Прощание с летом

Я провожу тебя на двенадцатый этаж, чтобы мы увидели, как заходит солнце и загорается свет в окнах наших огромных домов. Мы бежим по лестнице — лифт для слабаков. Вот мы уже на пятом, дыхание сбилось. Я зачем-то продолжаю мчаться наверх, на миг я могу почувствовать себя живым и счастливым. Вот останавливаюсь и слышу твои приближающиеся шаги. Похоже, ты устала. Ладно, давай отдохнем минутку, а потом скорее пойдем. Мы рискуем не застать закат. Беру тебя за руку — она такая холодная… Вместе мы одолеваем одиннадцать этажей, остается совсем немного. Теперь я толкаю чугунную дверь, обклеенную дурацкими объявлениями, и мы выходим на балкон. Перед нами — лабиринт из бетонных коробок. — Это, конечно, не колесо обозрения в Париже, как ты мечтала… Но ведь в этом что-то тоже есть, да? Мы хотели сходить на аттракционы этим летом. И как только мы собрались, наш парк с тремя каруселями и лихими горками закрыли на ремонт. И мы решили снова слоняться по дворам, которые облазали вдоль и поперек. Теперь мы рассматриваем их с высоты и думаем увидеть что-то новое… Хотя и кажется, что в этом городе, как и в тысяче таких же по всей России, не меняется ничего год за годом. За коротким и веселым летом приходит бесконечная тоскливая зима, а мы становимся чуточку взрослее, как только наступает весна. И вот теперь мы снова провожаем лето. Что будет завтра? Мы идем в одиннадцатый класс. Ну а потом? Думаешь, мы отсюда уедем? Мы все привыкли мечтать по ночам. Я знаю, что ты мечтаешь учиться в Бауманке и съездить на море. Я мечтаю играть в рок-группе. А еще мы вместе хотели бы, чтобы в нашем парке было что-то помимо трех каруселей. И вообще… Кто-то жаждет славы. Кто-то мечтает об эффектной внешности. Ну а мне… Мне не надо быть красивым. Мне совсем немного надо. Я хочу, чтоб изменилась жизнь моя, как мне хотелось. * Как же здорово, что ты сейчас рядом. Сжимаю твою ледяную ладонь и думаю, почему ты снова оделась так легко. Вчера ты вышла из дома в таком красивом платье, я подумал, ты идешь на съемки фильма… У нас все привыкли ходить в спортивках, но только не ты. Не знаю даже, где ты находишь эти прикольные сарафаны и на какие деньги покупаешь. Может, сама шьешь ночами из бабушкиных тканей… Помню, мы собирали пазл на полторы тысячи деталей. Я думал, это гиблое дело, но твое терпение оказалось непробиваемым. Так что думаю, ты очень даже способна сшить стильную вещь. — Блин. А ведь кто-то где-то с такого вот балкона или крыши прыгает… — я говорю немного тревожно и смотрю вниз, где наши соседи гуляют и валяют дурака на старой детской площадке. Мы молчим. Я даю тебе свою олимпийку. Не нужно, чтобы ты слегла с простудой. Я и сам немного замерз… Но что-то греет меня изнутри… Влюбленность? Может. Знаешь… Мне тепло, но мало солнца.* Серый город поглотил сияющие лучи. Настали сумерки, и лето прошло… Завтра обещают дождь. А вот там, видишь? Добрый человек из окон смотрит на десятки зданий. Сколько он построил планов… Сколько было ожиданий…* Может, совсем скоро что-то изменится в его жизни, он продаст квартиру. Сегодня мы видим его впервые и, может больше и не увидим. Мы видим лишь его силуэт и строим догадки… Он отходит от окна, оставляя занавески не задернутыми. А мы все стоим тут. Есть предчувствие, что сейчас сюда придет одна из ворчливых старушек и прогонит нас. Уж не знаю почему, но жительницы этажа очень пренебрежительно относятся к молодежи и к таким вот «тусовкам на общем балконе». Тетя Света вот думает, я наркоман. Ну а мне важно только то, что думаешь ты. Мне так давно наплевать на все эти разговоры.** И все же… Если уж мы об этом. Я никогда ничем не баловался, а вот мой приятель Пашка вечно зависает на каких-то вечеринках с травой. А теперь на мефедрон подсел. Тут уже не шутки… Переживаю за него, как бы совсем не загнулся. Он мне не близкий человек, уж просто не хочется, чтобы потом написали про него в сводке невеселых новостей. Девять вечера. Совсем темно стало. И совсем холодно. — Пойдем к тебе? У тебя родители ведь на даче. Посидим на кухне, попьем чай и поиграем во что-нибудь, — предлагаю я. Ты согласно киваешь. Ты живешь в этом же доме на четвертом этаже в однокомнатной квартире. У тебя всегда очень аккуратно и все так уютно, только на кухне, как не зайду, так всегда небольшой бардак. Не подумай, мне это нравится. Ты щелкаешь замок, я нащупываю выключатель в коридоре. Ставлю чайник с газовую плиту, а ты сидишь за столиком и пялишься в окно. А я, влюбленный дурак, пялюсь на тебя. Чайник свистит, я снимаю его с плиты. Завариваю пакетик один на двоих. Сразу вспоминается песня «Вторяки» операции пластилин, которая очень нам понравилась в феврале, когда мы вот также сидели. Ты пьешь чай без сахара, а я не жалею трех ложек в небольшую кружку. Съедаем все запасы печенья в доме и рубимся в монополию до полуночи. В углу стоит гитара. Я ее настраиваю, а потом перебираю аккорды… Играю старый-добрый рок, подглядывая тексты. Ты через какое-то время просто засыпаешь. Очень мило. — Спишь? Тишина в ответ. Не-ет. Я-то знаю, ты придуриваешься. — Эй? Кажется, действительно заснула… Ставлю гитару на место. Собираюсь пойти домой. «А дверь закрывать кто будет?». Тебя будить не хочу. Тогда просто останусь у тебя. И завтра не пойдем в школу. Мы гуляли вместе все лето, но нам всего мало…

***

Какая-то тревога съедает меня следующим вечером. Скучно, одиноко. Сижу в своей комнате и бесцельно перебираю страницы учебника по алгебре. Какая жуткая тоска, и время стынет у виска. И ближе к ночи свет пустых огней, а я устал чего-то ждать, я не хочу ложиться спать, мне снова страшно. Я звоню тебе.*** Приходи сюда, буду снова играть на гитаре. Снова будем пить чай и делиться мечтами. Ты говоришь, тебе вообще больше не нужен Париж. Больше всего ты хочешь поступить в универ в Москве. А я… А что я? Я пропащий троечник и никогда не хотел получать высшее образование. Видимо, мое будущее — играть в переходах… Но если и так, то в столичных переходах. Куда бы ты не хотела уехать, я бы хотел поехать с тобой. Как слащаво, да? Ярко-оранжевая полная луна виднеется за деревьями во дворе. А потом она меркнет, по крыше начинает тарабанить дождь. И так спокойно на душе…