Адский кодекс

      Кодекс чести, по-адски rovishodu — это перечень десяти принципов, которым обязан следовать каждый адский воин. Каждый из них обязан был знать на зубок все десять пунктов и держать их в голове, ориентируясь на эти правила поведения в своих словах и поступках до самой смерти.       Однако, как оказалось, не все горели желанием выучить кодекс. Так, выяснилось, Хогсворт, один из адских генералов, никак не мог запомнить все десять пунктов. И это всплыло не во время какого-то допроса генералов и остальных приближённых к власти чинов, которые, к слову, в Аду не проводились. Об этом из их личной беседы узнал лорд Кралос, правая рука короля Незера Неуса.       — Ну вот пойми, — оправдывался Хогсворт, сидя напротив Кралоса за столом в кабинете последнего, небрежно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, — не могу я их выучить. Хоть ты тресни. Нет-нет, да вылетают из головы и приходится переучивать. К тому же, зачем мне знать точную формулировку? Я примерно знаю, про что говорится в кодексе, мол "уважайте старших по званию и своих родителей, служите верно, умирайте без страха" и так далее. Зачем нужно знать каждый пункт?       Тогда Кралос промолчал, после чего генерал перевёл разговор в другое русло. Однако осадок после монолога сослуживца у Кралоса остался. И вот однажды, вновь задумавшись о том, как наплевательски новоявленный генерал относится к службе, у лорда возникла идея. Следовало проучить мальчишку как следует, чтоб его язык больше не поворачивался назвать кодекс чести тем, что не нужно знать наизусть. Идея была настолько экстравагантна и в то же время гениальна, что к её исполнению Кралос приступил в ту же минуту, встав из-за стола и выйдя из своей комнаты. Чем быстрее он реализует свой план, тем будет лучше для всех, в том числе и для Хогсворта.       Свинозомби в этот момент сидел за столом, чертя что-то на карте Фростборна. Скорее всего, он просчитывал стратегию, которой должны будут придерживаться воины, которых он поведёт брать Дредфорт.       Кралос постучался. Кое-как отвлёкшись от работы, Хогсворт повернул голову в сторону двери, параллельно вставая со стула.       — Входите.       Петли скрипнули и в помещение прошёл Кралос. Мгновенно закрыв за собой дверь, будто боясь, что его кто-то здесь увидит, лорд подошёл к Хогсворту и взял за плечо.       — Слушай, мне нужно с тобой кое-что обсудить.       Хогсворт тут же насторожился.       — Что-то важное?       — Очень. Присядем на кровать?       Второго стула у Хогсворта в комнате не было, а потому он согласно кивнул. Кровать стояла рядом с рабочим столом генерала. Сослуживцы сели у изножья.       — В общем, я хотел спросить, — начал Кралос, одновременно с этим пытаясь придумать способ быстро уложить Хогсворта на постель, — ты ведь до сих пор не знаешь rovishodu, не так ли?       Хогсворт кивнул.       — Да. Пустая трата времени.       Внезапно Кралос привстал со своего места и, не дожидаясь, пока Хогсворт спросит у него, зачем он это сделал, толкнул генерала на кровать, прижимая к той. На мгновение Хогсворт потерял дар речи.       — Что? — Задал он вопрос, как только до него начало доходить, что сейчас произошло.       Однако на этом лорд не остановился. Он стремительно перевернул Хогсворта на живот, после чего ударом под бедром генерала поставил того в коленно-локтевую. Теперь-то Хогсворт испугался не на шутку.       — Кралос, что ты творишь?!       — Ничего сверхъестественного. Можешь считать, что это новая методика обучения своенравных солдат.       У Хогсворта глаза на лоб полезли.       — Что?! Кралос, что ты собираешься делать?       — Учить тебя кодексу чести, паршивая свинья.       В этот момент лорд начал развязывать узлы, которыми части доспехов Хогсворта крепились друг к другу. Генерал обернулся, наблюдая за тем, как Кралос снимает с него сначала сапоги, а потом уже по частям поножи. Страх сковал тело, единственное, что мог делать генерал сейчас, так это дрожать от ужаса.       — К-Кралос, не надо, пожалуйста... — Лепетал Хогсворт, наблюдая за тем, как лорд снимает поножи и с себя. Кралос в ответ на жалостливую мольбу сослуживца лишь усмехнулся.       — Ты собираешься отвечать так же, когда тебя пленят наши враги? Я удивлён тому, что ты вообще дослужился до генерала.       В ответ лорд не услышал ничего. Откинув составные части доспеха в сторону, он схватил Хогсворта за бёдра, сжав их так сильно, что у генерала потом ещё недели три синяки не сходили. Не став заморачиваться, Кралос сразу же приставил паховую кость к аналу Хогсворта и резко вошёл. Изо рта генерала вылетел лишь сдавленный писк, после чего он уткнулся лбом в подушку. А Кралос лишь сильнее сжал бёдра бедолаги, начав двигаться внутри него, слыша едва уловимые всхлипы.       — Итак, пункт первый.       Первый толчок, скорее разогревочный. Однако Хогсворт всё равно вскрикнул.       — Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда можно жить, и умереть, когда можно умереть.       