Калиста

      Холодный ветер воет на улицах многолюдного Детройта. После восстания машин прошел десяток тяжелых лет, а люди все еще шарахаются от каждого аугментированного человека. Аугмантациями звали модификации тела и некоторые ими действительно злоупотребляли. Но многим они были действительно нужны, а с ними и нейропозин, используемый для предотвращения отторжения модификаций организмом. Рынок нейропозина полностью монополизирован компаниями, которые завышают цены каждые пару лет, если не каждый год.       Спрос всегда рождает предложение: черный рынок развивается стремительно. На нем каждый торгует чем может – информацией, лекарствами, оружием. Или базами данных, чем промышляет не всякий. Запрос большой, но риск еще больше. На такой отчаянный шаг может пойти только потерявший всякую веру в систему человек.       В переходе шумно, лампочки три года как перегорели и никто не собирается их менять. Только свет фонариков отдельных людей создавал полутьму. Тонкие стены не изолируют от давящего на уши гула магистрали, а пробирующий до костей ветер гулял над головами спешащих людей. Лишь некоторые прохожие останавливались около уличных музыкантов, чтобы на мгновение отвлечься от мирской суеты. Один только юноша, кутающийся в большую ему ветровку, никуда не уходит. Всем своим видом он олицетворяет нервозность: постоянно оглядывается, переминается с ноги на ногу, будто вот-вот сорвется и побежит прочь.       В замерзшем молодом человеке не узнать торговца базами данных. Ведь в воображении людей такие сделки происходят только в виртуальном мире и то занимается этим какой-нибудь гений преступного мира. С развитием технологий оставить любой информационный след, значит попасться, практически прокричать: «Я тут был!». Сделки в реальности безопаснее, при любом подозрении он растворится в толпе, будто его никогда тут и не было. Кто-то может вспомнить про камеры, но он должен признаться самому себе – даже если они целы, то что будет видно на записи, если в переходе едва можно разглядеть что-то на расстоянии вытянутой руки.       Покупатель значительно задерживается и торговец нетерпеливо оглядывается, вызывая виджет часов перед глазами. Секундная задержка, он даже не успел отвлечься, когда его хватают за руку и выдергивают из толпы, прижимая спиной к холодной стене. Перед глазами выскакивает знакомая форма полицейского удостоверения и торговец поджимает губы, когда слышит над самым ухом: «Дамиан Беллер, шестнадцать лет, обучающийся старшей Детройтской школы северного округа».       О нем узнали и он попался, в этом нет сомнений. Но на удивление на нем не защелкивают наручники и не спешат предъявлять объявления. Дамиан заглядывает в глаза полицейского, именем которого совершенно не заинтересовался, и усмехается. Смешок мужчину не воодушевляет и он с новой силой прижимает торговца к стене, формулируя вопрос:       – Кто такая Калиста?       – К-кто? – голос Дамиана вздрагивает. Он судорожно оглядывается и кусает губу до крови, надеясь привести мысли в порядок. Солоноватость на губах не вдохновляет. Полицейский сжимает осеннюю куртку в кулаке, чтобы удержать торговца, слишком очевидно ищущего пути отступления.       – Расскажешь в участке, раз уж по-хорошему ты не хочешь, – мужчина тяжело вздыхает и встряхивает Беллера, стоит тому начать возиться. Торговец с вердиктом отнюдь не согласен и молния громко расстегивается, прежде чем он практически выпадет из куртки, падая на грязную плитку. Времени на решение столь мало и Дамиан отталкивает полицейского, чтобы нырнуть в толпу, сбегая в сторону трущоб. Этот район он знает лучше и это могло стать преимуществом, если бы мгновением раньше ему хватило сил оттолкнуть преследователя сильнее.       На улице воет ветер, бездомные и уличные музыканты греются около бочек с чем-то горючим. Дамиан проносится рядом с ней и замирает всего на мгновение, чтобы под возмущенные крики уронить бочку на бок, поджигая разбросанные по земле газеты. Он встречается с полицейским глазами и его взгляд не обещает ничего, кроме мучительной кончины. Торговец срывается с места, словно очнувшись, почувствовав близость горячего пламени и ярости преследователя.       Кроссовки скользят, и повороты даются каждый сложнее предыдущего. Головокружение заставляет Беллера остановиться на перекрестке. Недостаток кислорода мешает думать ясно, но адреналин помогает генерировать мысль за мыслью. Взгляд цепляется за пожарную лестницу, и он бежит к ней, с трудом понимая, преследуют ли его до сих пор. Металл предостерегающе скрипит под ногами, прежде чем Дамиан заберется на хлипкую платформу. Она дрожит и качается, болты, которыми она была прикреплена к стене, давно проржавели и сгнили. Голова кружится только сильнее, и взглядом он выхватывает полицейского отнюдь не сразу. В горле встает ком и мысль, быстрая, словно вспышка молнии озаряет его. Металл дребезжит от удара, когда Дамиан в отчаянии пинает крепление лестницы. Оно болтается и всё, что необходимо сделать, лишь выбить болты.       Удар за ударом обрушиваются на крепления и лестница срывается вниз. За грохотом следует тишина и Дамиан поддается любопытству, обращая взгляд на землю. Полицейский лежит неподвижно и в голове Беллера беспокойно роятся самые разные мысли. Тело, придавленное лестницей, не дарит успокоения, но он поднимается на ноги и глубоко выдыхает, делая шаг к лестнице на следующий этаж. Каждый шаг дается с трудом, и торговец оборачивается еще раз.       Не мог ведь полицейский умереть из-за него...