Кем бы ты ни оказался

Харри проснулся с мыслью, что так и не выяснил накануне, кто из его мужей повесил над супружеской кроватью омелу. Хотя он предполагал, что они это сделали вместе. Это было его первое по-настоящему семейное Рождество, и он был абсолютно счастлив. Сегодня они планировали провести день втроём, а вот накануне отмечали Сочельник всей большой компанией. В отличие от Дамблдора, мисс Амбридж на посту директора не настаивала на обязательном присутствии на праздничном пиру всех учеников и преподавателей, наоборот — все, у кого была возможность отмечать дома, с семьей, отправились по домам. В школе вообще многое поменялось под руководством бывшей помощницы Министра, хотя не всё можно было сделать так быстро. Программу обучения всё ещё пересматривали, хотя часть новых предметов ввели, не дожидаясь начала следующего учебного года. Харри помог с восстановлением магии замка, хотя и без его участия Хогвартс начал приходить в норму, как только прервалась связь с бывшим директором. Сам же Дамблдор, а точнее, его призрак, был сначала размещен в доступной для всех аудитории, но он так много говорил о том, как он ненавидит детей, и как жалеет, что вообще связался с Хогвартсом, что младшие курсы было решено оградить от этого общения. Бывшего директора перевели в более отдалённую аудиторию и поставили ограничение на вход по возрасту от пятнадцати лет, с пятого курса как раз планировалось читать лекции по соулмейт-связи. Для младших курсов нашли нового преподавателя зелий, а так же сняли с профессора Снейпа обязанность изготовления зелий для больничного крыла, кроме самых сложных. Стандартные зелья теперь готовили старшекурсники, получая за это деньги. Правда больше свободного времени у Северуса от этого не появилось, так как он с головой ушёл в исследовательскую работу, появляясь в Блэк-хаусе только на ночь и по воскресеньям. Ну или вот как сейчас, на каникулы. На правах семейного человека, Северус теперь не выискивал возможность незаметно ускользнуть к мужьям, а вполне официально уходил из Хогвартса на ночь и на выходные. Почти сразу после суда над Дамблдором Харри с мужьями официально объявили о своём браке, и даже дали интервью Рите Скитер. Правда результат от раскрытия информации оказался совсем не таким, как ожидал Харри. Вместо того, чтобы повздыхать о смене статуса «самых завидных холостяков» (причём Скитер адресовала это определение всем троим), и успокоиться, свободные и даже некоторые замужние дамы открыли на триаду самую настоящую охоту. Их заваливали письмами, пытались заводить разговор на улице, к Люциусу приставали в Министерстве. Разве что Северусу в школе не рисковали навязываться. Основная мысль, которую до них пытались донести, заключалась в том, что таким замечательным мужчинам срочно нужны наследники, и все эти дамы горели желанием помочь в этом нелёгком деле. И если у Люциуса официальный наследник был, а Северус род так и не принял, то основное внимание доставалось, конечно же, Харри. Причём это в равной степени злило как самого Харри, так как он терпеть не мог повышенное внимание посторонних, так и Люциуса с Северусом, которые почему-то решили, что их юный муж не справится с искушением и решит завести себе гарем из на всё готовых девиц. Правда ближе к Рождеству поток писем иссяк, видимо перед праздниками у ведьм появились другие интересы, и в Блэк-хаусе стало поспокойнее. Правда, после праздников Блэк-хаус вообще должен был опустеть. Долохов наконец уговорил Нимфадору посетить его родовое поместье, пока правда это была поездка «в гости», причём Андромеда собиралась ехать с ними. Нарцисса собиралась в Европу с Драко, и им удалось уговорить Харри отпустить с ними Виолу. А Беллатрикс вчера за праздничным ужином объявила о том, что ждёт ребёнка, и в связи с этим планирует перебраться жить в поместье Лестрейндж, чтобы ребенок подпитывался родовой магией. Понятно, что навещать Блэк-хаус они будут часто, но это уже немного не то. Известию о том, что у него будет брат, а пол ребёнка целитель уже успел сообщить, Харри радовался даже больше родителей, так как проблему необходимости наследников он переживал