все о словах и любви

Пытаясь найти смысл в собственных словах, по кругу редактируя несчастную статью, Алиса пришла к неутешительному выводу — истины в словах точно нет. Истины нет вообще. — Я устала, — тихо, подперев голову рукой, сказала девушка. — Был бы в этом смысл было бы проще. — Пиши о любви, — не отрываясь от книги, ответила Илона, изящно крутя левой рукой простой во всех смыслах карандаш. Нельзя сказать, что между ними была связь. Особенно сверх той, что могла бы быть. Они снимали вместе квартиру уже больше шести лет, делили переживания и мечты на троих. За все это время, переживая и пережидая, они не раз задумывались об явлениях своей дружбы вообще. И ни разу не пришли к какому-либо выводу. Все было на поверхности. Алиса не ответила, хотя обычно старалась оставить за собой право последнего высказывания. Илона всегда считала, что это часть ее писательской сущности: не просто докопаться до сути, но и оставить на это свою рецензию. У Алисы всегда было, что ответить. Всегда было, что сказать. Особенно на советы друзей. Илона оторвала взгляд от очередной психологической книги, вставляя карандаш между страниц, как закладку. — Пойдем к воде? — учтиво спросила. Алиса могла бы сказать, что Илона наполовину состоит из неразрешенных тайн, а на другую из эмпатического небезразличия (особенно к тем, кого она опекает). Илона бы сказала, что это чушь. Алиса знала и это. Водой они называли океан. Странная привычка, когда ты живешь в муравейном городе, состоящем из человечников и заводов, но на берегу океана. Максим — их друг и третий, среди снимающих квартиру, не упускал надежду хотя бы раз увидеть китов. Хотя бы в их сезон. За двадцать шесть лет жизни в городе ему это так и не удалось. Алиса собирается всегда быстро, накидывает первые попавшиеся теплые вещи на домашнюю одежду и ныряет в единственные кроссовки, которым не изменяет уже пару лет. Алиса не париться и не парит. От нее всегда шлейф сигарет с ментолом и кофе тянется. Так, словно она состоит из двух вещей: сигарет и кофе. Максим мог бы сказать, что так оно и есть. Все деньги, что у нее есть Алиса тратит на кофе и сигареты. Илона же всю свою небольшую зарплату школьной учительницы тратит на фрукты (иронично называющиеся свежими) и цветы, которые неизменно пересаживает и переставляет по всему дому, стараясь создать для них идеальные условия выживания. Максим не зарабатывает стабильно сколько-нибудь, чтобы выделить определенную часть расходов. Но неизменно таскает домой гитары друзей и друзей друзей, чтобы играть, по своей невнимательности забирает чужие вещи с тусовок, на что Илона только закатывает глаза и хохочет, а Алиса, кажется, и не замечает. Илона, проходя мимо зеркала, поправляет прическу и воротник своего пепельного пальто, влезая в аккуратные ботфорты, начищенные до блеска. Что абсолютно необоснованно — считает Алиса. За окном вязкая весна, тающий снег, лужи и бесконечная грусть. Лучше лишний раз не высовываться вообще. Алиса покорно идет рядом с Илоной, выходя из подъезда, съеживаясь от неприятного ветра. Вот бы в жизни приключений — думает. Настоящих. За свои двадцать восемь лет она видела многое, но приключений так и не пережила. Илона смеется, заметив, что они снова забыли корм для дворовых кошек (в третий раз за неделю). Илона написала на трех стикерах на холодильнике себе грозное напоминание, сделала запись в ежедневнике и приклеила один, бесконечно раздражающий Макса стикер, на зеркало напротив выхода. Но все-равно забыла. В который раз. Илону это смешит, Алису не очень. Алиса знает, что Илона перерабатывает и стрессует, прикрываясь улыбками и смехом. Это худшая из стадий. Илона говорит «я не могу ничего сделать». Алиса хочет сказать «я помогу». Поэтому хватает подругу под руку, утаскивая в сторону от кошек, к которым так хочет подойти Илона. — Потом, — просит, — завтра обязательно их покормим. Илона хмурится, отворачивается. — Может заберем? — снова спрашивает. — Хотя бы одну? Илоне жалко кошек. Так она думает. Алиса знает, что себя. — Не сегодня, — приобнимая за талию, все же настойчиво ведет к берегу. Алиса знает, что лишняя ответственность Илоне сейчас ни к чему. Алиса знает, что не сможет ей по-настоящему помочь. Алиса знает, что это создаст лишних проблем. — Хорошо, — соглашается Илона, переплетая свои заледеневшие за две минуты пальцы с пальцами подруги. «Помоги хотя бы так» — просит. Алиса соглашается. Максим как будто бы ждет их на причале, застынув у перекладины, рассматривает бесконечные цвета серого на небе. Курит. Илону это бесит. То, что друзья так расточительно тратят деньги на сигареты и портят себе здоровье. Но она ничего не говорит. Алиса улыбается и тянется за протянутой сигаретой. У них с Максом план прост: постараться дожить до сорока, оставшись приятным воспоминанием в жизни их Илоны. То, что однажды они найдут ее тело на кафельном полу их съемной квартиры, они даже не предполагают. Тело Илоны, которая вопреки их плану, не доживет и до своих тридцати. — Хватит курить, — все же морщится блондинка, облокачиваясь на ржавый поручень. Она журит друзей в шутку, так словно они ее оболтусы-десятиклассники. — Повинуюсь, мэм, — шутит Максим, докуривая и втаптывая окурок в холодный песок. — И не мусори, — закатывает глаза Илона, улыбаясь. Максим, конечно, ее слушается, подбирая бычок, чтобы выкинуть. Ради Илоны или себя? Они стоят и молчат. Все их разговоры давно — нелепая бытовая комедия. За шесть лет они выучили все свои реплики в идеале. Правда, это их не спасает от трагедий.