Услышав первый пункт, Хогсворт вновь всхлипнул. Слишком сложная формулировка, он не сможет запомнить её так быстро, особенно тогда, когда его параллельно насилует лорд адской армии.       — Пункт второй.       Второй толчок. Уже сильнее и больнее. Хогсворт взвизгнул, однако Кралоса это никак не смутило.       — К смерти следует идти с ясным осознанием того, что необходимо делать воину и что унижает его достоинство.       Хогсворт тихо застонал. Опять много непонятных слов.       — Кралос... — Хныкнул он. На этот раз лорд обратил на него внимание.       — Да?       — Я не выучу...       Тут Хогсворт почувствовал, как руки Кралоса начинают елозить между его ног. Генерал задрожал ещё сильнее.       — Выучишь. Рано или поздно ты всё-таки выучишь. Если, конечно, захочешь.       Хогсворт рвано вздохнул, хватаясь руками за подушку. Казалось, что он сейчас заплачет.       — Пункт третий.       Следующий толчок, ещё больнее предыдущего. После него Хогсворта начало конкретно колотить, а сам генерал лишь сильнее сжался.       — Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать.       На это Хогсворт никак не прореагировал, хотя Кралосу показалось, что со стороны изголовья донёсся тихий шёпот:       — Я не запомню...       Так и не поняв, показалось ему или же нет, лорд решил продолжить обучение.       — Пункт четвёртый.       Четвёртый толчок, который заставил Хогсворта громко вскрикнуть, дрожащими пальцами сжимая наволку подушки.       — Необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности.       Услышав формулировку, генерал едва слышно выдохнул. Хотя бы не так много слов, хоть что-то из перечисленного он точно запомнит.       — Пункт пятый.       Толчок. Вскрик.       — В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце.       Тоже нормальная формулировка. Может быть, он выберется из этой пытки живым.       — Пункт шестой.       Толчок. Такой же, как и несколько предыдущих. Хогсворт наконец смог сдержать вскрик.       — Воин должен быть примерным сыном и верноподданным.       Легкотня. Он запомнит. Он выберется из цепкой хватки Кралоса, во что бы то не стало.       — Пункт седьмой.       Толчок.       — На войне верность воина проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг.       Сука, опять сложная формулировка. Мозг потихоньку начинал плавиться, а потому Хогсворту вновь стало страшно. Столько всего он точно не запомнит, по крайней мере с первой попытки.       — Пункт восьмой.       Толчок, однако теперь сильнее, чем, кажется, все предыдущие вместе взятые. От неожиданности и боли Хогсворт заорал на всю комнату.       — Тише, Хогсворт, тише, — проговорил Кралос, — ты ведь не хочешь, чтоб о твоём нынешнем положении узнал кто-то ещё? Или же я могу обо всём рассказать Инфернию, а ты сам знаешь, что у него не язык, а помело, скоро вся Столица на ушах стоять будет.       Хогсворт ничего не ответил, лишь прикусил язык. Действительно, после гражданской войны в Аду социальный статус свинозомби и пиглинов сильно пострадал. И, если раньше за сексуальное насилие кого угодно над кем угодно судили одинаково, то в нынешних реалиях Хогсворт действительно был не в самом выгодном положении. Скорее всего суд просто закроет глаза на то, что сделал Кралос, а вот над ним, генералом армии Ада, теперь даже обычные рядовые скелеты будут насмехаться. Ведь он — "свинья", как они часто называли свинозомби и пиглинов, а потому с ним можно делать что угодно без риска оказаться за решёткой. Такое положение дел удручало, однако Хогсворт всё равно надеялся на то, что вскоре настанут лучшие времена. Но явно не сейчас, когда его самого насилует чёртов лорд Кралос.       — Если на войне воину случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой.       Хогсворт сам чуть не улыбнулся, хоть всё ещё чувствовал боль в заднем проходе. Да уж, умереть с улыбкой, вот это идиотизм.       — Пункт девятый.       Вновь толчок. На этот раз генерал со всей силы сжал челюсти, дабы не проронить ни звука. К счастью, у него получилось это сделать.       — Воин должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть воин должен с честью. Вот его главное дело.       Твою мать, девятое правило. Страшно представить, какой длины будет десятое.       — И, наконец, пункт десятый. Вновь толчок, на этот раз слабее, чем предыдущие. Хогсворт расслабился. Кажется, всё движется к завершению.       — Верность, справедливость и мужество — три природные добродетели воина.       Не так много. Хвала Небесам.       — Запомнил?       Кралос замер. Удивившись, Хогсворт отлепил красное от слёз лицо от подушки. Неужели его сейчас отпустят?       — Да...       Хогсворт насторожился, как вдруг почувствовал, как Кралос начинает медленно выходить из него. Генерал внутренне возликовал. Неужели его пытка наконец подошла к концу?       Однако не тут-то было. Вместо того, чтоб выйти из Хогсворта и оставить его наконец в покое, Кралос вновь резко двинулся вперёд. Хогсворт закричал. Лорд тем временем лишь разгонялся, вдалбливаясь всё глубже и глубже.       — Хорошо. Тогда повтори их.       