Нас будет трое

— Саш… — Щербакова остановилась в дверях кухни, встревоженно смотря на свою жену. — Да, котенок, — ответила Трусова, не отрываясь от бумаг, разложенных по всему столу. — Нас скоро будет трое, — тихо начала Аня. — Я знаю, Анют. Алена сказала, что могут понадобиться несколько курсов, но… — проговорила Саша, продолжая работать. — Саш, я беременна, — прервала Щербакова.       Ручка в руках Трусовой замерла, а после упала на стол. Саша медленно подняла голову, переводя взгляд с блестящих карих глаз своей жены на ее живот, не до конца осознавая происходящее. — Правда? — тихо спросила Трусова.       Аня кивнула, кладя руку на свой живот. Саша, встав из-за стола, подбежала к Щербаковой и, обняв ее за талию, закружила по кухне. — Саш, опусти меня на землю, — засмеялась Аня, обхватывая руками шею жены.       Через несколько мгновений, Трусова остановилась и аккуратно опустила Щербакову на пол, накрывая губами ее губы и притягивая за талию еще ближе. Аня положила ладонь на щеку Саши, второй зарываясь в рыжие волосы. Так нежно, уютно и с мягким привкусом горячего шоколада. — Я люблю тебя, — прошептала Трусова, отстранившись и смотря в глубокие медовые глаза напротив. — Я люблю вас, — дополнила Саша, нерешительно опуская руку на живот Ани. — Мы тоже любим тебя, — улыбнулась Аня, располагая одну руку поверх руки Трусовой.       Саша аккуратно опустилась на корточки, утыкаясь лбом в живот своей жены и глупо улыбаясь, не веря своему счастью. Она, наконец-то, поняла того паренька…

***

— Саааш, — протянула Аня, смотрящая Гарри Поттера на диване. — Что уже успело случиться? — спросила Саша, облокачиваясь на дверной косяк двери, ведущей в гостиную. — Мороженое хочу, — сказала Щербакова, делая глаза кота из Шрека. — Шоколадное? — обреченно спросила Трусова. — Шоколадное, — Аня довольно улыбнулась, вновь возвращаясь к просмотру фильма.       Саша поплелась в коридор, по пути накидывая толстовку. За 4 месяца, она прекрасно усвоила, что спорить с беременной девушкой бессмысленно и порой жизнеопасно. И именно поэтому сейчас Трусова выходит на улицу, направляясь в магазин.       Саша остановилась около большого холодильника с мороженым, рассматривая разноцветные упаковки. — Так, она попросила шоколадный. Но в прошлый раз, она имела ввиду не шоколадный, а клубничный. А раньше она вообще любила пломбир, — рассуждала Саша, пытаясь найти логику своей жены. К сожалению, успехов в этом занятии не наблюдалось, поэтому Трусова, взяв три больших ведра мороженого — клубничное, шоколадное и пломбир — направилась к кассам, захватив по дороге и свежую клубнику. В магазин она сегодня, точно не планирует больше возвращаться. — Ань, я вернулась, — крикнула Саша, разуваясь. — Сашулик пришла, — в коридор вышла Щербакова, останавливаясь напротив своей жены. На такое прозвище Саша лишь закатила глаза. — Вот твое шоколадное мороженое, — проговорила Трусова, доставая из пакета ведерко. — Н-но я хотела… — И клубничное тоже взяла, — перебила ее Саша. — Нет, я хотела пломбир с клубникой, — сказала Аня, в уголках глаз которой начали появляться кристаллики слез. — Я тебе их и купила, — проговорила Трусова, доставая из пакета мороженое с ягодами и облегченно выдыхая, когда на лице Щербаковой появляется улыбка и она утягивает в объятья Сашу, утыкаясь носом куда-то в основание шеи. — Я люблю тебя. — Я тоже, котенок. Можно я тогда съем шоколадное? — Нет нельзя, я еще не выбрала, что я хочу, — проговорила Аня, направляясь в гостиную со всем мороженым и клубникой. — Но… — попыталась возразить Саша. — Принеси, пожалуйста ложку! — Хорошо, — ответила Трусова, направляясь на кухню, и надеясь, что Аня все же угостит ее сладким.

