Перед бурей

      На пристани всё было совсем не так, как в святилище. Шум от чужих разговоров и смеха, плеск волн, крики чаек, скрип досок под ногами сливались в единую мелодию, которую можно услышать только здесь — в порту Сэйрая. Привычный шёпот листьев и тихое мяуканье казались мёртвой тишиной по сравнению с этой оживлённой музыкой. В верфи среди всех силуэтов выделялись двое: высокий статный парень с рогами о́ни на макушке и небольшого роста девушка, полностью облачённая в белое одеяние. Хибики казалась совсем чужой, будто бы не принадлежащей этому месту. Да и вела себя тихо и спокойно, под стать святилищу, которым управляла. А её спутник наоборот, болтал без умолка обо всём: о своей команде, о недавнем плаванье, о стычке с сёгунатом и о новом судне, к которому пират вёл девушку.       — Вот он, — объявил, наконец, Домэки и остановился напротив одного из кораблей, что стоял у берега. Лёгкие паруса обтягивали стройные мачты, а блеск только выкрашенной палубы было видно даже с берега. — Славный, правда? Только вчера на воду спустили.       — Да, на вид он хорош. Но зачем ты мне его показал? — в тихом голосе девушке слышалось искреннее непонимание. Пират улыбнулся ей.       — Жрица, выбери ему имя! Как бы ты его назвала? — Хибики растерялась от такого вопроса и ещё раз взглянула на корабль. Как назло мысли покинули голову, оставив лишь звенящую пустоту и звук прохладного морского ветра. Девушка глубоко задумалась и оглянулась вокруг. Домэки терпеливо ждал, хотя жрица чувствовала на себе его взгляд, полный несдерживаемого любопытства.       — Раз так, — после долгого молчания произнесла она. — То пусть он всегда возвращает вас домой и называется в честь этого места — Косэкимару.       — Будь по-твоему, — хмыкнул в ответ пират и сложил руки на груди, как при молитве, копируя манеру и движения девушки. — И где бы ни были, пока мы на этом корабле, он сможет вернуть нас сквозь любые шторма. Хибики недовольно цыкнула и легко пихнула его в плечо, скрестив руки на груди. О́ни лишь звонко рассмеялся.       — Ладно тебе, жрица, я же шучу. Пошли лучше поедим. Я сегодня угощаю, — пират весело посмотрел на неё и протянул руку, приглашая пойти с ним. Девушка нахмурилась и отвернулась, но через несколько мгновений смиренно тихонько вздохнула.       — Хорошо, но это была твоя последняя… — голос Хибики осёкся внезапно даже для неё самой.       Над горизонтом стелился бледный туман, но проницательный взгляд молодой жрицы выловил в нём очертания незнакомых кораблей. Они проплывали вдоль острова, но не приближались близко к берегу, будто бы боялись, что их заметят. Необъяснимое волнение и внезапная тревога охватили мысли девушки и заставили сердце биться быстрее, посеяв в голове семечко страха.       — Что такое? Что-то случилось? — совсем рядом раздался обеспокоенный голос, жрица очнулась от видения и помотала головой. Корабли пропали, растворившись в тумане, как будто их и не было.       — Нет, ничего, — помедлив, сказала Хибики и отвернулась от моря, взглянув на пирата. Тот замер позади, протянув руки к ней, словно хотел положить их на плечи жрице или обнять её и избавить от всех беспокойств.       Но стоило ей обернуться, как Домэки тоже очнулся, пряча руки за спину, и перевёл взгляд к горизонту, куда только что смотрела девушка. Он прищурился, будто заметил что-то подозрительное, и хотел всмотреться получше, но Хибики незаметно тронула его плечо, заставляя отвлечься.       — Идём. Ты сам предложил поесть, — она медленно побрела вперёд, не дожидаясь пирата, который почти сразу догнал её.       Домэки вновь заговорил о чём-то своём, но девушка более не вслушивалась в его слова. Все мысли заняло то мимолётное видение, в котором чувствовалась угроза для всего острова и которое не позволит больше жрице спокойно существовать и вести дела в святилище.

