Хочешь выиграть, но ты проиграешь

Ну кто же мне ответит

Почему ты еще здесь?

Один день Два слова. Два безобидных слова, выбитых гвоздями у Лиама на подкорке черепа. С отъезда Хэйден прошло уже довольно много времени и ровно столько же два безобидных слова являются для Лиама едва ли не самым ужасным, что когда-либо было в его жизни. Один день Это было первым, что понял Лиам, только проснувшись и взглянув на календарь, что висел на стене его комнаты. Один день Это было первым, что увидел Лиам, взяв в руки телефон. Скотт заботливо писал ему эти два безобидных слова каждый месяц практически в одно и тоже время. Один день А это было первым, что услышал Лиам, зайдя в школу. Мейсон подловил его, пока тот копался в шкафчике в поиске учебников. Лиам вздохнул и ответил привычное «знаю» больше на автомате, чем и правда задумавшись над тем, что остался один день до полнолуния. Ответил так, будто его это нисколько не волнует. Просто очередное полнолуние, которое точно пройдет абсолютно спокойно, как и все предыдущие. Потому что ночной лесной воздух ни с чем не спутать. Густой, вязкий. Забивает ноздри, разливается по венам, мешаясь с горячей кровью, словно прося ее успокоиться, а та, из раза в раз поддаваясь уговорам, и правда замедляет свое движение, но стоит ей дойти до сердца, как ее толкают с новой силой, заставляя набирать скоростью. Но если сделать вдох, то можно снова успокоить ее. Так просто. 1 : 0 Потому что тяжелые металлические цепи, обвивающие со всех сторон в несколько рядов, держат крепко. Ни двинуться. А волк внутри все противится, не желая смирно сидеть на месте. Вынуждает выгибать спину до хруста позвонков, биться лохматым затылком о дерево позади и каждую минуту дергать рукой, проверяя насколько сильно сейчас держит цепь. Блестящий под ярким лунным светом металл холодит разгоряченную кожу запястий, прижимаясь так, будто хочет стать с ней одним целым. Волк рычит, на мгновение оставляя попытки высвободиться. Но всего на мгновение. Чтобы потом повторить все еще раз. 0 : 1 Потому что кора крепкого дерева, больше нескольких десятков лет растущего на отшибе заповедника, царапает крепко прижатые к ней спину и плечи даже сквозь несколько слоев одежды. А когти в ответ скребут по корням, выбивающимся из-под земли, кроша их в щепки. Бессмысленный бой, всегда заканчивающийся равным счетом. 1 : 1 Игры с самоконтролем не очень эффективны, потому что заканчиваются буквально ничем. Но этого вполне достаточно, чтобы достойно провести пятничную осеннюю ночь. Абсолютно спокойную ночь пятницы в полнолуние. Лиам поморщился. Как бы хотелось в это верить. Последний день перед полнолунием всегда особенно тяжелый, хоть луна еще и не набрала свою полную силу. Лиам прекрасно это знает, но все равно совершает одну и ту же ошибку. Идет на тренировку по лакроссу. Глупость или упрямство. Глупое упрямство. Да неважно. Лиам все прекрасно знает. Но Лиаму без разницы. Он хочет — он идет. У него пять минут. После он убежит в раздевалку. Отработанный механизм. Который, кажется, уже даже никого на поле не удивляет. Хватило одного пойманного мяча, чтобы глаза на мгновение загорелись, а пульс участился. Не сильно, но ощутимо. Гул бьющегося сердца отдается эхом в голове. Он почти добежал. Даже не прикладывая особых усилий. Мяч будто сам прилетел к нему в руки и все что ему нужно было — закинуть его в ворота. Он добежал. Почти. Оставалось сделать всего пару шагов. И тогда забить не составит никакого труда. Вот только Чье-то плечо больно ударяется Лиаму в грудь, опрокидывая его на землю и выбивая весь воздух из легких. Неожиданно. Он не заметил, что рядом кто-то был. Не заметил. Этого нельзя было допустить Но он не увидел, зацикленный лишь на взгляде собственных глаз, что в любой момент могли загореться желтым. Этого нельзя было допустить Но он не услышал, зацикленный лишь на биении собственного сердца, что в любой момент могло усилиться еще больше. Этого нельзя было допустить И он правда хорошо справлялся. До того момента пока Не заметил Лиам жмурится в попытках остановить обращение, но уже чувствует