От безысходности Хогсворту хотелось кричать и истерить, однако вопль отчаяния застрял у него в горле. Он и не думал, что дело приобретёт настолько скверный оборот.       — Кралос!       — Что?       — Нет!       Последнее слово генерал буквально проверещал, сильнее вжимаясь лицом в подушку и судорожно сводя колени вместе. Однако Кралос тут же развёл их руками в стороны.       — Что "нет"?       — Я не могу. Не могу повторить. Кралос, умоляю!       — Можешь. Нужно только захотеть. — Ровным, как кардиограмма мертвеца, голосом произнёс лорд, начиная ускоряться.       Хогсворту казалось, что его тело начало сводить судорогами, настолько больно Кралос врезался в него. Рассудок начинал замутняться, а потому генерал решил хотя бы попробовать перечислить пункты кодекса, пока он совсем не отключился.       — П-пункт первый...       В этот же момент Кралос замер. Хогсворт замолчал, после чего облегчённо выдохнул. Видимо, хотя бы во время перечисления правил лорд решил сжалиться над ним. Так как же звучало первое правило...       — Истинная храбрость заключается в том, эм, чтобы жить, когда можно жить, и умереть, когда можно умереть.       — Верно. Следующий пункт.       Хогсворт облегчённо выдохнул. Хотя бы с этим он справился.       — Второй пункт...       Хогсворт вновь задумался.       — Поторопись, — раздался сверху грозный голос Кралоса, — иначе я продолжу двигаться.       Только этого ему не хватало. Хогсворт начал судорожно вспоминать второй пункт.       — К смерти следует идти с ясным осознанием того, что необходимо делать воину и...       Генерал замялся. Кажется, дальше шло ещё что-то, но он забыл что именно.       — И что унижает... — Внезапно дал подсказку Кралос. Видно, ему самому уже не терпелось оставить Хогсворта в покое, но привычка доводить начатое до конца давала о себе знать.       — И что унижает его достоинство! — Воскликнул Хогсворт, вспомнив-таки точную формулировку.       — Верно. Третий пункт.       Пока что Кралос не начинал двигаться. Это радовало, ведь сознание Хогсворта наконец-то начало постепенно приходить в норму, и некоторые вещи стали вспоминаться.       — Пункт третий. Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать. — Отчеканил генерал, мысленно похвалив себя.       — Да. Четвёртый.       Четвёртый, пятый и шестой пункты были самыми лёгкими. Их Хогсворт мог продекламировать тут же без запинки.       — Пункт четвёртый, необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности.Пункт пятый, в делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце. Пункт шестой, воин должен быть примерным сыном и верноподданным.       — Всё верно. Седьмой.       Тут-то Хогсворт и поплыл. Седьмой пункт начисто стёрся из его памяти.       — Мхм, седьмой... Если на войне воину случится проиграть бой и...       — Неверно. — Тут же перебил его Кралос, начиная двигаться. Хогсворт вновь сжался. — Это восьмой пункт. Седьмой же начинается со слов "На войне верность воина проявляется в том, чтобы". Вспомнил?       — Ах, да, — внезапно в память врезались слова Кралоса, — седьмой пункт, на войне...       — Стоп-стоп-стоп, — вновь перебил его Кралос, начиная двигаться активнее, — ты сбился и теперь должен начать заново.       Хогсворт настолько охуел, что на несколько секунд даже забыл про боль.       — Что?!       — Заново. С самого первого пункта.       Его последняя нервная клетка готова была совершить самоубийство. Паника накатывала волнами. Генерала вновь начало трясти.       — Н-нет...       Внезапно он сорвался на крик.       — Нет! Нет! Нет! Кралос, я молю тебя, не надо! Умоляю, дай мне шанс, нет!!!       От этого крика даже Херобрин с того света охуел, не то что Кралос. Когда Хогсворт успокоился, он услышал тихое и слегка испуганное:       — Хорошо-хорошо, я даю тебе последний шанс. Начинай с седьмого пункта.       Хогсворт облегчённо выдохнул. Паника начала отступать.       — Седьмой пункт. На войне верность воина проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг.       — Хорошо, восьмой.       — Если на войне воину случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой.       — Отлично, девятый.       — Воин должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть воин должен с честью. Вот его главное дело.       — Превосходно, и, наконец, десятый.       Хогсворт облегчённо выдохнул. Наконец-то опасность миновала.       — Десятый пункт. Верность, справедливость и мужество — три природные добродетели воина.       — Правильно.       Кралос резко вышел из генерала, после чего встал с кровати и начал одеваться. Хогсворт же завалился на кровать, шипя от надрывной боли в заднице. Сегодня за работу он точно больше садиться не планировал.       Уже у выхода из комнаты Кралос повернулся к нему.       — Если я ещё раз услышу о том, что ты забыл кодекс, то можешь пенять на себя, понял?       Хогсворт в ответ простонал нечто нечленораздельное. Удовлетворённый таким ответом Кралос открыл дверь и вышел в коридор. Секунду спустя ничто уже не напоминало о том, что лорд этим вечером навещал генерала.