о том, чтобы тебя пожалеть.       — За чистосердечное, рецепты препаратов и справки о проблемах с контролем гнева, скажем, что ты неразумный подельник, который плясал под чужую дудку. Знаешь, за это дают чуть меньше. Ухмылка режет ему глаза. Тэхён опускает голову, глядя теперь на руки свои, закованные запястьями в наручники. И зажмуривается крепко-крепко.              — Я знал, что тебя нельзя оставлять! — кричит в трубку Бомгю. Тэхён слышит сигнал машин из динамика, но сердце в ушах ухает громче. — Тэ, мы должны были вместе поехать за товаром. Если они внезапно меняют время и место — не означает ничего хорошего. Ты не можешь…       — Мне всего лишь нужно забрать товар на час раньше и в другом месте. Он старается спокойнее делать голос, но пальцы до побеления вжавшиеся в мобильный и руль одновременно, рёбра уже ноющие от ударов сердца и тянущие от волнения виски — сдали бы его с потрохами, видь его Бомгю. Но Бомгю на том конце провода, на другом конце города. А Тэхён уже на полпути к месту назначения, которое ему обозначили в смс.       — Просто…чёрт, где ты? — Бомгю явно бьёт ладонью по рулю, потому что Тэхён отчётливо слышит короткий недовольный сигнал его машины. — Ты не сможешь подождать меня?       — Ты слишком далеко, Бом, — Тэхён сглатывает горечь в сжавшееся горло. — Не успеешь.       — Ты не должен был соглашаться. Что, если…они перенесли встречу и это подозрительно. Ты можешь сорваться, Тэ.       — Из-за смены времени? — нервно смеётся он.       — Из-за чего угодно.       — Но и отказаться мы не можем. Ты знаешь правила. Он обкусывает губы нетерпеливо, оглядывается по сторонам, въезжая во всё более пустынные районы города. Чувствует, как подкатывает в горлу страх, а ему на смену затылок скребёт бесконтрольный гнев. Как сердце, в кармане кожанки, успокоить пытается пистолет, прижимаясь тяжёлым металлом сквозь тонкую футболку.       — Скажи, где ты? — тихо просит Бомгю. — Я хотя бы буду знать, если что…       — Чтобы если что «зато вместе»? — усмехается печально Тэхён.       — Хоть бы и так. Тэхён перестаёт замечать людей вовсе. Серые стены полуразрушенных домов сливаются в одно, мрачные граффити становятся всё неразборчивее. Темнота, выползающая изнутри, уже почти оседает на плечи плащом.       — Я перешлю тебе смс, как только ты положишь трубку. Бомгю молчит несколько мучительных секунд, за которые Тэхён перебирает в голове с десяток возможных ответов. Но всё же выдыхает, сдаваясь.       — Договорились. Я люблю тебя, Тэ. Шурша шинами по мелкому гравию, машина останавливается напротив затонированной ещё одной, стоящей угрожающе посреди пустынной улицы и смотрящей включёнными фарами на Тэхёна, как хищник из темноты леса.       — Я тоже люблю тебя, Бом. Вслед за тем, как обрывается звонок, Тэхён глушит мотор и отщёлкивает крышку мобильного. Вслепую сдвигает держатель сим-карты, подцепив её, ломает в пальцах. Бросая телефон на пол хрупким экраном вверх, давит пяткой, что есть сил и амплитуды, ударяясь неприятно коленом о руль. Обнимает пальцами согретую рукоять пистолета, когда открывает дверцу.       — Но я должен тебя защитить. Страх гневом сменяется в ту же секунду, как дуло его пистолета встречается с ещё двумя такими же. А лязг наручников оглушает, выбивая из головы другие звуки…        Они гремят противно и глухо, дёргаясь, потому что ладони ложатся на холодный металл стола. Тэхён смотрит на свои руки. Они больше не дрожат.