очень остро. — О чём задумался? — Как оказалось, Харри так глубоко погрузился в мысли, что не заметил, что Люциус проснулся и уже некоторое время наблюдает за ним. Он собрался ответить, но, бросив взгляд на не дающую ему покоя омелу, полез к мужу целоваться. Конечно же своей вознёй они разбудили Северуса, который на удивление не стал ворчать, а присоединился. Правда дальше поцелуев и обнимашек они не зашли, почему-то праздничное утро располагало не к страсти, а к ленивой нежности. — Так странно, — Харри всё же ответил на почти уже забытый вопрос. — Я был уверен, что после того, как мы разберёмся с Дамблдором, у нас появится намного больше времени для себя. И вот Дамблдор наказан, родителям, да и всем моим вассалам пересмотрели приговоры, а дел теперь намного больше, чем когда мы со всем этим разбирались. На меня учителей натравили, да так, что у меня голова пухнет и магией еле успеваю подпитываться. Сев вон из лаборатории не вылезает, а ты в Министерстве прописался, хотя раньше почти не появлялся там. Вот только в праздники и получается побыть вот так вместе… — Ты бы первым начал с ума сходить, если бы мы тебя заперли в доме и не давали ничего делать. — Возразил Северус. — Заскучал бы и возненавидел нас. — О нет, я вас никогда не смогу ненавидеть, скорее я бы себя ругал, что не могу вам дать то, что вам нужно. А так ты прав, лучше так, как есть. Ещё бы с наследниками проблему решить, и девиц отвадить… — Сладкий, мы же обещали, что придумаем что-нибудь. — Улыбнулся Люциус, поднимаясь с кровати. — Раз уж мы проснулись, предлагаю пойти смотреть подарки. Отвечать на расспросы, что же он такого там приготовил, Люциус отказался, поэтому пришлось вставать, одеваться и идти в большую гостиную, где стояла ёлка, под которой были сложены коробки с подарками. Харри с Северусом уселись на диван и предложили Люциусу показать то, для чего он их сюда привёл, оставив остальные подарки до тех пор, пока проснутся все остальные. Люциус спорить не стал, и выудил из-под ёлки внушительных размеров коробку. — Увы, уменьшающие чары на артефакты плохо влияют, поэтому оно такое. — Пояснил он. Из упаковки Харри извлёк нечто, больше всего напоминающее колыбель и вопросительно уставился на мужа. Люциус тянуть не стал, понимая, что без объяснений не обойтись: — Это древний вейловский артефакт. Как вы знаете, вейлы могут быть только женщинами, и размножаются они с помощью мужчин других рас. Вот только не всегда они были готовы связываться с чужаками, и тогда была изобретена вот эта вещь. На самом деле этот артефакт существует не в единственном экземпляре, так что заполучить его было не настолько сложно. А предназначен он для рождения ребёнка у однополых пар и даже триад. А люди его до сих пор не приспособили для своих нужд потому, что необходимо ещё особое зелье, а существующий рецепт рассчитан именно на вейл, тем более женщин. Но я уверен, что наш гениальный зельевар сможет его переделать под нас… — Мерлин, Люц, ты хоть понимаешь, что ты наделал? — Схватился за голову в притворном возмущении Харри. — Посмотри на этот взгляд маньяка! Я рассчитывал провести этот день в компании любимых мужей, а он сейчас сбежит в лабораторию, и мы не увидим его до конца каникул! — Никакой лаборатории, — фыркнул Северус. — Пока я не изучу рецепт исходного зелья и не сделаю необходимые расчёты, в лаборатории мне делать нечего! — Это радует, в кабинете до тебя хотя бы можно домогаться, это не так опасно, как среди твоих котлов. — Улыбнулся Люциус. — Подождите, то есть если выходит, раз ни одна женщина в появлении на свет этого ребёнка не будет участвовать, то кто-то из нас будет… мамой? — Несколько ошарашенно уточнил Харри. — Не просто «кто-то», сладкий. — Люциус уже откровенно смеялся. — Наследники нужны тебе, поэтому основная подпитка магией будет от тебя. А значит мамой будешь именно ты. — Ну ты же не думаешь, что от этого мы станем тебя меньше любить? — Северус, отбросив записи с рецептом зелья обратно в «колыбель», затянул Харри к себе на колени, а Люциус плюхнулся на диван рядом с ними, обнимая обоих. Они были вместе, а всё остальное было не так уж и важно. _____