as the sun will rise/когда взойдёт солнце

Эта ночь начиналась так же, как и любая другая.       День выдался особенно жарким, и Вэй Ин, проверив запасы еды (и обнаружив, что они достаточно полны), принял решение немного отдохнуть. Наполнив водой несколько кувшинов, он уклонился от других возможных обязанностей на этот день, а остаток его провёл, расслабляясь в холодном источнике за дворцом и плавая по течению медленного ручья, вытекающего из него.       После такого тёплого и ленивого дня он чувствовал себя спокойно и вернулся во дворец, чтобы поесть и послушать музыку на дицзы, которую он вырезал из куска бамбука несколько недель назад, а затем вернулся к принцу для вечернего кормления.       В тот вечер аппетит принца казался особенно неутолимым. Уже через несколько недель Вэй Ин заметил, что в некоторые ночи принц был рад быстро получить то, что ему нужно, и покончить с этим, а в другие… казалось, он был абсолютно жаден, словно одного быстрого оргазма Вэй Ина было недостаточно, чтобы насытиться, и ему требовалось заставлять его извиваться от желания целую вечность, прежде чем позволить кончить. Вэй Ин с удовольствием размышлял (хотя у него не было никаких конкретных доказательств), что, возможно, это связано с чем-то вроде вкуса: быстрый оргазм был похож на то, как если бы Вэй Ин зажарил себе на ужин рыбу на открытом огне, а затяжной оргазм — на тушёное мясо Цзян Яньли, которое готовилось целый день… Оба блюда были одинаково сытными, но удовлетворяли совершенно разные желания.       Вэй Ин сидел на своём обычном месте, прижавшись спиной к увитой лозами двери, рот был приоткрыт, дыхание жарко опаляло губы, глаза были закрыты, пальцы ног слегка поджались, а тонкая лоза удобно обвилась вокруг члена и лениво дрочила. Принц дразнил его уже довольно долго, и Вэй Ин мог сказать, что предстоит долгая ночь, хотя и не смел жаловаться. Иногда он чувствовал себя слишком нетерпеливым, но сегодня, как никогда раньше, темп соответствовал настроению, медленная жара и ленивые часы, проведённые в реке, казалось, идеально подходили к тому, как принц позволял ему плыть по течению возбуждения.       Он тихо застонал, пальцами зарываясь в путаницу лоз, запутываясь в них, как в волосах любовника (если бы у него был опыт в таких делах), позволяя возбуждению пульсировать с каждым медленным движением вверх и вниз по длине члена. Ему оставалось только гадать, как долго принц сможет так вести его, насколько медленно он сможет подвести его к краю, как долго он сможет держать его на грани, как это было много ночей назад. Было столько ночей, когда принц использовал эти почти безобидные маленькие лозы, чтобы обвить член и соски, дразня, дёргая и выкручивая, пока Вэй Ин не перевозбуждался и начинал извиваться, не раз задаваясь вопросом, можно ли ему вообще прикасаться к себе и доставлять облегчение, в котором принц ему отказывал…       Сам того не осознавая, мысли об их совместной ночи обострили дыхание, разожгли огонь, и прежде, чем Вэй Ин успел успокоиться и вернуться к тому уровню, на котором его явно пытался удержать принц, лоза сжалась вокруг члена, и он резко втянул воздух, когда его накрыло оргазмом, застигнув врасплох.       Принц тоже был удивлён. Вэй Ин мог бы притвориться, что понял это по тому, как внезапно принц перестал его гладить, перестал двигаться вообще, но на самом деле он достаточно хорошо ощущал его чувства через лозу, обвивающую запястье. Шок, давящий на края сознания, явно отличался от его собственного.       Особенно легко было понять, что удивление исходило от принца, когда Вэй Ин почувствовал, как оно переходит в смутное разочарование. С губ внезапно сорвался смех. ― Прости, прости, ― сказал Вэй Ин. Принц явно к чему-то стремился, и до сих пор у него неплохо получалось держать Вэй Ина на нужном ему уровне интенсивности. Вэй Ин не хотел нарушать его явно очень важные планы. ― Я не хотел… торопить тебя. Наверное, я немного разволновался?       Принц мог поговорить с ним, но Вэй Ин заметил, что он редко использовал слова, когда они находились в середине процесса. Разговор, казалось, требовал от принца сосредоточенности и энергии, которые он не мог легко перенаправить, когда внимание было направлено на что-то другое. Вместо полного ответа Вэй Ин почувствовал лёгкий толчок признания, способ принца принять извинения.       