Новая жизнь подростков

      Парень без сил лёг рядом с девушкой и улыбнулся, мягко поглаживая её по плечу.       Эмили повернулась на бок, укрывая себя и Ли пледом, всё ещё слегка дрожа. Она решила пока не вставать. Тяжело дыша, парень прижался к ней, нежно провёл ладонью по её щеке.       — Как ты, золотко?       Блэр посмотрела на него немного потерянным взглядом:       — Голова кружится. Но всё хорошо, милый. Я… я не ожидала, что ты так захочешь меня… — она уткнулась в его плечо, положив ладонь на его щёку.       Тот улыбнулся, мягко поглаживая её по голове.       — Прости, лучик. Сам не ожидал, что так заведусь.       — Н-нет, всё хорошо, милый. Мне даже понравилось, — захихикала девушка и поцеловала Мунсу в нос, ласково гладя его по щёчке.       Эмили всё-таки решила попробовать подняться. Она нежно чмокнула парня в губы, затем села и опустила ноги на пол.       Лёжа на диване, Мунсу смотрел на девушку с мягкой улыбкой. Эми наблюдала за ним, отвечая такой же тёплой улыбкой. Взяв парня за руку, она тихо прошептала:       — Люблю тебя, милый.       — И я тебя, — ответил он, нежно сжимая её пальцы.       Эми не отводила взгляда, любуясь им, пока тишину не нарушил резкий звонок телефона. Девушка нахмурилась и пробормотала вслух:       — Интересно, кто это может быть?       Она встала, накинула на плечи кофту и взяла телефон, посмотрев на экран:       — Неизвестный номер. И скрыт… Странно.       — Может, не стоит отвечать? — Мунсу приподнялся на диване, в голосе прозвучала тревога.       — Пожалуй, ты прав…       Эми сбросила звонок, положив телефон на столик. Однако он тут же зазвонил снова, заставив её вздрогнуть. В этот момент у входной двери что-то с грохотом упало — словно кто-то уронил стопку бумаг.       Девушка осторожно подошла к двери, приоткрыла её и увидела на полу папку. Подняв её, Эмили удивлённо рассматривала находку. На папке аккуратно прикреплён листок с надписью: «Вся правда о тебе». Само же дело было подписано: «Эмили Блэр, 20 лет».       Эмили почувствовала, как сердце забилось быстрее, а пальцы непроизвольно сжали папку крепче.       Встав с дивана и одевшись, Ли вздрогнул от недавнего стука.       — И кто же так рвётся выломать дверь в моём собственном доме?.. — проворчал он себе под нос, направляясь к девушке.       Заглянув Эмили через плечо, Мунсу напрягся и замолчал. Он осторожно положил руку на её плечо.       — Это… Они оставили?       Девушка вернулась в гостиную, всё так же не отрывая взгляда от папки. Она села на диван, бережно прижимая её к груди.       — Похоже, кто-то хочет, чтобы я всё вспомнила… — прошептала она, разглядывая прикреплённую фотографию пятнадцатилетней себя. — Но я пока ничего не понимаю…       — Может, они когда-то не договаривали тебе всей правды… — осторожно предположил Мунсу.       Он взглянул на фото, и его губы тронула слабая улыбка.       — Папка слишком толстая. Похоже, здесь собраны все дела за четыре года…       Эмили провела пальцем по гладкой поверхности снимка, словно пытаясь восстановить в памяти тот день.       Она глубоко вздохнула и, преодолевая страх, решилась открыть папку. Ей было страшно — она ничего не помнила и не знала, что с ней на самом деле произошло.       Мунсу придвинулся ближе, нежно погладил её по плечу и поцеловал в висок, чтобы помочь ей немного расслабиться.       Как за четыре года могло накопиться столько листов и файлов? Это казалось непостижимым — даже в его медицинской карте или личном дневнике, возможно, не было бы столько записей.       Эмили теснее прижалась к парню, чувствуя, что рядом с ним действительно спокойнее. Она разложила несколько первых листов, давая Мунсу достаточно пространства, чтобы он мог читать вместе с ней.       