Давай переедем? - Давай, а кого?

      Юнги думает, что вовсе не понедельники дерьмовые дни, а вторники. Те, кто бурно загулял в выходные, что даже пропустил первый рабочий день, на второй уже точно объявляются в офисе. Ещё и начальники, словно сговорившись, совещания назначают обязательно на вторник. Вот и выходит, что к вечеру на дорогах начинает твориться настоящий ад из пробок, где каждый четвертый пытается устроить игру в пятнашки. Юнги шумно вздыхает, исподлобья поглядывая на красный сигнал светофора, и мысленно прикидывает, что до точки назначения они доберутся не раньше, чем к среде, а до дома так и вовсе в пятницу. С этим надо что-то делать.       — Давай переедем, — не оглядываясь на задние сиденье, он обращается к своему подельнику, соседу, хёну, в конце концов.       — Давай, а кого?       — Что?!       — Что?! — лицо у Сокджина в стекле заднего вида такое, что хоть стой, хоть падай. Ни грамма намека на очередную дурацкую шутку, которые он вечно вбрасывает, когда они сидят всей компанией в баре. Нет, на морде у Сокджина искреннее и даже слегка обиженное «а что я такого сказал?» непонимание.       — Ять, я про переезд в плане смены места жительства, надоело уже жить в пробках, — выворачивает руль на повороте Юнги. Сокджин сначала бросает короткое «а-а», а потом откидывается на сиденье, изо всех сил прикидываясь очень даже красивым мхом. — Иногда я реально тебя боюсь, хён.       — Ты-то чего? — задушено спрашивает Сокджин. — Ты со мной живешь.       — Поэтому и боюсь, — фырчит смешком Юнги. — Как там наш груз? Очнулась?       Сокджин поворачивается к соседнему сиденью, на котором буквой "зю" расположилась девчонка, и бегло осматривает. Когда они забирали её с вечерних курсов корейского, у них не было ни времени, ни возможности упаковать студентку аккуратно и бережно, поэтому бросили, как есть. Скотч на рот налепить и руки завязать успели? Успели. На том и спасибо, с остальным пусть возится заказчик. Но Сокджин смотрит на изогнувшуюся в неестественной позе девушку и в грудине скребется что-то плаксивое, жалостливое. То самое, что всегда включается, когда он видит огрехи в собственной работе: ссадина на скуле, которой она проехалась по машине, когда они впихивали её в салон, пара сломанных ногтей и отсутствие туфли на правой ноге.       М-да.       Вот говоришь им всем, чтоб не сопротивлялись, а они всё равно за свое. Хоть бы раз нормально, чтоб вот без этих «куда вы меня тащите?». С другой стороны, если бы они умели «нормально», к ним с Юнги не обращались бы.       Сокджин склоняется над девушкой и аккуратно мажет ладонью по щеке, не столько ради причинения боли, сколько чтобы разбудить.       — Вставай, принцесса, скоро приедем уже, — девчонка жмурится, морщится и неловко ёрзает, пару раз ударяясь лбом о мягкую спинку сиденья спереди. Ему приходится просунуть руки под неё, буркая что-то нелепое «простите, ваше высочество, не то чтобы мне хотелось, но надо», и поднимает её, кое-как усаживая. — Я сейчас скотч отклею, — яростный и многообещающий взгляд в него, — ты только не ори. Мы в машине, так что глотку зря сорвешь, ещё и раньше времени.       Он дергает скотч резко и болезненно, до всхлипа. Лучше так, чем медленно, отлепляя миллиметр за миллиметром.       — Что вам надо? — глотая комок слез, давит студентка.       — Нам ничего, — пожимает плечами Сокджин. — А вот твоему однокурснику Ким Тэхёну — много всего, но для начала тебя, ужин в ресторане или что он там приготовил…       — Мы на аэродром едем, — перебивает его Юнги, прибавляя газу, когда они выезжают на свободное шоссе. — Так что сначала полетать, а потом, может, и ужин.       — Ну вот, сначала полетаете, потом поужинаете, а потом уже не наше дело, — улыбается мягко.       — Вы ахринели?       — А мы здесь причем? — удивленно складывает губы трубочкой Сокджин. — Мы просто курьеры. Курьеры любви, — и хихикает довольно, но девушка почему-то не спешит ни присоединиться к веселью, ни оценить качество выдаваемого им юмора. Он вздыхает слегка тоскливо и продолжает:       — Вы, девушки, в край офигели играть в недотрог, вот мы с напарником и организовали службу доставки на свидание. В наши обязанности входит забрать искомое, доставить, а дальше вы сами. Обращаются к нам, когда своими силами уже не получается, а терпение у той самой грани, когда проще прибить. Понимаешь?       — Спросить нельзя было? — рычит девушка. — Знаете, есть такая штука, как рот. У него есть несколько функций, в число которых входит и произносить слова. Те самые, которыми вы могли бы объяснить ситуацию и мирно усадить меня в тачку.       — Юнги-и-и-и-и, — тянет Сокджин, резко оборачиваясь к нему.       — Что?       — В магазин за обувью не заезжай, пусть так ходит, раз такая умная.       Девчонка вмиг теряет всякую браваду и опускает мокрые глаза в пол, грустно шевеля пальцами голой ноги и бурча что-то себе под нос.       — Словами, блин, — фыркает Сокджин. — Ну ты слышал? Тэхён её словами пять месяцев уговаривал, даже на французском и английском спрашивал — бестолку, а нам так сразу «можно было и словами». Ну-ну. Все вы про слова вспоминаете, когда до нас дело доходит.       — Я в полицию обращусь! — предпринимает последнюю попытку.       — Вперед! Даже интересно, что ты им скажешь: «господин офицер, меня похитили с целью доставить на свидание?». Ты в такси, малахольная. Мы просто таксисты, которые доставили тебя на точку и поехали дальше работать, а что там с тобой на точке было — не наше дело, а ваше с Тэхёном. Хоть убей его, нам пофиг. Хотя не, если убьешь, я тебе даже спасибо скажу — ещё один день нытья про многообразие цветовых оттенков в твоих глазах я не выдержу.       Юнги шумно ухмыляется, у Сокджина на губах также застывает улыбка и ширится, когда он оборачивается к девушке и видит румянец на её щеках.