Чай? Кофе? Потанцуем...

Хёнджин встречается с Феликсом в шесть вечера у уютного кафе. Ли говорит, что Чанбин со своим другом уже ждут внутри. — Он классный, отвечаю. Вы сможете поладить. Он даже твой ровесник и жил в твоём городе когда-то, — рассказывает Ли, пока они сдают вещи в гардероб. — О, правда? Круто, — Хван останавливается у зеркала, поправляя волосы и рубашку. — Смотрю, ты подошёл ответственно к подготовке, — Ликс подмигивает. — Я просто хотел хорошо выглядеть, — отмахивается старший. Они заходят в зал, где их уже жду. Феликс радостно машет Чанбину, тот толкает локтем своего друга, чтобы он поднял голову. — Фак... — шепчет Хван. — Его зовут Сынмин, если что. "Я знаю", — проносится в голове у старшего. Он смотрит на друга, который буквально сияет, и решает не портить сегодняшний вечер. Хёнджин выдыхает и уверенным шагом направляется к столику. — Привет, — Хван останавливается у столика, — я Хван Хёнджин, приятно познакомиться, — он смотрит на Кима, пытаясь глазами сказать младшему, чтобы тот сделал вид, что они не знакомы. И либо у Хёнджина появились способности телепата, либо Ким настолько проницательный, что всё понял без слов, но... — Привет, я Ким Сынмин, приятно познакомиться, Хёнджин, — Ким встает и протягивает руку в знак приветствия. Весь вечер Хван ловит на себе взгляды Сынмина, тот его буквально прожигает. Ужин идёт хорошо, пока Феликс и Чанбин не решают, что им пора оставить своих друзей наедине. Повисает неловкая тишина. — Хочешь, я уйду, только счет оплачу? — нарушает тишину Ким. — Сиди, мы оба заказали кофе и десерт. А эти двое... Феликс предатель. — Прости, что испортил тебе вечер. Ты так нарядился, надеялся на новое знакомство, а тут я, — младший водит пальцем по салфетке. — Забей. Было, — старший долго ищет подходящее слово, — нормально? Да, было нормально. Вы вправду с Чанбином познакомились на распродаже, когда чуть не подрались из-за какой-то футболки? — Ни какой-то, — Ким поднимает голову и смотрит на Хёнджина, — А последней футболки с персонажами из "Время приключений". — Ну, из-за футболки с мультиком. — Это не мультик, это искусство — Забавно, — Хван усмехается. — Я думал, ты ему тату делал и вы познакомились. — Нет, мне страшно делать тату знакомым, — Сынмин видит немой вопрос на лице старшего. — Если им не понравится, они никогда не скажут это тебе в лицо, а потом можно узнать это случайно от других. — Ну, я бы вот сразу сказал, что мне что-то не нравится. Вот Феликс на своём втором курсе решил стать парикмахером, посмотрел пару видео на ютубе и попросил меня стать подопытным. — Предчувствую эпик, — Ким улыбается. — Ой, не то слово, — старший вспоминает и смеётся. — Я согласился, правда не бесплатно, а за помощь в учебе. Я ведь первый курс на хореографии учился потом год восстанавливался и вот тогда полгода был на режиссуре. Ну так, — Хван заправляет волосы за ухо, — он решил меня подстричь и осветлить. Ты видел когда-либо леопарда с лишаем? — Нет, — Сынмин давит смешок. — И не увидишь. Я тогда и по теплу ходил в шапке. Сказал Ликсу, что парикмахер-самоучка не его. — Убил его мечту. — Он убил мои волосы, а я его мечту. Один-один. Да и у Ликса таких мечт за первые полгода нашего общения штук десять было. Так что... — Ваш десерт и кофе, — прерывает их разговор официант. — Выглядит аппетитно, — Сынмин вздыхает аромат кофе, — и пахнет хорошо. Приятного аппетита. — И тебе, — едят они в тишине. Двое парней выходят из кафе. На улице уже темно, дует лёгкий ветерок, а на небе впервые за долгое время видны звезды. — Красиво. Всегда хотел себе созвездие набить, но в итоге у меня лишь маленькая звёздочка, — внезапно говорит Ким. — Обидно, наверное? — Слегка. Но я не отчаиваюсь. Хочу найти того, кто согласиться набить тату пьяному человеку или человеку под лошадиной дозой обезбола. — А ты экстримал, — Хван улыбается уголками губ. — Почему ты решил стать татуировщиком? — Это был просто бунт. Сначала. Но потом, — Сынмин продолжает смотреть в небо, — мне понравилось разукрашивать человеческое тело. Звук машинки стал приятной музыкой. И эта радость на лицах людей, когда