языком заострившиеся клыки. Пальцы до хруста сжимают клюшку. Он садится, оглядываясь по сторонам. Вдоль позвоночника всполохами тянется боль. Тренер хватает висящий на шее свисток, но свист до Лиама не доходит. Все медленно начинают подтягиваться к середине поля, где Лиам и упал. Сверкающий взгляд натыкается на вход в раздевалку. Пора уходить. — Все нормально, — бросает он, поднимаясь и не слыша ничего кроме неутихающего стука за грудиной. Шлем с грохотом валится куда-то на пол вместе с клюшкой и распоротыми когтями перчатками. — Солнце. Кулак встречается с выкрашенной белым цветом стеной. — Луна. Перепачканный кровью кулак попадает четко по покрывшейся мелкими трещинами после первого же удара штукатурке, все также выкрашенной этим белым цветом. Краска вперемежку с алой кровью летит под ноги. Прямо на белую плитку. — Правда. Третий удар приходится уже на голый кирпич. Белый. Издевательство. Радужка начинает сиять еще сильнее, наливаясь цветом. Воздух со свистом выходит из легких. Язык проходится по зубам — клыки и не думают пропадать. Лиам не любит белый, когда начинает терять контроль. Слишком ярко под взглядом оборотня. Слишком хорошо видны следы крови, которые Лиаму надоело оставлять по всему городу изо дня в день. Он закрывает глаза. Солнце. Луна. Правда. Бесполезно Рука шарит по стене в поисках хоть чего-то, за что можно ухватиться. Когти со скрежетом проходятся по крану, крутят стальной вентиль. Шум воды перекрывает тяжелое, обрывающееся на каждом вдохе, дыхание, позволяя отвлечься от нарастающего стука внутри и открыть наконец глаза. Костяшки слабо кровоточат, окрашивая воду красным. Кровь разносится по водопроводным трубам. Куда угодно. Только подальше отсюда. Голова начинает гудеть. Звуков резко становится слишком много. Потрескивает мигающая на потолке лампочка, наотрез отказываясь нормально работать, скрипит чья-то не закрытая дверца шкафчика, шелестит на лавочке кем-то забытая тетрадь, несколько машин с визгом срываются со школьной парковки, тренер вновь свистит в свисток на всю округу, кто-то на поле начинает громко переговариваться. Но Есть что-то лишнее. Что-то, что не вяжется с этим хаосом. Лиам замирает. Прислушивается Льется вода. Трещит лампочка. Скрипит дверь. Шелестит тетрадь. Стучит.. Вот оно Такой спокойный звук. Сердцебиение Звук спокойно бьющегося сердца совсем рядом сбивает с толку. Это не его. Его собственное сейчас пытается пробить насквозь ребра, тяжело оседая в груди. Тогда.. Слышится смешок. Тео Ну конечно — Чего тебе? — Лиам поднимает голову к зеркалу, пытаясь прислушиваться не к размеренному сердцебиению за спиной, а к спасительному шуму все еще льющейся воды, которая хоть и не очень успокаивала, но старалась заглушать все окружающее. Все лишнее. Не получается Чужой взгляд в отражении обжигает. Не получается Руки упираются в слишком хрупкую для его силы раковину. Не получается Пальцы сжимаются сильнее по ее краям, оставляя яркие разводы от еще не отмывшейся крови. Не получается — Услышал твой жалкий скулеж, — Тео склоняет голову на бок, челка падает на нахмуренный бледный лоб. — Бездомный пес, что крутился у моего пикапа пару дней назад, и то выглядел убедительнее. Глаза сверкают золотом. Лиам скалится. Клыки режут губы. — Что, волчонок, мантра больше не помогает? — не замолкает Тео, продолжая вглядываться в зеркало, словно издеваясь. Прислушайся, Лиам Прислушайся к моему сердцебиению Ты слышишь это? Слышишь какой четко выверенный ритм отбивает сердце? Раковина под пальцами начинает опасно трещать. А твое? Какой ритм отбивает твое сердце? Оно же бьется практически без остановки Это слишком быстро Лиам разворачивается. Почему бы тебе не успокоить его? Что? Не получается? Не можешь взять под контроль свои эмоции? Почему? Когти привычным движением входят глубоко под кожу ладоней. — Что тебя так разозлило, Лиам? — улыбается Тео, провожая взглядом стекающие на пол с сжатых рук беты густые капли крови. Он уже практически с ног до головы ей измазан. Разбитые об стену кулаки, прокусанные клыками губы, проткнутые когтями ладони. Запах