Я без тебя не справлюсь

Сарданапал с Медузией ввалились в лачугу, которая последний месяц была их пристанищем. - Обопритесь о стену, академик, - взволнованно сказала Медузия, искрой закрывая дверь и, для верности, подперев ручку стулом. - Меди, я могу выдержать намного больше, чем царапину на плече, - слегка задыхаясь проговорил Сарданапал, стараясь прижать рану крепче. Горгонова скептически окинула взглядом этого героя: побледневшего, с запекшейся кровью в бороде и усах. - Царапину? Торчащую плечевую кость вы называете царапиной? - Не выдумывай. Я ведь бессмертный, Меди, - слегка вымученно улыбнулся академик, прикрывая глаза. - Сколько мне уже отрубали гол… - Прекратите, - сказала волшебница, начиная злиться. Вот всегда он так - бросается на помощь незнакомцам, совершенно не заботясь о себе. И о ней. - Зачем вы вообще полезли в это дело? Нас это никак не касалось. - Меди, - Сарданапал дышал уже чаще, поверхностнее. - Ты ведь знаешь… - Знаю, - второй раз оборвала его Горгонова, доставая из под кровати маленький деревянный сундучок, который им выдала перед отъездом Ягге. Черноморов больше ничего не ответил. Он лишь съехал вниз по стене, стараясь придержать раненую руку. Медузия тихо выругалась на греческом, схватила бинт, бурдюк с водой и кинулась к академику. - Сарданапал, - позвала директора волшебница, внимательно всматриваясь в его лицо. Мужчина не ответил. - Академик! - уже громче. Для верности - слегка похлопала его по щекам. Черноморов дернулся, с трудом открыл глаза. Посмотрев на смоченный водой бинт, устало сказал: - Не трать время. Нужны костеростки. - Не надо меня учить, - буркнула Горгонова. - Я не хуже вас знаю, что делать. И вот так всегда: она волнуется, но старается это скрыть за маской злости и недовольства. Как бы она не понимала, что Сарданапал бессмертный, но когда он сидит перед ней весь в крови, почти теряя сознания, не волноваться она не могла. - Нужно вправить кость, - сказала Медузия, скручивая бинт в подобие тяжа. Директор Тибидохса сглотнул, едва заметно кивнул. Зажав между зубами бинт, зажмурился. Горгонова, совладав с дрожью в руках, всем весом навалилась на торчащую кость, заставляя ту принять исходное положение. Сарданапал взвыл, хватаясь за травмированную руку и повалился вперёд. - Тише, тише, - зашептала Медузия, не давая ему упасть. - Всё хорошо. Уже всё закончилось, - она погладила мужчину по спине, чувствуя, как он вцепился в её ногу. Академик хрипел от боли, плотно сжимая зубами скрученный бинт, а у Горгоновой разрывалось сердце. Наконец Сарданапал затих. В комнате было слышно лишь его рваное, тяжелое дыхание. Медузия до сих пор чувствовала его руку на своём колене. Директор Тибидохса вновь принял сидячее положение, прислонившись затылком к стене и стараясь не смотреть на раненую руку. - Нужно снять с вас этот камзол, - тихо произнесла Медузия. Академик более осмысленно посмотрел на свою спутницу, улыбнулся через силу. - Прекрати на меня так смотреть. Всё не так плохо, как выглядит, - он вновь зажмурился. - Да и боль… Полезная штука. Не даёт забыть, что ты жив. - Может найдём другой способ, чтобы почувствовать себя живыми? Этот мне не по душе, - ответила ему Медузия, смотря на то, как академик безрезультатно пытается расстегнуть пуговицы одной рукой. - Если отыщешь такой - дай мне знать, - вновь улыбнулся Сарданапал, опуская руки. - Я не справлюсь без тебя, - он посмотрел женщине прямо в глаза. Медузии показалось, что это относится не только к ситуации, в которой они оказались. Горгонова неуверенно протянула руки к пуговицам, начиная расстегивать одну за другой. Не вовремя вспомнилось, что с утра они собирались в спешке и академик накинул лишь камзол. В образовавшейся тишине, Медузия отчетливо слышала, как сильно бьется сердце Сарданапала. Женщина изо всех сил старалась не касаться пальцами обнажившейся кожи, но ткань была плотная, да к тому же и мятая. Закончив, она засомневалась, стоит ли помогать академику дальше. «Ему ведь всё ещё больно. Я должна», - убеждала себя Горгонова, ссылаясь на беспомощность Сарданапала и гоня от себя мысли о том, что ей