я осуществляю их мечту. Мне нравится, — Хёнджин замечает, как младший буквально светится, когда говорит об этом. — Может в будущем я захочу заняться чем-то другим, но сейчас... Я уже четыре года этим занимаюсь профессионально. — Четыре? Ты ведь говорил, что после школы сразу сказал родителям, что хочешь делать тату. — Ага. Но надо было научиться этому делу, да и первое время я работал, где придётся. Меня же выгнали из дома, — Ким тяжело вздыхает. — Хорошо, что я собирал деньги в школьные годы. У меня правда были неплохие сбережения. — М-да... Прости, я не знаю, что сказать. — Ты и не обязан ничего говорить. Покурим? — младший достает из кармана пачку сигарет. — У меня свое, — Хван досатет электронную сигарету. — Перешёл на хайповую вещь? — Ким поджигает сигарету. — Решил, что это экономнее, — в этот момент у Хёнджина звонит телефон. — Фак, — он смотрит на экран телефона. — Извини, — парень отвечает и отходит чуть в сторону. — Да. А я тут при чем? Мне не писала и не звонила Йеджи. Может нужно её жизнью интересоваться больше, а не просто реализовывать в ней свои несбывшиеся мечты? — Хван повышает голос. — Я спокоен. Вы одного ребёнка уже потеряли, может хотя бы её попытайтесь удержать не угрозами, а нормальным отношением, — Хёнджин сжимает кулаки. Сынмину хочется подойти и обнять старшего, успокоить, но он чувствует, что тому его поддержка сделает лишь хуже. — Нет, я не скажу вам где она, даже если буду знать, — парень сбрасывает вызов, а затем быстро набирает какой-то номер. Ответа нет долго, а затем его сбрасывают. Хёнджин набирает ещё раз и ещё, пока не приходит сообщение от младшей сестры которая пишет, что она в порядке, что у Рюджин, чтобы родителям не говорил. — Фух, — с облегчением выдыхает старший. — Всё окей? — Ким делает шаг ближе и с опаской касается чужого плеча. — Есть планы? Мне нужно выпить, — Хёнджин смотрит на младшего каким-то загнанным взглядом. — И дай свою чертову сигарету, — он пытается натянуть улыбку. — Я полностью свободен, хён, — Сынмин протягивает сигарету и даёт старшему зажигалку. — Но разве тот, кого ты ненавидел с детства, может быть хорошей компанией для выпивки. — К сожалению, именно ты сейчас лучшая компания. Мне так кажется. *** — И я просто не знаю, что делать с Йеджи, как ей помочь, понимаешь? Это давление от родителей. Я сбежал, бросил её с ними, но я не мог, — Хван пил очередную бутылку пива, его волосы небрежно падали на глаза, а рубашка была расстегнута больше, чем следовало. — Ты понимаешь, что ты не виноват, а виноваты твои родители. Как и когда-то были виноваты мои в моих нервных срывах, попытках бунта и желании умереть. — Черт, а если и сестрёнку посещают такие мысли? — Хёнджин смотрит на младшего глазами, в которых появляются слезы. — У неё есть ты, друзья. Она не одинока. — А ты был одинок... И тебя ненавидели все. Как ты это пережил? — старший выпивает залпом остаток пива. — Я... Тяжело. Если бы не встретил с Чанбином четыре года назад, я бы не знаю, что было. Точнее я догадываюсь, — Ким смотрел на полупустую бутылку, которую крутил в руках. — Ты заметил, что мы разные с Чанбином, но не разлей вода, если так можно сказать? — Да. Ещё пиво! — кричит Хван. — Тогда мы начали общаться из-за глупой футболки и как бы у нас была договоренность, что она наша. Хён должен был прийти ко мне за ней. А у меня тогда... В то утро меня нашли родители, когда я шёл с проработки. Они хотели меня забрать домой, твердили, что меня надо лечить. Я смог убежать, а когда пришёл домой, то увидел, что в квартире кто-то навел свои порядки. Мои попытки рисовать эскизы были порваны, а моя машинка, которую я купил на заработанные деньги, она была непригодна к работе, — Ким замолкает и смотрит на старшего. Тот внимательно слушает и смотрит прямо в глаза. — Меня накрыло и я собрал все таблетки, которые только были в квартире. Если бы Бинни пришёл чуть позже, мы бы с тобой не говорили. Вот как-то так, — Сынмин закусывает губу, сдерживая слезы. Внезапно Хёнджин встает и подходит к младшему, притягивает его к себе и обнимает. — Прости, — Хван выпускает младшего из