Хотя, похоже, принц был достаточно решительно настроен получить то, что хотел, чтобы не отстраняться. Лоза все ещё обвивалась вокруг размякшего члена, слегка сдавливая, но не отпуская. Вэй Ин не чувствовал себя особенно измотанным, так что принц, вероятно, не ошибся, решив, что скоро сможет снова его возбудить.       Вэй Ин медленно выдохнул, прислонился спиной к двери, большой палец рассеянно поглаживал гладкую поверхность лозы в пределах досягаемости… Он рассеянно смотрел на обвивающую лозу, пока не уловил какое-то движение.       Другая лоза скользила по ноге. Она была очень тонкой, даже тоньше той, что была толщиной почти с мизинец, и совершенно голой, в отличие от многих других лиственных лоз вокруг.       Он с интересом наклонил голову, наблюдая, как она приближается к кончику мягкого члена. Почти с любопытством она потёрлась о головку, размазывая по коже капли спермы, и Вэй Ин слабо вздрогнул от этого прикосновения. Вэй Ин застыл, наблюдая за тем, как крошечный кончик лозы медленно, крест-накрест, втирает сперму в кожу и… вскоре различил слабое мерцание чего-то, что лоза размазала на коже, что-то скользкое, что позволяло ей легче скользить по плоти…       Дыхание перехватило от возбуждения, когда усик сделал более прямое движение: он прошёлся по отверстию на головке вперёд и назад, оставляя за собой след из чего-то скользкого, что заставило Вэй Ина нахмуриться от любопытства по поводу назначения. На этот незаданный вопрос был дан ответ всего через секунду, когда кончик маленькой лозы начал прощупывать отверстие, пытаясь протиснуться внутрь.       Вэй Ин рефлекторно дёрнулся, собираясь оттолкнуть лозу, но почувствовал, как другие лозы крепко обхватили обе руки, удерживая его на месте, и, преодолевая шок, заставивший сердце биться, а мысли заикаться, смог выдохнуть: ― Хан… Хангуан-Цзюнь, что ты… Он резко втянул воздух, наблюдая, как самый кончик исчезает в отверстии, ощущая необычное давление, пытающейся войти в член лозы. ― Что ты делаешь? ― быстро выкрикнул он, пытаясь вырваться, к счастью, заставив принца остановиться. Вэй Ин запыхался, от резкой попытки он дышал так, словно только что пробежал милю, а принц молчал и не шевелился очень долго, так долго, что он почти задался вопросом, не случилось ли чего, пока не стало ясно, почему принц так долго не реагировал. ― Внутрь.       Это слово, произнесённое успокаивающим глубоким голосом, прозвучало в голове Вэй Ина, и каким-то образом… просто услышать, что принц говорит с ним, было достаточно, чтобы унять внезапный страх, и он сделал ещё несколько вдохов, чтобы немного успокоиться. Он знал, что лучше не думать, что он имеет дело с чудовищным духом, с которым, как он предполагал, ему придётся столкнуться в ту ночь, когда он прибыл во дворец. Принц иногда забегал немного вперёд, но он никогда не заставлял Вэй Ина делать что-либо раньше, и он не понимал, почему это должно измениться сейчас. ― Ну, я мог бы догадаться, ― ответил Вэй Ин, чуть улыбнувшись очевидности ответа принца, ― зачем?       Вэй Ин ждал почти столько же, сколько и раньше, чувствуя, что становится… довольно спокойным из-за странного давления лозы на кончик члена, сердцебиение замедлилось, хотя и не полностью, поскольку оно все ещё находилось под воздействием адреналина, бурлящего в венах. Наконец, принц ответил вопросом на вопрос: ― Мне остановиться?       Это не было ответом на его вопрос, но… возможно, у принца не было ответа, или… возможно, он просто не мог придумать, как объяснить, почему следует этому порыву. Вэй Ин не раз в жизни сталкивался с собственной неспособностью выразить словами некоторые вещи, и не думал, что будет справедливо судить. ― Я не знаю, ― честно ответил он, не уверенный, что у него достаточно информации для принятия решения. Он никогда не слышал и не видел ничего о том, чтобы в кого-то… проникали подобным образом, и он видел и рисовал больше порнографических картинок, чем большинство сверстников, хотя… была вероятность, что он просто что-то упустил в какой-то момент. — Это… должно быть приятно? На этот раз принц не стал затягивать с ответом, сделав лишь небольшую паузу, прежде чем ответить вполне утвердительно: ― Мгм.       