И уже первые страницы начали удивлять обоих…                         Проект «Волрайдер»                         Лечебница «Маунт-Мэссив»                         Дело № 215                         Пациент: Эмили Блэр                         Возраст: 15 лет                         Пол: ж                         Лечащий врач: Карл Хьюстон                         Состояние: Активность двигателя морфогенетического кондиционирования минимальна и только на самых высоких уровнях гормональной терапии (5 и 6 стадии). В состоянии сна неоднократно возвращается к изображениям изоляции и предательства. Нулевое состояние осознания.                         Симптомы: Тяжелая апатия, не имеет контакта, отказ от еды.                         Рекомендовать принудительное питание для миссис Блэр.       — Ого…       Прочитав первый лист, Мунсу тихо свистнул, недоверчиво качая головой. Он не знал, как на это реагировать, но любопытство пересиливало. В груди неприятно сжалось — ему стало жалко Эмили, и он осторожно провёл рукой по её плечу, пытаясь поддержать.       — Гормональная терапия… Что?! — воскликнула девушка, глаза расширились от шока.       Она переворачивала страницы с дрожащими пальцами, пока не наткнулась на фотографии. Снимки были сделаны во время исследований — холодные, медицинские, с безликими аннотациями.       Эмили замерла, вглядываясь в своё собственное отражение на потёртой глянцевой бумаге.Она ужаснулась, вглядываясь в каждую деталь. Всё, что происходило тогда, словно застыло во времени — моменты, запечатлённые на снимках, казались чужими, но были неотъемлемо связаны с ней.       — Ещё и всё записывали… — прошептала она, выдыхая дрожащим голосом.       Среди бумаг Эмили наткнулась на документ с зачёркнутым диагнозом. Её сердце застучало быстрее. Строчка, которую когда-то пытались скрыть, всё ещё проступала сквозь тёмные линии.       На месте зачёркнутого диагноза было написано:       «Диссоциальное расстройство личности»       — Теперь я вообще ничего не понимаю.       Мунсу посмотрел на девушку, не зная, что сказать. Сам факт гормональной терапии заставил его напрячься.       «Тут что-то странное…» — подумал Ли, глядя на фотографии, сделанные во время процедур.       Прижав девушку к себе крепче, он поцеловал её в макушку.       — Похоже, на тебе проводили много экспериментов… — тихо сказал он, бросив взгляд на зачёркнутый диагноз.       — Нет… Они подделали заболевание и диагноз, чтобы запихнуть меня туда, — голос Эмили дрожал. — Поили таблетками, чтобы я засыпала… Зачем?.. Ну да, матери подделать документы не составило бы труда. Они пытались модифицировать и тело, и сознание… Но ничего не вышло. Поэтому я выжила… Чёрт, как же это мерзко…       — Согласен… Это отвратительно… — выдохнул Мунсу.       Он пробегал глазами по документам, не отпуская девушку. Иногда брал отдельные листы, читая их в тишине, читал про себя. Но до сих пор он ничего не понимал…       По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать, но что именно — только он мог знать. Поглядев на Эмили Мунсу вздохнул.       Эмили продолжала читать документы.       — Понимаю, что сложно всё сразу осознать… Проще говоря, людям промывают сознание и тело: сознание модифицируют до сверхчеловеческого уровня, а психику доводят до предела. Чаще всего под это подходят люди с изначально нестабильным эмоциональным состоянием — неважно, каким именно. Отсюда и потеря разума, и нечеловеческая сила.       От таких слов Мунсу поперхнулся воздухом. Он в шоке смотрел то на Эмили, то на бумаги в её руках.       — Чего, блин? Какая ещё потеря разума и сила?..       Эмили нахмурилась, продолжая вчитываться в текст.       — Мне самой пока не всё понятно… Сверхспособностей как таковых нет, просто физическая сила увеличивается в разы, а сознание… исчезает. Что-то в этом роде.       — Жесть… — парень потер лоб, откидываясь на спинку стула. В руках он держал одну из фотографий. — А на фото ты милая…       Эмили слегка улыбнулась, подняв на него глаза.       — Спасибо, милый.       Она вновь вернулась к документам, но, увидев несколько ужасных снимков, быстро пролистала их, не в силах смотреть. В голове и без того стоял туман.       — У меня был иммунитет ко всему этому… Ничего не могли со мной сделать. Это первый подобный случай за всю историю лаборатории, — прокомментировала девушка, бегло перечитывая строчки.       Мунсу изумлённо приподнял брови.       — Я в шоке… Твоё тело выдержало такое?       Эмили опустила голову, волосы скрыли её лицо.       — Я могла умереть в любой день… Десять переломов, постоянные инъекции какой-то дряни, физическое насилие с помощью аппаратов…       Парень молча слушал, не зная, что сказать. Через пару секунд он осторожно подсел ближе, мягко обняв девушку за плечи.       — Но главное, что ты жива…       Эмили прижалась к Ли, уткнувшись лицом в его плечо.       — Я этой боли не чувствовала… — тихо сказала она, продолжая читать документы о себе.       Ли покачал головой, вздохнув.       — Мне жаль тебя…       Эмили подняла на него взгляд. В её глазах не было слёз — только усталость и тяжесть воспоминаний.       — Я помню только отрывки… Как лежала на операционном столе, а вокруг меня стояли люди в масках. Один делал укол, другой готовил что-то, чего я не понимала. Как только они замечали, что я прихожу в себя, сразу накачивали новой дозой. А когда меня выкинули, вывезли за город… — голос дрогнул. — Мне хотелось умереть. Всё болело, а жить не хотелось совсем.       Мунсу молча слушал, сжав кулаки. Он не понимал, как люди могли так поступать с другим человеком.       — Ироды…       Но Эмили не остановилась:       — Там был ещё один человек. Он был «псиной» моих родителей — за деньги сделает что угодно. У него нет ни доброты, ни злости, только мания… Ему нравились истерзанные тела. Он всегда контролировал меня, не выпускал из виду. И сам участвовал в экспериментах. Я… я не знаю, что он хотел со мной сделать…       Её голос затих. Девушка опустила взгляд, и Ли осторожно провёл рукой по её спине, пытаясь хоть как-то успокоить.       — Это ужасно… Я… мне очень жаль…       Эмили продолжала читать, изредка моргая, будто прогоняя тёмные образы из головы.       — Когда он приходил, из палат доносились крики. А потом девушек выносили уже мёртвыми…       Ли с трудом сглотнул, пытаясь не выдать накативший ужас. Он встал, принёс воды, протянул стакан девушке.       Эмили медленно взяла его, пальцы дрожали.       — Мне тоже доставалось… — сказала она, прислоняясь к парню. — Но родители запрещали ему меня трогать… во всех смыслах…       Ли сжал её в объятиях, осторожно поцеловав в макушку.       — Это хорошо… Даже страшно представить, что он мог бы сделать с тобой.       Ли обнял девушку, поцеловав в макушку.       Эмили медленно поднялась с дивана, раскрывая своё тело. На бледной коже, от левой ключицы до самого низа живота, тянулись шрамы от электрошокера. Она ничего не сказала, лишь позволила ему увидеть их.       Мунсу взглянул на девушку и, сочувственно кивнув, осторожно провёл пальцами по застарелым следам боли. Эмили подошла ближе и обняла его.       — После этого… он… — её голос сорвался, и в глазах вспыхнула злость. Она крепче прижалась к его плечу. — Всё это прописано в этих бумагах… и с каждым словом мои глаза открываются заново. Воспоминания возвращаются…       Мунсу молчал, нежно поглаживая её по голове. Он не знал этой боли, не проходил через то, что пережила она, но мог хотя бы быть рядом.       — Ну… так вот…       По щеке Эмили скатилась слеза.       — Слишком больно осознавать, что это сделали близкие… Они сами, своими руками, отправили меня… на это…       — Это ужасно… — тихо ответил он, вытирая её слёзы и касаясь губами макушки.       