***

— Ну как поживаешь, Сань? — из трубки доносится звонкий голос Медведевой. — Жень, я скоро чокнусь… — Что опять случилось? — Буквально час назад Аня спросила, люблю ли я ее, — начала Трусова. — Я разумеется ответила «да». Ну а как иначе, то? — Действительно… — Медведева, не перебивай. Комментарии потом все выскажешь, — недовольно проворчала Саша. — Все-все, молчу. — Ну так вот, а Ане показалось, что я ей ответила со слишком скучающей интонацией, что в моих словах совершенно нет любви и что я ее не люблю. Еще сюда зачем то приписала пальму, которая вообще-то не пальма, а фикус — видите ли, это растение портит всю концепцию кухни. Ну, я попыталась защитить бедный фикус, а Аня окончательно на меня обиделась, со слезами на глазах ушла в спальню и уснула.       На том конце трубки послышался какой-то шум, смахивающий на Женю, которая старалась не засмеяться. Ну она правда старалась. Честно. — Жень, я надеюсь ты там живая? А то гробы нынче подорожали… — Во-первых, это тот самый фикус который вы с Камилой стащили из кабинета декана в последний день обучения? А во-вторых, иди ты Трусова куда подальше со своими гробами, — проговорила, смеясь, Медведева. — Да, это тот самый фикус, которому, по мнению Валиевой, было очень одиноко и грустно в том кабинете, но при чем здесь я и моя кухня, она так и не объяснила. А вот посылать меня куда-то это теперь привилегия Ани. То в магазин, то в лес… — Лес? — уточнила Женя, успокоившись. Однако ее спокойствие долго не продержалось. — Ну а что мне было делать, если Аня срочно захотела ветку елки с шишками. Видите ли ее хвойный запах успокаивает. — после такого заявления в трубке послышался смех и какой-то грохот. — Женя, не забывай, гробы дорогие! — на что послышался мат от Медведевой. — Я из-за тебя, между прочим, упала с кровати, — пробурчала Медведева. — Мне кажется, этот разговор точно закончится твоими похоронами. — Ой, Трусова, иди ты в свой лес за шишками…

***

— Камил, у него нет свидетелей. Да и алиби, на мой взгляд, слабовато. Присяжные уже разделились. Убедить большую их часть, и считай дело выиграно. — Трусова говорила по телефону, параллельно перебирая бумаги на столе.       Камила Валиева — напарница Саши в адвокатском деле. Познакомились на первом курсе университета, а после устроились в одну компанию, став слаженной командой, которая на сегодняшний день не проиграла ни одного дела. — Вот у тебя всегда все так просто, Саш. А если появятся свидетели? Один свидетель, и дело продлят на неопределенный срок, — Валиеву перебивает вибрация сашиного телефона. — Ками, прости, у меня вторая линия. Потом перезвоню. Пока придерживаемся старого плана. — прощается Трусова, переключая связь на другую линию. — Алена, привет.       Алёна Косторная — в свои 26 лет является главврачом центрального роддома Санкт-Петербурга и одним из самых молодых и высококвалифицированных специалистов в этой сфере, а также лучшей подругой Ани. — Саш, привет. Давай дуй в больницу. — Что-то случилось? — встревоженно спросила Трусова, надевая первую попавшуюся футболки и джинсы. — Пока нет, но скоро должна появиться на свет твоя дочь. — Через полчаса буду, — проговорила Саша, вылетая из парадной и садясь в машину.

