Царство обречённое

      Ночь тяжело опустилась на лагерь. Спасенные пленники в основном находились в палатке с ранеными, им помогали асы: отогревали их, лечили и старались как следует накормить.       Локи пребывал в самом скверном расположении духа. Ранее он ломал голову над тем, как бы вывести свою обретенную жену на честный разговор. И не находя решений просто сбегал на битвы, оттягивая время.       Сейчас же он мучился от небывалой ярости. Ему хотелось угрозами выведать у Сигюн все. К тому же этот Галлон, оказывается, помнил всю историю, тогда как сам принц не мог уловить ни одного воспоминания.       - Да кто он такой, что знает о моем прошлом больше меня?! - рявкнул принц, а магический удар сорвал тяжелый снег с деревьев вокруг него.       Благоразумно Локи удалился подальше от лагеря, не желая, чтобы кто-то видел его в гневе. И кто его вывел из себя? Старый страж отца, обросший бородой, который слишком трепетно смотрел на его жену! Ревность... Разве Сигюн могла быть права?       Локи был в бешенстве от того, что будто не знал сам себя. Что-то тяжелое и страшное скрывалось в прошлом. Но разве это может быть тяжелее его других прегрешений? Страшнее войны, которую он обрушил на Мидгард, страшнее попытки уничтожить Йотунхейм и даже страшнее предательства отца?       Это не могло улечься в его голове.       - Отец, что же ты скрыл от целого мира? - прорычал сквозь зубы Локи, обращаясь к морозной темноте.       - Может быть, то, что ты не заслуживаешь? - послышался насмешливый женский голос.       Из-за ветвей к Локи вышла Сиф. Темное одеяние с трудом отличало ее от окружающего леса. Локи закатил глаза и медленно их прикрыл в раздражении.       - Ты последняя, с кем я бы хотел говорить.       - Я иду на охоту, до тебя и твоих переживаний мне нет дела.       - Я не... - рявкнул Локи, но продолжил чуть спокойнее, вкрадчиво деля слова в предложении: - Я не переживаю.       - От твоего спокойствия дичь в лесу и разбежалась, - фыркнула воительница, покачав еловой веткой, с которой недавно стремительно взлетел снег.       - Дичь давно разбежалась из-за вечной зимы, о наблюдательная охотница.       - Странно, а я вижу одного оленя, - пожала плечами Сиф, а глаза принца вспыхнули гневом. - В следующий раз могу и подстрелить.       Охотница проследовала мимо Локи, но прежде, чем скрыться за деревьями, все-таки обернулась. В ее поведении сквозила неприязнь от самого разговора с ним. А уж то, что она хотела сказать, и вовсе не вязалось с их обычным общением.       - Я думаю, что Один заставил нас все забыть... Потому что ты любил эту девушку, - процедила сквозь зубы охотница. - Но, видимо, твоя любовь принимает ужасные формы.       Она повернулась, чтобы уйти, но вновь помедлила и посмотрела на Локи:       - Однако... Я смотрю на Сигюн и иногда спрашиваю себя: кем бы ты стал, если бы любил и был любимым ею?       И Сиф скрылась за деревьями. Оставив Локи задумчиво крутить в голове ее слова.       Этой ночью он не пришел в покои своей жены, до самого рассвета блуждая вокруг лагеря, то ли неся дозор, то ли обдумывая страшные подозрения насчет тайны своего брака. *       Богу Грома пришлось пригнуться, чтобы пройти в открытый вход тканевой палатки, где расположились длинные столы. За ними сидели альвы и асы, они негромко переговаривались, кто-то молчаливо трапезничал, поглощенный своими мыслями. Минувшее сражение тенью лежало на их лицах.       Многие поприветствовали царя своими кубками и чашами, тот отсалютовал в ответ и опустился на деревянную скамью. За столом сидели молчаливые мужчины. Один был царю уже знаком.       - Галлон, - поприветствовал Тор.       - Мой царь, - хрипло ответил тот.       Царю незамедлительно принесли массивную кружку.       - Прошу простить, если прервал твою трапезу, - задумчиво начал Тор. - Я хотел побеседовать.       Галлон вытер жирные руки о тряпицу на столе, отпил из свой чаши и промокнул усы, отставляя тарелку.       - Все в порядке. Признаться честно, я уже оставил надежды вновь испробовать горячую пищу, - мужчина поежился в своей меховой накидке. В Альвхейме все еще падал снег.       Царь задумчиво отпил из кружки и покивал, выражая свое молчаливое понимание. Альвхейм был истощен затянувшейся войной. Многие деревни уже пали, их поля и животные погибали от холода, еды становилось все меньше.       - Чем я могу быть полезен своему царю? - наконец задал вопрос воин.       - Ты долгие годы служил моему отцу, - Тор дождался согласного кивка и продолжил: - И для всех нас остается загадкой причина твоего ухода...       - А-а-а... - хмыкнул в усы Галлон. - Хотите выведать у меня тайну принцессы?       - Она не больно разговорчива, когда речь заходит о свадьбе с моим братом.       Повисла пауза. Мужчины, что сидели с ними за одним столом, увлеклись своими разговорами и, встав с мест, направились к выходу, оставив собеседников одних. Проводив их взглядом, Галлон снова усмехнулся.       - Знаете... Я мечтал, чтобы она никогда больше его не встретила, - он отпил из чаши. - А если бы и встретила, то непременно вонзила бы клинок ему в сердце.       - Это распространенное желание, - усмехнулся Тор.       - До нас доходили слухи о... деяниях вашего брата, - скривился Галлон. - Возможно, Один был благосклонен, освободив принцессу от жизни с Локи.       - Поэтому он заставил брата и всех нас позабыть об их союзе?       Брови Галлона съехались к переносице. Он долго ничего не отвечал.       - Мотивы Всеотца мне не известны.       Воин тщательно подбирал слова, говоря об Одине:       - Мы скорбели о его кончине. Хоть царь и не пожелал помочь Альвхейму в войне...       Тор скривился, но правду озвучивать не стал.       - Почему Ньерд, отец Фрейра, не пришел на помощь Альвхему? Армия Ванахейма многочисленна, - спросил царь.       - Где же вы были, Тор Одинсон? - покачал головой Галлон, делая большой глоток. - Ванахейм пал, когда все миры стали беззащитны.       - Ванахейма больше нет? - неприкрыто ужаснулся Тор. - Ньерд... Тоже обращался к Одину за помощью?       - Нет. Даже неминуемая гибель не склонила гордость Ньорда... Впрочем, в подробностях участь Ванахейма я не знаю. У нас были дела поважнее.       Мужчины молча выпили за Ванахейм и погибшего царя Ньерда, с которым Асгард хоть и связывала многолетняя война, но величие ванов и их страшная гибель заслуживали доброй памяти. Уничтожение Радужного моста, Рагнарёк и падение Асгарда, смерть Одина и постоянное пребывание Тора в Мидгарде... Все это привело к цепочке ужасных событий.       - Так что вы хотите знать? Я дал обещание Одину и леди Сигюн не говорить о тех событиях. И был верен клятве. Прошу не заставлять меня нарушать ее, - с мольбой произнес Галлон, подняв глаза на царя.       - Она уже поведала о самом факте заключения брака. И никто из нас не подвергает ее слова сомнению. Мы чувствуем это глубоко в душе. Подробности не изменят этого, только заполнят белое пятно памяти.       Галлон покивал.       - Возможно, именно в подробностях таится вся ее боль. В том, как именно Локи заставил ее дать клятву верности.       - Он угрожал ей?       - Нет. Это был искусный и мучительный для леди Сигюн обман...       Повисла новая пауза во время которой мужчины отпили из своих тар.       - Вы близки с леди Сигюн? - вдруг спросил Тор, чем вызвал странные эмоции на лице Галлона.       - Я был единственным, кто разделил ее боль, когда все отвернулись. Я бережно защищал ее сердце все эти годы. Отправляясь прочь из Асгарда, принцесса думала, что Локи будет с ней...       - Локи? Почему?       - За ту страшную выходку ему грозило изгнание. Принцесса пожелала последовать за ним, но не знала, что Один наложил на всех заклятие забвения. Я и Хеймдалль были последними, кто помнил, мы должны были проводить леди Сигюн в ее ссылку. И я не смог оставить ее одну.       Тор молчал, пытаясь осмыслить услышанное.       - Думая, что Локи покинул Асгард, она последовала за ним?       - О, я и так сказал слишком много... Открывать вам тайны сердца бедной девушки я не посмею, царь. Скажу только, что в этом хрупком создании больше преданности и веры в добро, чем во всех Девяти Мирах.       - Тогда поведай, что произошло в Альвхейме после вашего прибытия.       - Я ведь уже рассказывал все, что знаю. Фрейр и Фрейя, тоже позабывшие о печальных событиях, приняли леди Сигюн в своем дворце. Она вела тихую затворническую жизнь. Я никогда ее не покидал, - в голосе Галлона было много тоски. - А потом на наши земли пришла война. Принцесса взялась за меч, я тренировал ее и защищал. Но шли годы, Альвхейм поддался натиску великанов. Дворец пал, царскую семью взяли в плен...       - Как они погибли?       - Страшной мучительной смертью... Их долго пытали, - Галлон сцепил зубы, говоря об этом, он сверлил взглядом стол, руки его сжимались в кулаки от воспоминаний. - Я не смог... Не смог защитить леди Сигюн. Их пытали публично, резали их тела, чтобы унизить перед альвами, - Тор вспомнил страшные раны Сигюн, когда та оказалась в Асгарде. Его зубы непроизвольно тоже сжались. - А потом их начали убивать словно скот... Царица Герд, Фрейя, царь Фрейр... Меня там не было, но многие альвы видели смерть царской семьи. Я считал, что леди Сигюн тоже погибла.       - Как ей удалось переместиться в Асгард?       - Думаю... Ее магия помогла ей.       - Она явилась в Асгард вся в крови и кричала имя моего брата.       Галлон задумчиво и грустно покивал:       - Она бежала к своему мужу.       - Между ними существует какая-то магическая связь?       - Не между ними, а скорее... Между леди Сигюн и ее клятвой верности, данной вашему брату, - Галлон помолчал, а затем тяжело вздохнул. - Прошу, мой царь, не заставляйте меня больше говорить. Вся жизнь юной богини полна ужасов, о которых не я должен рассказывать миру. Я лишь молю всех богов, чтобы однажды она вновь стала беззаботной и счастливой. Как та девушка, которую мы когда-то с вами знали... Она была полна жизни и любви до брака с вашим братом. А теперь, увы, снова попала в его власть.       - Когда война закончится, Локи и леди Сигюн станут правителями Альвхейма.       - Да... ужасная плата за спасение.       - Это лучше смерти целого мира, мой друг.       - Считаете? - грустно усмехнулся Галлон. - Я бы отдал Альвхейм за счастье леди Сигюн. Она заслуживает быть любимой.       Тор долго смотрел как по лицу воина блуждает непомерная тоска.       - Ты любишь ее? - коротко спросил Тор.       - Если бы вы знали, сколько ее боли я храню, то не винили бы меня в желании подарить ей счастье.       - Я не виню тебя.       Повисла пауза, заполнить которую никто не решился. Тор поднялся из-за стола и покинул Галлона, поблагодарив за рассказ.