Stay

Ветер неприятно бил в самую мордочку, пока волчонок со всех лап бежал вперёд, желая скрыться от погони. Ребята из деревни опять решили над ним поиздеваться из-за его необычной окраски. Юнги может и привык к насмешкам, но ему не нравилось, когда на него выливали грязную воду или просто, как и сейчас, заставляли трусливо, словно загнанного в угол зайца, убегать. Омега продолжает бежать вперёд, пока не врезается в кого-то или что-то. Он тихонечко скулит и, подняв мордочку, резко пятится назад. На него смотрят красные глаза. Их с детства учили, что вампиры — это зло, вампиры — это убийцы, у которых нет ни чести, ни морали. — Ты меня боишься? — слышится чужой голос без капли агрессии, скорее с грустью. — Я ничего тебе не сделаю, обещаю… Омега вновь глаза поднимает, понимает, что перед ним мальчик, такого же возраста, как и он сам. Юнги останавливается и теперь уже с интересом рассматривает вампира перед собой. Он был выше, чем омега в человеческой форме, у него были длинные черные волосы, собранные в хвост, кожа была очень бледной, а глаза горели красными огнями. — Ты же оборотень, да? — альфа садится на корточки и протягивает ладошку. — Я слышал, что когда вы хотите с кем-то подружиться, то нюхаете друг друга. Извини, если я не прав. — «Вообще-то нет, так мы понимаем, представляет нам кто-то опасность или нет», — фыркает омега, но чужую ладонь все-таки обнюхивает, чтобы убедиться, что чужак не планирует на него напасть. — У тебя нос мокрый, — альфочка улыбается, но его слова заставляют омегу смутиться. — Жалко, что я тебя не понимаю, мы могли бы поговорить. Юнги щурится, а после, забежав за дерево, обращается. Он поправляет свою жилетку и выходит к альфе. — Сможем. Как тебя зовут? — омега смотрит на застывшего альфу. — Что такое? Больше дружить не хочешь? — Я… Ты точно оборотень? — мальчик теряет дар речи. — Ты на ангела похож… — Самый настоящий оборотень! — чужие слова заставляют его покраснеть. — Тогда ты самый красивый оборотень, которого я видел, — вампир протягивает ладонь. — Я Чонгук. — А я Юнги, — волчонок пожимает чужую руку. — Что ты делаешь на нашей территории? — Я на своей территории. Ты от кого-то убегал? — Я на территории вампиров?! — в чужих глазах появляется страх. — Не бойся, здесь обычно гуляю только я, а меня не надо бояться… — Почему ты здесь гуляешь? — Потому что другие не хотят дружить со мной, они меня бояться из-за моих глаз и постоянно шепчутся. А тут только птицы и другие животные. — Тебя тоже не любят? — Юнги в миг грустнеет. — Ребята из деревни меня тоже не зовут с собой гулять, только издеваются… — Почему? — Потому что я белый волк. Говорят, что я проклят и меня ждёт несчастная судьба, — Юнги грустно улыбается. — Но я в это не верю. Почему кто-то, кроме меня, должен решать буду я счастливым или нет? — Мне говорят почти тоже самое. Только говорят, что я буду кровожадным и жестоким, буду всех убивать, ведь у меня красные глаза. — У тебя красивые глаза, хотя в самом начале я был немного напуган. Но ты до сих пор меня не обидел и пахнешь ты приятно… — Ты честно не боишься меня? — Честно, — Юнги улыбается. — Тогда давай дружить? Если у нас обоих нет друзей, то мы могли бы… — Хорошо! Только я смогу приходить на третий день седмицы... — Хорошо, я тогда буду тебя ждать. — Я буду приходить с рассветом, отец все равно уходит… — А мама? — Она умерла. Все говорят, что это я её убил, но я же ничего не сделал… — Не слушай их, они глупые, — альфа улыбается. — Почему ты убегал? — Ребята из деревни постоянно меня задирают. Я убежал, потому что не хочу опять мыться от грязи. Она очень