***

— Ну и зачем мне тут сидеть? Я хочу к Ане. Зачем ты вообще меня вызвала? С Аней ведь все хорошо? — Трусова мерила шагами кабинет Косторной, которая уже миллион раз пожалела, что позвонила этой неугомонной девушке так рано. — Трусова успокойся, пожалуйста, и не маячь перед глазами. Бесишь уже. Аня сейчас спит, набирается сил. По моим расчетам финальные схватки начнутся в ближайший час. Поэтому… — Алену перебила медсестра, заглянувшая в кабинет. — Алена Сергеевна, у Анны Щербаковой начались схватки.       Трусова, которая только села в мягкое кресло и взяла в руки чашку с успокаивающим чаем, молниеносно встала переводя растерянный взгляд с Косторной на только что захлопнувшуюся дверь. — Это получается… — начала Саша, однако была перебита врачом. — Это получается ты садишься обратно и допиваешь чай. Я тебя позову. — сказала Алена, надевая белоснежный халат и направляясь к двери. — Но, Аня… — попыталась возразить Трусова, выходя вслед за Косторной в коридор. — О, Господи, Трусова, не беси меня, — проворчала Алена, заводя Сашу обратно в кабинет и сажая в кресло. — Но я хочу… — вновь попыталась возразить Трусова, вставая с кресла. — Стой, сиди! Сиди, стой… — повысила голос Косторная, — что я только что сказала? — Саша пожала плечами, однако села обратно. — Вот, все. Сидишь тут и попиваешь чаек, — сказала Алена вновь выходя из кабинета. — Сумасшедший дом, ей Богу. — Ну а вот как я могу сидеть тут спокойно, когда там Аня, — проговорила Трусова, как только дверь закрылась. — Успокаивает только то, что там Аленка, а она вроде один из лучших специалистов в городе… или в стране? Нужно будет потом уточнить. — Саша взяла в руки кружку, делая глоток уже остывшего чая. — Она меня отравить решила? — поморщилась Трусова, отставляя кружку и подходя к окну.       Солнце только вставало из-за горизонта, окрашивая первыми лучами облака в розовые оттенки. В воздухе кружились снежинки, прям как в ту ночь, когда Саша по-настоящему поняла насколько сильно она любит Аню. В голове появился образ того счастливого паренька, который подарил ей мечту и цель в жизни. Простое совпадение, которое привело ее к тому, что она имеет сейчас. Трусова усмехнулась своим мыслям, не замечая, как проходило время, ускользая будто песок сквозь пальцы. Оно утекает, и вернуть его мы не можем. Это необратимый процесс. Необратимое, вечное и такое завораживающее явление — время. — Трусова, бегом за мной, — в кабинет заглянула Косторная и тут же пропала.       Саша, быстро сориентировавшись, устремилась за Аленой, на ходу надевая халат, который все это время висел на крючке около двери, дожидаясь своего часа. — Алена Сергеевна, схватки проходят с минимальным интервалом, — как только две девушки зашли в палату к врачу обратилась акушерка.       Трусова подошла к изголовью кровати и опустилась на корточки. — Как же больно, — болезненно простонала Аня, зажмурившись и вцепившись руками в простынь. — Я рядом, — Саша накрыла ладонью левую руку Щербаковой и, перевернув ее, переплела пальцы, покрывая поцелуями нежную кожу.       В палате раздался громкий плач новорожденной малышки. Трусова непроизвольно вздрогнула, с опаской смотря на Алену и не выпуская руку Ани, которая обессиленно лежала на кровати, прикрыв глаза. — Поздравляю с рождением дочки, — улыбнулась Косторная, аккуратно передавая малышку в руки Ани. — Она такая маленькая и так похожа на тебя, — восторженно шепчет Саша, рассматривая свою дочь, — Я люблю тебя, Ань. Я люблю вас, — Трусова целует свою жену в висок, не отрывая взгляд от маленького чуда. — Я тоже люблю тебя, лисенок, — шепчет Щербакова, счастливо улыбаясь. Имя: Щербакова Наталья Александровна Дата рождения: 17 февраля Время рождения: 8:58

***

      Саша стояла в дверях гостиной, наблюдая за тем, как Аня кормит грудью их дочь, параллельно с этим смотря какую-то очередную мелодраму по телевизору. — И долго там стоять будешь? — спросила Щербакова, поворачиваясь к своей жене. — Я тоже хочу, — сказала Трусова, проходя к Ане и садясь рядом. — Хочешь что? — уточнила Щербакова. — Молоко. Оно вкусно пахнет, — Саша облизнулась, смотря в карие глаза напротив. — Ага, а Наташа что кушать будет? Нет, — ответила Аня, поднимаясь с дивана. — Ну, Ань… — Нет, — повторила Щербакова, выходя из гостиной и направляясь в детскую, укладывать малышку спать.       На анин отказ Саша фыркнула и, забравшись с ногами на подоконник, пробурчала о том, насколько этот мир несправедлив и что ее никто не любит.       В небе правили алые краски, солнце медленно уходило за горизонт, уступая место Луне и звездам. Первое созвездие, которое появилось было созвездием Дракона. Трусова вспомнила, как воодушевленно рассказывала Аня об его истории. Они лежали на сеновале, наслаждаясь последней летней ночью, и именно тогда Саша и решилась впервые сказать три слова, которые навсегда изменили ее жизнь. Я люблю тебя. — Саш, — позвала Щербакова, стоя в паре шагов от своей жены.       Трусова повернула голову, замечая в руках Ани бутылочку с молоком. Саша улыбнулась и спрыгнула на пол. — Оно еще теплое, — Щербакова протянула бутылочку жене, с улыбкой смотря на то, как изумрудные глаза напротив загораются обожанием.       Трусова взяла в руки бутылку, делая первый глоток. Прикрыв глаза, она наслаждалась вкусом ароматного молока. Этот вкус не был похож ни на один другой, что девушка пробовала в своей жизни, хотя на что-то он все-же напоминал… — Ну как? — поинтересовалась Аня, наблюдая за реакцией жены. — Оно очень вкусное. Такое сладкое, как… — Саша открыла глаза, сталкиваясь с любопытным карим взглядом напротив, — как твой раф. Только не шоколадный, а сливочный. Такой нежно сливочный, — проговорила Трусова, стараясь подобрать точное определение. — Ты только сильно не привыкай к нему. А то Наташе, и вправду, ничего не останется, — улыбнулась Аня, кладя ладонь на щеку Саши. Трусова прикрыла глаза, наслаждаясь нежным прикосновением. Казалось, что если бы Саша была котенком, она бы непременно замурлыкала. И ласка, и вкусное молоко — ну просто рай. — Я люблю тебя, — прошептала Трусова, допивая молоко и облизывая губы. — Я тоже котенок, — ответила Аня, накрывая губы напротив своими.