* * *

      Извилистая дорожка вела из пиратской деревни Косэки, где ни днём ни ночью нельзя сыскать тишины, вдоль берега к одинокому святилищу, что расположилось, казалось, отдельно от всего света и сосуществовало с ним в каком-то другом мире, где не было ни единого лишнего звука. Это место сопровождали лишь тихое позвякивание колокольчиков, кошачье мяуканье и редкий треск травы наку, что спряталась среди густых кустов. Однако несмотря на непривычное умиротворение и спокойствие Домэки нравилось проводить здесь время между плаваниями и вылазками куда-либо.       У ворот на ступенях его, как и всегда, встретила пара кошек. На крохотном островке их развелось множество, и все они могли свободно гулять по святилищу и делать почти всё, что им вздумается. Эти создания знали Домэки и помнили, что он никогда не приходил с пустыми руками. И стоило молодому капитану пройти за ворота и показаться в святилище, как со всех краёв постепенно стекались голодные кошки, чующие запах риса и рыбы.       — Что, скучали по мне? — улыбнулся Домэки, садясь на траву и позволяя себя окружить.       Пока пират раздавал принесённые лакомства, среди пёстрого меха промелькнула чёрная, словно тень, кошка. Она уселась на краю дороги и наблюдала за гостем до тех пор, пока он не заметил её и не обратился к ней.       — Нэко, — о́ни осторожно поднялся и подошёл к ней, ласково погладив её меж острых ушек. Послышалось тихое мурлыканье. — Не подскажешь, где сейчас Хибики?       Нэко качнула головой и, пару раз махнув хвостом, посеменила по тропинке, скрывшись за огромным стволом древнего дерева, в котором и находился крохотный храм. Домэки поспешил за ней и вскоре оказался у подножья скрытого уступа, на вершине которого возвышался старый алтарь и одиноко росла молодая сакура.       У ступеней маленького святилища виднелся бледный силуэт жрицы. Его очертания издалека сливались с толстыми свечами, что стояли вокруг алтаря и которые обычно зажигали при ночных молитвах. Хибики глядела на горы основного острова, над вершинами которых скопились тёмные тучи и где время от времени проблёскивали всполохи молний.       Домэки невольно улыбнулся при виде её, такой задумчивой. Он тихонько подкрался к ней и обхватил жрицу со спины, вырвав девушку из размышлений и легко покружив её на руках. Хибики даже вскрикнуть не успела, как её уже поставили обратно на землю и взяли за руки.       — Ч-что привело тебя сюда? — по привычке спросила девушка вместо приветствия чуть дрогнувшим голосом, ещё не отойдя от внезапного появления взбалмошного о́ни. Пират, как и всегда, улыбнулся ей.       — Тебя увидеть хотел, — он осторожно прижал чужие пальцы к губам, а после к груди. — Я совсем недавно вернулся, успел соскучиться, — его слова обычно вызывали на спокойном лице слабую улыбку, но отчего-то сейчас этого не произошло. — Что-то случилось?       — Ты вновь бился с сёгунатом, — почти прошептала Хибики после долгого молчания, бесшумно вдохнув воздух. Лицо пирата сразу же изменилось, радость сменилась смущением. Девушка освободила ладони от чужих и махнула одной из них, молча прося Нэко оставить их вдвоём ненадолго.       — Ты всё-таки слышала, о чём говорят в деревне, — проговорил Домэки, когда чёрный силуэт скрылся за стенами главного святилища. В его голосе проскочила тень вины. Видимо, от него до сих пор шёл запах соли, пороха и чужой крови.       — Зачем же ты тогда пришёл? Неужели… — начала Хибики, но закончить ей не позволили.       — За благословлением, да, — пират нахмурился и отвернулся. — Ты знаешь, я не особо верю в это всё, но следующий бой будет решающим. Сёгунат готовится к последней атаке, они рассчитывают на победу, — он горько усмехнулся. — Поэтому нам нужны все силы, даже такие. Мы не позволим им забрать Сэйрай. Я не позволю.       — Я как раз собиралась с тобой это обсудить, — Хибики медленно обошла алтарь и встала на самый край уступа, вновь устремив взгляд на вершины гор, где бушевал бесконечный шторм. — Ты собираешься жертвовать собой ради свободы Сэйрая, верно?       Вопрос застал молодого капитана врасплох. Домэки хотел было возразить, но собственная честность удержала его и заставила промолчать, отвернувшись в сторону. Жрица, не дождавшись ответа, только тихонько вздохнула.       — Раз ты говоришь, что нам нужны все силы для победы, то я могу вам помочь, — она обвела рукой грозовые облака, столпившиеся высоко впереди.       — Хибики, нет! — пират подскочил к ней и схватил за руку, заставляя жрицу посмотреть на себя. — Эта тварь даже хуже сёгуната. Если мы её выпустим, она может разрушить абсолютно всё, весь остров. Что же нам тогда защищать? Нет, Хибики, это слишком опасно. Уж лучше пусть останется один наш корабль, но Сэйрай будет свободен, чем ставить на кон наш дом в надежде на помощь безумного божества.       — Но вам не выстоять перед мощью сёгуната. На их стороне сама Сёгун Райдэн, — голос девушки вновь дрогнул, в нём промелькнуло отчаяние.       — А на нашей — целый пиратский флот во главе со мной, Бессмертным о́ни Сэйрая, — тёмные глаза внезапно засверкали решительностью. Домэки невольно крепче сжал руку жрицы, заставляя девушку тихонько вскрикнуть от боли. — Я не могу позволить своему дому погибнуть.       — А я не могу позволить погибнуть тебе! — не выдержала Хибики и, наконец, высвободила ладонь из чужой хватки. Её слова заставили молодого капитана замереть подобно каменной фигуре.       Девушка хотела сказать ещё много чего, но к горлу подкатил ком, а глаза постепенно застилала водная пелена. Хибики отвернулась и закрыла глаза, стараясь успокоиться. Умиротворение, что вечно сопровождало её, испарилось, выставляя напоказ её тревожные размышления и чувства, что сплетались между собой в единый узел, который она не могла распутать. Она не знала, как уговорить беспокойного и решительного о́ни не бросаться в гущу битвы и как отстоять свободу Сэйрая одновременно.       Придя в себя, девушка обернулась и хотела продолжить разговор, но молодого капитана уже не было. Хибики медленно оглянулась и заметила высокий силуэт, скрывшийся за воротами святилища и направившийся обратно в деревню. Внутри всё заныло от нахлынувшей тревоги за душу этого проклятого о́ни и горького понимания, что Домэки вряд ли вновь поднимется по ступеням этого святилища, чтобы покормить кошек и повидаться с дорогой для него жрицей.