Эмили отложила папку с документами в сторону, снова обняла его и тихо заплакала, срываясь в шёпот:       — За что?..       Мунсу ничего не ответил. Он просто держал её, прижимая к себе, ласково гладил по голове, позволяя выговориться, выплакаться. Она дрожала, цеплялась за него, будто он был единственной преградой между ней и прошлым.       — Не отпускай меня… — её голос звучал слабо, почти умоляюще.       Она всё ещё не могла прийти в себя после прочитанного, после осознания предательства. Ей повезло остаться в живых, но разум отказывался принимать, что её собственное, хрупкое тело вынесло весь этот ад.       Раздался звонок телефона.       Эмили вздрогнула. Ей было страшно отвечать, но она всё же поднесла трубку к уху.       — Ты получила бумаги? — донёсся грубый голос с другой стороны. В его интонациях сквозила насмешка. — Теперь, зная правду, скрывать что-то нет смысла. Ты — всего лишь игрушка для экспериментов. Раз выжила, значит, тебе повезло. Но знаешь, что самое интересное? Теперь они хотят тебя вернуть… домой.       Эмили напряглась.       — Т-ты… Какого чёрта тебе нужно?       Молчание. Несколько долгих, гнетущих секунд. А потом…       — Твои родители заплатили за тебя кучу денег, малышка. Ты принадлежишь мне. И я собираюсь вернуть свою игрушку. Скоро я тебя найду… и мы продолжим незаконченное. Будет очень «приятно». Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу… После этого голос засмеялся.       Эмили была ещё больше шокирована сказанным.       — Ч-что… Пошёл к чёрту, грёбаный ублюдок! — она с силой сбросила звонок и швырнула телефон рядом с собой на диван. В груди закипали обида и злость, дыхание стало тяжёлым.       Телефонный звонок застал Мунсу врасплох. Он бросил взгляд на девушку, тяжело вздохнул, но та уже ответила. Едва уловив голос на другом конце, парень нахмурился. Слова о «игрушке» показались ему особенно тревожными. Смех незнакомца вызвал неприятный холодок по спине.       Когда Эмили села рядом, Мунсу придвинулся ближе и обнял её, уткнувшись в плечо. Девушка молчала несколько минут, в голове творился хаос.       — Он… хочет тебя вернуть? — нарушил тишину Мунсу. Его голос был странно глухим, будто между печалью и непониманием.       Эмили нервно сжала пальцы.       — Да… Родители заплатили ему… за меня… — глухо проговорила она и со злостью сбросила папку с бумагами на пол. Затем крепко обняла юношу, уткнувшись в его плечо. — Лучше умереть, чем вернуться к этому уроду. Прости, что втягиваю тебя во всё это… и только тебе ничего не понятно… Как и мне.       Она нервно сглотнула, чувствуя, как вновь подкатывает кашель.       — Жестоко с их стороны, конечно… — тихо заметил Мунсу.       Крепкие объятия были сейчас единственным, что могло хоть немного её успокоить, и он не собирался отстраняться. Подобрав под себя ноги, он ещё крепче обнял Эмили и поцеловал её в макушку.       — Ничего, сахарок… Всё хорошо.       — Чувствую себя мерзко… Как пустышка, которую используют ради каких-то целей…       — Для меня ты не пустышка, — тихо, но твёрдо сказал он. Мунсу чуть сжался, обнимая её крепче, словно защищая от всего мира.       Эмили тяжело вздыхала, снова и снова срываясь на кашель. Нервы были на пределе — слишком много всего навалилось разом. Только рядом с юношей она чувствовала хоть какую-то защиту.       Они оба свернулись клубочком на диване, и спустя несколько минут приступ начал понемногу отступать. Закрыв глаза, Эмили попыталась хоть немного отдохнуть, дать голове передышку. Ей хотелось забыться… но пока не получалось.       Мунсу продолжал гладить её по спине, бережно укутал пледом и, слегка улыбнувшись, мягко поцеловал в висок.       — Я буду с тобой.       — Не отпускай меня никогда, — произнесла Эмили, обняв парня крепче. Через несколько минут девушка начала засыпать. Обнимая ту, Мунсу начал так же потихоньку засыпать.       — Никогда.