собственной крови кажется ядом. Обжигает глотку, пробирается в легкие. Лиам выдыхает. Вдохнуть не получается. Он в очередной раз закрывает глаза. Тебя это так веселит, Тео? Солнце. Луна. Правда. Нет. Нет Лиам не знает за что ухватиться. После расставания с Хэйден он перепробовал если не все, то многое. Ничего не помогает. Не отвлекает от кипящего под кожей гнева, слишком быстро перерастающего в желание приложить кого-нибудь головой о стену. Почему-то оно появляется только в присутствии Тео. Лиам даже предположить не может почему, ведь Тео не дает для этого повода. Конечно же нет Ведь он просто приходит к Лиаму мило поболтать о его проблемах с самоконтролем, пока тот в сотый раз за минуту безрезультатно пытается втянуть когти обратно. Лиам передвигается быстро. Движение словно отточенно до автоматизма. Ладонь мажет по чужой шее, пачкает красным. Припечатывает голову Тео к зеркалу. Стекло под давлением хрустит, осыпаясь пылью вниз. Кажется, этот прием в исполнении Лиама скоро опробует добрая половина школы. Больше всех он, видимо, понравился Тео, раз Рейкен продолжает из месяца в месяц за день до полнолуния приходить на тренировку к Лиаму. Уроки давно закончились, а Тео все еще здесь. В раздевалке. Прижат щекой к зеркалу. Не сказать, чтобы он в принципе исправно посещал школу. Обычно он пропадает на всяких подработках. Но за день до полнолуния обязательно появляется в этой несчастной раздевалке. Лиам должен был уже привыкнуть к этому. Но не может, потому что все еще не понимает, зачем Тео это делает. Наверное, просто чтобы мило поболтать о его проблемах с самоконтролем Конечно же Поднять взгляд выше размазанного по шее Тео пятна крови не получается. Оно расходится зияющей полосой под челюстью, кажется чересчур лишним и броским. Ненужным. Лиам пытается стереть его, ведя большим пальцем по светлой коже. Холодная А у Лиама слишком горячая от расползающегося по венам раздражения. Он давит сильнее, но пачкает шею химеры кровью только больше. Губы Рейкена изгибаются в болезненной усмешке и он заходится низким смехом. Голос проседает из-за пережатого горла. Когти Лиама ложатся в опасной близости от сонной артерии, ненавязчиво намекая, что Тео пора на время заткнуться. Но, похоже, он и не думает останавливаться. Прикрывает на мгновение глаза, ведет языком по пересохшим губам и продолжает улыбаться, обнажая ряд ровных зубов. Свободной рукой Лиам хватает химеру за затылок. — Тео, — начинает он по слогам, придвигаясь ближе. — Что, — переходит на рычание. — Тебе, — когти скользят выше. — Нуж.. — зарываются Тео в волосы. Мягкие Лиам обрывается. Волосы у Тео заметно отрасли. В прошлом месяце пряди были короче. Сейчас они почти полностью оплетают пальцы Лиама со всех сторон. Не то чтобы Лиам раньше обращал на это особое внимание. Просто Это сложно не заметить. Любой бы заметил — Что мне? — хрипит Рейкен, пытаясь повернуть голову, но крепкая хватка не дает пошевелиться. Одна рука продолжает держать за шею, прижимая к зеркалу, а вторая лохматит на голове волосы. Наверное, Тео сменил шампунь. Поэтому они теперь такие мягкие. И пахнут приятнее. В прошлом месяце запах был слишком ярким. Приторно сладким. Отталкивающим. Не то чтобы Лиам раньше.. Просто Это сложно не.. Просто Любой бы.. Просто Просто так вышло, что он запомнил это. Случайно Вот и все. Сейчас же запах более спокойный. Непонятный. И одновременно с этим такой знакомый. Лиам никак не может его вспомнить. Но он близко. Так близко, словно вот вот сможет понять. Сможет. Стоит только Поддаться вперед, прижаться к чужой спине, провести носом по затылку вверх и вдохнуть. Но У него не получается. Не получается вдохнуть. Опять Будто это сейчас его шею сжимают чьи-то пальцы, стремясь к тому, чтобы сомкнуться вокруг нее кольцом, а не.. — Лиам, — зовет голос, отрывая его наконец от непрерывного разглядывания собственной руки, вплетенной в темные волосы. Лиам вздрагивает. Он слышит этот голос. Слышит, но глухо и неразборчиво. Как из-под толщи воды, где в глубине практически нет ни света, ни воздуха. Лиам моргает. Он не может найти. Не может