Вэй Ин задумчиво хмыкнул про себя, обдумывая вопрос. До сих пор принц не сделал ничего плохого или болезненного, так что трудно было бы утверждать, что он не знает, что делает. Мысль о том, что хотел сделать принц, была… пугающей, но… Вэй Ин не отрывал взгляда от лозы, прижатой к отверстию, и мог сказать, что сердце билось не только от страха. К тому же Вэй Ин всегда был не прочь попробовать что-то новое. ― Хорошо, ― кивнул Вэй Ин, снова откинувшись на дверь и расслабившись, ― давай.       Возможно, он передумает, но он не видел вреда в том, чтобы попробовать. Он верил, что принц остановится, если он попросит его об этом.       Вэй Ин почувствовал, как согласие принца промелькнуло в сознании в ответ, почувствовал, как его собственное сердце затрепетало, когда он сделал ещё один успокаивающий вдох и стал ждать.       Потребовалось одно мгновение, чтобы энергия принца вновь перешла к делу, чтобы лоза, прижатая к кончику члена, начала извиваться, в то время как другая продолжала осторожно удерживать мягкий член на месте. Через мгновение крошечная лоза отстранилась, повторив прежнее движение, размазывая по кончику свежую слизь, а затем вернулась к своему первоначальному занятию. Вэй Ин почувствовал, как снова перехватило дыхание, когда лоза опять начала проталкиваться внутрь.       Вэй Ин не знал, на что рассчитывал в самом начале, и по мере продвижения лозы он не был уверен, что сможет подготовиться к этому. Процесс шёл медленно, медленнее, чем он мог себе представить. Лоза входила со скоростью улитки, а Вэй Ин… Он мог бы подумать, что мало что меняется от секунды к секунде, что он может отвлечься, что его мысли могут блуждать, но… ощущения были сильными, и Вэй Ин был уверен, что не смог бы отвлечься от того, что происходило с его членом, даже если бы попытался изо всех сил. Он чувствовал все. Он чувствовал каждый миллиметр, на который продвигалась лоза, осторожно и глубже входя в отверстие, медленно прокладывая себе путь вглубь. Иногда она полностью останавливалась, ожидая, пока он сделает несколько вдохов, прежде чем продолжить… Иногда она даже начинала выходить в том же медленном темпе, доставляя Вэй Ину почти такое же странное ощущение, а затем снова входила с большей лёгкостью, чем раньше, вероятно, покрывая тугую щель большим количеством скользкой слизи, чтобы облегчить движение.       Больно не было. Вэй Ин подумал, что это очень важно отметить. Ощущения были острыми, интенсивными, возможно, даже танцевали на грани боли. Вэй Ин и не подозревал, что найдёт их настолько восхитительными. Но боли не было. Лоза не переставала двигаться. Она не торопилась, растягивая его по чуть-чуть за раз, словно позволяя телу принимать её все глубже и глубже.       И что бы ни происходило, тело определенно было не против. С самого начала страх и удовольствие были более или менее связаны вместе, и вскоре возбуждение… закружило голову так, что зрение почти поплыло, дыхание стало горячим и тяжёлым, кожа покрылась бисеринками пота, тело слегка дрожало от непреодолимой попытки осмыслить происходящее, осмыслить чужеродное ощущение лозы, проникающей глубоко в член.       В какой-то момент, хотя Вэй Ин уже давно потерял счёт времени, лоза проделала путь через весь член. Трудно было сказать, насколько именно, но Вэй Ин ощущал её давление по всей длине, давление, которое только усиливалось по мере того, как член снова начал твердеть, сжимаясь вокруг лозы, скользящей по нему, и лишь заставляя Вэй Ина все отчётливее следить за её движениями…       Вэй Ин чувствовал и видел, как лоза немного выходила, потом снова входила, потом выходила, потом входила, потом… Без единой мысли Вэй Ин начал хныкать, из горла вырывались хрипы, когда лоза использовала растущую свободу движений внутри, чтобы нежно трахать его член… И все это время Вэй Ин не мог отвести взгляд. Его взгляд был прикован к лозе, держащей эрекцию, и к движению другой лозы, которая все глубже входила в член, и все это время он смотрел.       