просто не хочется прекращать касаться его. Обычно разговорчивый, Черноморов сейчас как будто бы специально молчал, лишь наблюдал за Медузией. А она старалась не смотреть ему в глаза. -Спасибо, - почти прошептал директор Тибидохса, накрыв руку Горгоновой своей и тем самым прижав её ладонь к своему телу. Кожа академика была сухой и горячей. Волшебница вскинула на него глаза, чувствуя, как слегка краснеет лицо. - Глупости. Это меньшее, что я могу сделать сейчас, - быстро собравшись, ответила Медузия. Запоздало возникла мысль о магии - ведь можно было просто разрезать одежду. Но ни один из них об этом не то, что упомянул, но даже и не вспомнил. Но сейчас без неё не обойтись. - Запустим костеросток под повязку, - предложила Горгонова, слегка подув на кольцо после искры. Академик в ответ лишь кивнул. Медузия заметила, что на лбу у него выступила испарина. Она, с сожалением, высвободила руку из хватки академика и приложила к его лбу. Он горел. - У вас лихорадка. - Неудивительно, Меди. Всё-таки кость торчала… - Это же всего лишь царапина, академик. Не прибедняйтесь. Черноморов засмеялся, но тут же вновь поморщился, резко схватившись за руку, а затем чертыхнулся, отдёрнув. Откупорив бурдюк, Медузия обильно смочила бинт, сложив его в несколько раз. Отодвинув в сторону разрезанную ткань рукава, она хотела вытереть запекшуюся кровь, но, увидев на лице академика отголоски боли даже от таких лёгких движений, решила отложить. Аккуратно, на сколько это возможно, Меди перевязала руку академика, запустила под повязку костеросток. Директор Тибидохса стояще перенёс процедуру, но рыжеволосая волшебница знала, что ночью он не сможет уснуть- костеростки были эффективным, быстрым, но болезненным средством. - Меди, ещё кое что, - он взял её за руку, чуть сжав пальцы. - Можешь… - Могу, - снова не дала ему закончить Медузия. - У вас такие запасы этого бренди, что мне даже не нужно никуда идти, - чуть с укором произнесла Горгонова. - Это же в лечебных целях, - улыбнулся Сарданапал, закрывая глаза. Заместительница директора решила не упоминать многочисленные случаи такого лечения, когда академик Черноморов был здоров как бык. При том, что вести диалог уже было не с кем - Сарданапал спал, опустив голову на грудь. Устало вздохнув, женщина вновь выпустила искру, перенося директора на кровать. Там ему явно будет комфортнее. Вспомнив о просьбе, щедро плеснула бренди в стакан, поставив его рядом с лежащим академиком. Она знала, что буквально через полчаса он уже будет в сознании - костеростки начнут свою плодовитую деятельность. Заварив себе чай, Медузия присела на стул, отметив, что до этого момента даже и не понимала, как устала за сегодняшний день. Сначала их утренние поиски по лесу, затем эта публичная, довольно распространённая в Камелоте, казнь женщины-ведьмы. Конечно, участие в оправдательной миссии академика. Затем ополчение на них всех присутствующих на площади. Гонение, факелы, крики, ранение Сарданапала. Да уж, насыщенный день, ничего не скажешь. Медузия посмотрела на без сознания лежащего учителя. Его тяга к приключениям, справедливости, экспериментам когда-нибудь сведёт её в могилу. Но она уже не может жить без этого. Не может быть без него. Возможно, доцент Горгонова и пришла бы к одному очень важному выводу, но тут Сарданапал тихо застонал. Отставив чашку, она присела на край кровати, промокнула лоб академика мокрой тряпкой. - Ты мне приснилась, - неожиданно сказал Сарданапал, не открывая глаз. Горгонова вздрогнула, отдернула руку от неожиданности - она думала, что Черноморов спит. - Сочувствую. Даже во сне вам никуда от меня не деться, - напряжённо усмехнулась Медузия, борясь с желанием подзеркалить ослабшего учителя. Директор Тибидохса слабо улыбнулся, открыл глаза. Здоровой рукой Сарданапал попытался взять стакан плохо слушающимися из-за слабости пальцами, но Медузия его опередила. - Я без тебя не справлюсь, - прошептал академик. Медузия почувствовала, как сердце подскакивает, а затем замирает, когда она увидела глаза академика. Что-то было в его взгляде. Что-то такое, чего она прежде никогда не видела.