* * *

      Шумный порт уже не выглядел таким, каким видела его Хибики ранее. Спокойное и беззаботное оживление сделалось тревожной и тяжёлой суетой. Люди бегали туда-сюда, таская на борт оружие, припасы, одежду. Старые, давно не ходившие по морю корабли теперь стояли в порту бок о бок с новенькими, только что отремонтированными, которые буквально пару дней назад вернулись с берегов далёкого острова Наруками. Но перед ними, словно два генерала перед своей армией, возвышались два корабля, что принадлежали самому Ако Домэки, — могучий «Сэйраймару» и быстрый «Косэкимару». В памяти жрицы невольно всплыли дни, когда молодой капитан просил назвать каждый из этих кораблей и когда она вместе с именами зачаровывала их, чтобы они всегда возвращали моряков в родные края.       Девушка быстрыми шагами ходила по пристани, выискивая взглядом знакомую до боли фигуру гордого о́ни, и тревожно сжимала тетиву лука, который отчего-то взяла с собой. Люди, завидев жрицу, расступались перед ней, давая дороги, но никто не решался заговаривать с ней то ли от её вечно отстранённого вида, то ли от собственной занятости приготовлениями.       Наконец, на борту своего любимого «Сэйраймару» девушка увидела его. Домэки раздавал указания команде, постоянно им что-то показывая и размахивая руками. Хибики осторожно подошла к краю трапа, не решаясь подняться на борт. Да и ей запрещено было это делать без разрешения капитана. Пират не сразу заметил её и хотел, кажется, спуститься, но гордость удержала его остаться на корабле.       — Убирайся, женщина! Ты мешаешь проходу, — грубо крикнул он с палубы, глядя вниз. В его голосе звучала обида, но взгляд отчего-то не казался злым. Скорее наоборот, он смотрел на неё с печалью. Никто из них не уверен, что останется жив к моменту следующей встречи.       Губы Хибики дрогнули в слабой улыбке, и она послушно отступила, наблюдая за молодым капитаном, которому предстояло всё ещё проверить. Жрица пробыла в порту недолго, и вскоре её бледный силуэт исчез из толпы совсем, словно растворившееся в ночи видение. Но она не смогла их оставить. Девушка поднялась на безлюдный утёс над пристанью как раз в тот момент, когда прозвучала команда к отплытию.       — Мечи заточены, пора отплывать! — прозвучал звонкий и решительный голос Ако Домэки, и корабли все как один отчалили от берега под песни матросов. Почти вся деревня опустела, на острове остались лишь единицы людей.       — Покажи им силу Сэйрая, — проговорила Хибики вслед уплывающим кораблям, всё ещё выискивая взглядом фигуру дорогого ей пирата. Она знала, что он её больше никогда не услышит, но надеялась, что попутный ветер донесёт ему её последние слова.       На горизонте уже проглядывались тени кораблей сёгуната, готовых к бою. Хибики последний раз посмотрела на море и, поколебавшись всего пару мгновений, бросилась прочь с утёса, оставляя в траве свой лук. Он ей больше не понадобится в этой жизни.       Древние печати поддавались не сразу, но тайное колдовство, которым овладела молодая жрица за годы обучения, ломало заклятия, что сдерживали неистовую бурю. С каждой снятой печатью небо темнело всё сильнее, наливаясь чёрным пурпуром, облака кружили над головой, всё чаще сверкали беспощадные молнии и гремел оглушающий гром, в котором скрывался неистовый гнев.       — Пожалуйста, прости меня. И, прошу тебя, вернись домой, — шептала Хибики, снимая последнюю печать.       Как только громовой барьер пал, на мгновение всё замерло в абсолютной тишине. А после налетел ужасный ветер, чуть ли не отрывающий от земли. Тучи заполонили небо над островом, молнии беспорядочно били и в песок, и в деревья, и в поднявшиеся волны. Бесконечная гроза поглотила тело жрицы, которая вовсе и не пыталась убежать. Она исчезла бесследно в беспощадном шторме, что будет бушевать ещё не одну сотню лет.       Хибики не узнает, что сталось с островом, с пиратами, с жителями деревни, со святилищем и его обитателями. Не увидит, каким стал её дом, который он так яростно защищал, после освобождения безумного божества. Не встретит его измученную бурей и голодом фигуру на берегу, когда он прибудет на Сэйрай после долгих скитаний. И ветер не донесёт до неё его слова:       — Что же ты наделала, жрица…