объятий. — Мне показалось, что тебе это было нужно. — Тебе не показалось. Спасибо. Кстати, застегнись, — Ким тянет свои руки к рубашке старшего, застегивая пару пуговок. — А ты не смотри, — Хёнджин видит, что младший не хочет возвращаться к тому разговору. — Сложно, Хван Хёнджин, сложно не смотреть на красоту, — Сынмин подмигивает и улыбается. Но старший видит, что в глазах застыли слезы. Он столько лет ненавидел Кима, а тому просто было сложно жить, он был одинок, он просто хотел найти себе того, кто поймёт. — Меня бесит то, что я начинаю думать, что зря ненавидел тебя столько лет, — внезапно выдаёт старший. — Лучше продолжай меня ненавидеть. Я ужасный человек. Я пью, курю, ругаюсь матом, бью тату, сбежал из дома, гей. Так знаешь, что самое ужасное? — Сынмин пальцем манин Хвана к себе. — Ты, — он понижает голос и говорит на ухо, — кажешься мне чертовски привлекательным спустя столько лет. Беги от меня, Хван Хёнджин. — Придурок, — Хван давится воздухом, отворачивается, пытаясь скрыть свое смущение. — Ты же пошутил? — Кто знает, — Сынмин пожимает плечами. — Ещё пива! *** Сынмин придерживал старшего за талию, пока тот что-то пытался ему сказать. — Хван Хёнджин, ты шпала, ещё и тяжёлая шпала. Не дёргайся, а то поцелую. — Напугал соса косиской, — выдает старший. — Может кота сосиской? — И его тоже, — парень смеётся. — Тебе нельзя пить столько. Знал бы, не согласился бы. Наконец-то, — такси останавливается у обочины. — Ты же сам не доедешь, — Ким тяжело вздыхает и запихивать Хёнджина в машину, садясь рядом. Стоит такси тронуться, как Хван обнимает руку младшего и кладет голову на его плечо. Сынмин замирает и смотрит в одну точку. Он слышал фразу "забываю, как дышать", но не думал, что это реально. Его школьная симпатия к Хвану казалась детской влюблённостью и не более, но сейчас, когда им по двадцать четыре года, всё ощущается иначе. Хёнджин красивый, привлекательный, сексуальный. Сынмин не думал никогда, что из-за кого-то может ощущать такие эмоции. Серьёзные отношения были всегда не для него. Просто ему не нравилось то, что он будет зависеть от кого-то, что с кем-то нужно будет жить вместе долгое время, что в твоей жизни должен быть только этот человек, а связи на одну ночь должны покинуть жизнь. Но тут он столкнулся с Хёнджином, и теперь все его мысли только об этом высоком и красивом парне. Ему просто хочется забрать того себе, не отпускать и быть всегда только рядом с ним. Черт побери, да он готов прожить с ним всю жизнь, даже погавкает, если Хван попросит. Неужели это любовь? Сынмин боялся делать выводы, но, однозначно, он влип. — Так, уже без шуток, либо ты успокишься, либо я тебя поцелую. На каком этаже ты живешь? — Три, — Хёнджин хихикает. — Чего смешного? — Сынмин пытается держать старшего. И почему в его доме не работает лифт? — Ты второй раз угрожаешь, а не делаешь. Ты смешной. — Ну зашибись... — Ты злишься или пытаешься казаться милым? — Хван придерживается за стену. — Какой же ты раздражительный, когда выпьешь, Джинни. — Я Хван Хёнджин, придурок, — старший лезет к его волосам, но тут его впечатывают в стену. — Ты что? — Я же сказал, успокоиться, иначе поцелую, — Ким находится слишком близко. — Я тебя ударю. — Даю тебе последний шанс, — Сынмин отстраняется, поправляя одежду старшему. — Бесишь, — Хёнджин сдувает волосы, упавший на лицо. — Я сам дойду, – Хван делает шаг вперёд, оступается и его ловит младший — Хватит быть сильным и независимым, – Ким придерживает того за талию. — Пойдём. Остался один этаж, — Хёнджин решает смириться со своей судьбой. Он думает, что лучше так, чем ходить по острию ножа. Ким на вид не казался тем, кто мог поцеловать кого-то просто так. Но это был Сынмин из прошлого, а этот новый мог. Или нет? Проверять не хотелось. Или всё же хотелось? "Глупые мысли, глупый Сынмин!" — Бесишь, знаешь? — говорит Хван, когда они оказываются на третьем этаже. — Мне сюда, — старший указывает на квартиру слева. — До встречи. — Надеюсь, что нет. — Ты и в прошлый раз такое говорил, — младший улыбается и идёт вниз. — Черт, — Хёнджин заходит в свою квартиру и закрывает двери.