найти правильный порядок букв. Не может собрать их во что-то осмысленное. Не может Словно он Задыхается Лиам отшатывается. Делает судорожный вдох. Второй — Что, — пробует он, но запинается, упираясь замыленным взглядом в спину Тео, обтянутую черным свитером. Третий У Тео царапины от когтей на шее, растрепанные волосы, стекающая по щеке кровь от торчащих в ней осколков разбитого зеркала и спокойно бьющееся в груди сердце. Следующий дается легче — Что тебе нужно? — повторяет Лиам увереннее, пряча подрагивающие руки за себя, в очередной раз впиваясь когтями в уже зажившие ладони. — Пришел помочь, — отзывается Тео и еле слышно шипит, вытаскивая поочередно обломки стекла из-под уже начинающей затягиваться кожи. — Не знаю, заметил ли ты, — солнце. — Но ты не помогаешь, — луна. — А только действуешь мне на нервы, — правда. Волк внутри скулит. Дерет когтями глотку, скребет по ребрам. Лиам заторможенно оседает на лавочку. Этот бесполезный разговор, никогда не приводящий ни к чему хорошему, уже забрал у него все силы. Настолько, что, кажется, даже пропали клыки. Или просто все же сработала чудодейственная мантра. Только почему-то не получается даже обрадоваться. — Ты сам себя изводишь, — продолжает Тео, не реагируя на замечания Лиама, и опускает голову. — Зачем ты думаешь об этом? — не останавливается он, набирая в руки воды из до сих пор не закрытого крана и начиная оттирать красные пятна с лица. Шум вокруг заново начинает сгущаться со всех сторон. — О чем? — слабо интересуется Лиам, бездумно водя взглядом по раздевалке. Все то же Льется вода. Трещит лампочка. Скрипит дверь. Шелестит тетрадь. Стучит.. Мысль нагло перебивают: — О том, что не можешь успокоиться. — Потому что я не.. — начинает Данбар раздраженно, но его опять перебивают. — Прислушайся к моему сердцебиению. Лиам давится воздухом. — Ты слышишь? — поворачивается к нему Тео, вытирая рукавом с щеки капли воды. — Слышишь, как бьется мое сердце? Лиам правда не хочет этого делать. Все, что он хочет — съязвить в ответ, сказать что-то вроде бессмысленного и до глупого мелочное «не твое», окунуть по горло в ошибки прошлого, чтобы захлебнулся в нем. На зло. Просто, чтобы перестал докапываться до Лиама. Просто, чтобы перестал выводить из себя своим спокойным.. Лиам правда не хочет этого делать. Но уже слышит. Идеальная сила, идеальная скорость, идеальные интервалы. Удар за ударом. Удар за ударом — Представь, что твое бьется также. Удар за ударом Ну все. Лиам вскакивает, разом забывая все свои недоковарные планы по окунанию Тео в ошибки прошлого. Он не выдерживает. Желание наконец уйти отсюда берет верх над всем остальным. Подальше от Тео. Подальше от льющейся водопадом воды, бесконтрольно трещащей лампочки, мотающейся из стороны в сторону от сквозняка двери, не прекращающей шелестеть исписанными листами тетради, издевательски спокойно стучащего.. Шум слишком давит и начинает раздражать даже сильнее маячущей рядом химеры. Шаг в сторону — закрывается кран с водой. Шаг в сторону — выключается свет в раздевалке. Шаг в сторону — хлопает металлическая дверь шкафчика. Шаг в сторону — падает на пол лежащая на лавочке тетрадь. Тишина. Если бы не Идеальная сила. Удар за ударом Идеальная скорость. Удар за ударом Идеальные интервалы. Удар за ударом — Тео, — зовет Лиам, сверкая глазами, что еще ярче блестят в темноте. — Что? — ловит Тео переливающийся золотом взгляд. Тук На мгновение. Тук Всего на мгновение. Тук Но Лиам слышит. Слышит, как чужое сердце начинает стучать сильнее, быстрее, не останавливаясь. А может он просто слышит не чужое, а свое собственное. Лиам теряется. — Отвали, — шепчет он, отворачиваясь. Он уверен, у Тео нет проблем со слухом. А вот у него похоже есть, раз в попытках хотя бы на долю секунды еще раз перехватить второй сбившийся с нормального ритма пульс слышит лишь идеальную скорость, идеальную силу, идеальные интервалы. Удар за ударом. Удар за ударом Тео расплывается в улыбке. Снова. Лиам не видит, но чувствует исходящий от химеры волнами запах веселья. Слышится скрип. Дверь раздевалки захлопывается. И правда Тишина