Черт, это выглядело так неправильно. Это выглядело непристойно. Видеть, как крошечное зелёное растение проникает в отверстие, которое наверняка не предназначалось для такого использования, знать, что оно делает. Если бы Вэй Ин увидел, что это происходит с кем-то, он бы подумал, что человек корчится в агонии, а не в экстазе, и что-то в этом несоответствии между чем-то, что выглядело так, будто этого не должно происходить, и чем-то, что действительно заставляло тело дрожать от пылкого удовольствия, только усиливало ощущения, когда он чувствовал, как лоза ещё больше извивается внутри.       А потом она прижалась к чему-то, от чего у Вэй Ина помутилось в глазах, дыхание перехватило, и он не мог понять, что происходит внутри, кроме того, что лоза толкается во что-то, что заставляет мысли разбегаться, толкается, извивается или делает что-то такое, отчего кажется, что под кожей огонь, и через секунду оргазм накрыл его с резким и неожиданно громким криком.       На самом деле ничего не вышло, лоза в члене не дала ему излиться, и, отчаянно задыхаясь, Вэй Ин понял, что лоза все ещё двигалась. Она все ещё давила на тот источник наслаждения, который нашла, все ещё посылала искры по позвоночнику. Вэй Ин уже скулил в голос, звуки эхом разносились по пустому двору и тёплому ночному воздуху. Если бы кто-то подошёл к нему в этот момент, Вэй Ин был абсолютно уверен, что ему было бы все равно. Все, что имело значение, это жгучее удовольствие от того, что лоза работает внутри, посылая дрожь наслаждения по телу.       Именно тогда, когда он подумал, что больше не может терпеть, лоза начала извиваться. Он почувствовал это сразу же, ощущение было настолько ошеломляюще причудливым, что тело дёрнулось, и из него вырвался удивлённый возглас, а менее чем через несколько секунд, извивающиеся движения внутри соединились с тем, что лоза толкала внутри него, и Вэй Ин почти закричал, когда оргазм накрыл его снова.       К счастью, в ту секунду, когда напряжение спало и Вэй Ин ослаб, принц перестал двигаться. Он не шевелился, пока голова Вэй Ина кружилась, и он сделал несколько хриплых вдохов, пытаясь почувствовать твёрдую форму двери у себя за спиной и землю под собой, пытаясь вернуться в сознание. Голова гудела от последствий наслаждения в течение нескольких долгих минут, прежде чем он смог вспомнить, где находится и что только что произошло.       Только когда его дыхание немного успокоилось, принц, как можно мягче, начал медленно вытягивать лозу из члена. Вэй Ин почти все время дрожал, и только в конце ему удалось приоткрыть глаза, чтобы увидеть, как с конца члена стекает немного спермы и слизи, когда лоза выскользнула окончательно.       Осталась лёгкая, затяжная боль, какое-то необычное ощущение пустоты, но Вэй Ин не стал задерживаться на этом. Он почувствовал, как быстро подкрадывается типичная усталость, и пристроился на подстилке так, чтобы удобно было отрубиться.       Утром, проснувшись, он почувствовал себя особенно сонным и решил немного поваляться. Воспоминания о предыдущей ночи почти сразу же всплыли в сознании, промелькнув в мыслях так живо, что… он почувствовал, как член слегка неловко дёрнулся, а лицо покрылось жаром. Небрежно, как только мог, он просунул пальцы между лоз, покрывающими камни неподалёку, и заговорил: ― Хангуан-Цзюнь? Потребовалась лишь секунда, чтобы почувствовать вопросительный ответ принца, но Вэй Ину понадобилось ещё одно смущённое мгновение, чтобы спросить: ― Итак, прошлая ночь… как ты думаешь, сможем ли мы как-нибудь попробовать снова?       Его щеки горели чуть ярче, в основном потому, что он никогда раньше не просил принца о чем-либо, поэтому подобная просьба была первой, и он не знал, как принц к этому отнесётся… но уже через секунду почувствовал, как что-то тёплое и позитивное пролилось через их связь, прежде чем принц ответил: ― Мы можем. На губах Вэй Ина заиграла слабая улыбка, и он почувствовал… больший восторг от ответа, чем предполагал. ― Хорошо, ― сказал Вэй Ин, ослабив хватку и перевернувшись на бок, чтобы спрятать улыбку в рукаве, и удовлетворённо вздохнул, предвкушая предстоящие ночи, ― это хорошо.