***

— И все-таки, она в точности твоя маленькая копия, — сказала Саша, лежащая на просторной кровати и наблюдавшая, как Наташа изучает мягкий кубик, что-то говоря на своем языке. — Но характером она в тебя пошла, — проговорила Аня, откладывая телефон и ложась на грудь Трусовой. — Это с чего ты так решила? — Такая же упертая. Вы мои два барашка, — улыбнулась Щербакова, взъерошивая волосы своей жены. — Ну спасибо… — пробурчала Саша обиженным тоном. — Я ведь лю… — Ма-ма. Ма… ма, — внезапно перебила Наташа Аню, смотря на своих мам. Щербакова приподнялась на локтях, переводя озадаченный взгляд с дочери на жену. — Она сказала первое слово, — прошептала Саша, на лице которой появилась счастливая улыбка. — Мама, — уже уверенней произнесла Наташа, бросая кубик в Трусову. С этого момента вся серьезность вмиг покинула эту комнату, которая наполнилась счастливым смехом девушек. — Ты, мое солнышко, — проговорила Аня, целуя дочку, которая полезла через Сашу за своим кубиком, в макушку. — Мама, — сказала Наташа, сев на живот Трусовой и показывая рукой на Аню. После того как Щербакова кивнула, она повернулась к Саше и, тыкнув ей в щеку, повторила, — Мама.

Так вот что такое счастье…

***

— А мы с Женей на катке были, — к Саше с Аней подлетает Наташа, счастливо улыбаясь. — Она меня познакомила с Лизой! — Какой Лизой? — спросила Щербакова, опускаясь на корточки перед дочерью и поправляя ей шапку. — С Туктамышевой! А вон они идут, — Нат указала рукой на двух девушек, которые не спеша подходили к ним. — Женька, привет, — Саша обняла подругу. — Привет-привет. Знакомьтесь — Елизавета Туктамышева. Олимпийская чемпионка, между прочим. — сказала Медведева, указывая на девушку с волосами цвета вороного крыла. — Просто Лиза, — приветливо улыбнулась Туктамышева, пихая Женю в бок. — Ну как, тебе понравилось на катке? — поинтересовалась Трусова у дочери. — Да! — выкрикнула Наташа, в глазах которой был искренний восторг, — Я хочу каждый день туда ходить! А потом… потом на Олимпиаду! — быстро проговорила Нат, подпрыгивая. — Насчет этого — я могу взять Наташу в свою младшую группу, — предложила Лиза. — Я недавно открыла свою школу фигурного катания, сейчас как раз набираем группы. — Мам, мам, я хочу, хочу, хочу! — энергично закивала Наташа, подпрыгивая и смотря на своих мам. — Ну можно, конечно, попробовать, — проговорила с сомнением Аня, переглядываясь с Сашей. — Да, да, почему бы и нет, — согласилась Трусова. — Тогда зайдете на днях в ледовый дворец насчет документов, — сказала Туктамышева, что-тот печатая в телефоне. — Кто знает, может перед нами стоит Олимпийская чемпионка — Щербакова Наталья Александровна, — загадочно улыбнулась Медведева, будто уже зная наверняка что так оно и будет.

Что-то в этом мире навсегда останется неизменным