тяжело смывается с шерсти. — У тебя красивая шерсть. Они дураки, раз делают такое с тобой. Почему ты не расскажешь старшим? — Я уже говорил, что они считают меня проклятым. Говорят, что так от меня злых духов отгоняют. — А твой отец? — Он меня защищает, но на него тоже косо смотрят, ведь он сохранил проклятого щенка. Но в деревне его уважают, он лучший охотник. Отец меня очень любит, но я не хочу ему жаловаться, из-за меня у него и так много проблем. Они говорят долго, пока небо не окрашивается в розовый, а вокруг не становится холоднее. — Мне уже пора, а то меня будут искать… — Я тебя провожу до границы. Давай в следующий раз там и встретимся? — Хорошо, Чонгук. Тогда увидимся через семь дней? — Конечно, Юнги. До встречи. Так и начинается дружба, которая противоречит всем законам и уставам, которые были заключены между оборотнями и вампирами. Они встречаются каждый раз в установленное время, много разговаривают и играют. Время идёт, а связь тех, кто по всем законам природы должны ненавидеть друг друга, лишь крепчает. Так проходит несколько лет. Изгои становятся миром друг для друга, становятся спасением и семьёй. — Чонгуки, ты никогда не хотел сбежать? Я слышал, что есть страна, где вампиры и оборотни могут жить вместе, — омега перебирает чужие тёмные волосы, пока голова альфы покоится на его бёдрах. — Хотел, потому что я не люблю, когда тебя обижают, — он открывает глаза. — А ещё потому что я не хочу вот так в лесу скрываться, я хочу… Чонгук замирает. Он смотрит в чужие глаза и думает. Альфа не сразу понял, что Юнги для него больше, чем просто друг. Альфа стал чаще смотреть на чужое лицо, иногда засматриваться, день, когда они были вместе, становился для него невыносимо маленьким, а ещё ему хотелось касаться омеги чаще, хотелось его обнимать, держать за руку, хотелось видеть его улыбку и лёгкий румянец, когда ему делали комплимент. Чонгук стал боятся мысли о том, что однажды Юнги не придёт и оставит его. — Чего хочешь? — Юнги смотрит в чужие глаза, совсем не боится. Не понимает, как можно бояться альфу, когда он такой хороший? Чонгук был единственным, кто никогда его не обижал, кто был рядом, когда остальные от него отворачивались, кто стал его опорой, кто стал его всем. Юнги не представлял, что будет делать, если альфа однажды его покинет. Чонгук меняет их положение, нависает над омегой, долго смотрит ему в глаза, а после нежно касается его губ. Поцелуй детский и совсем невинный, но искренний и полный той чистой и юной любви. Юнги не отталкивает, лишь сжимает пальчиками чужие плечи. — Я люблю тебя, — уверенно говорит альфа, а у самого на щеках выступает румянец. — Я знаю, что это может быть неправильно, но я не смогу без тебя, Юнги. Я иногда думаю о том, что ты однажды не придешь и мне становится очень страшно. Что я тогда буду делать? — Я… — омега краснеет, его уши и щеки становятся словно спелая клубника. — Я тоже, Чонгуки, люблю тебя. Я жду наши встречи с момента, как только вижу твой образ вдали, ведь понимаю, что затем будет опять шесть мучительных дней. Я ненавижу зиму, потому что дни становятся короче. Я ненавижу мысль о том, что мне надо уходить. Я не хочу. Я так счастлив рядом с тобой. Моё сердце так сильно бьётся, ты слышишь? — Моё тоже, — Чонгук ярко улыбается, обнимает омегу сильно, не желает отпускать. — Я хочу сбежать, с тобой куда угодно. Хоть на край земли. — Тогда давай сбежим, когда нам будет восемнадцать. А я пока узнаю, что это за страна. Мы должны подготовиться к этому. — Мы сбежим, обещаю, — Чонгук целует чужую щеку. *** Весь год они готовятся, откладывают запасы, рисуют карту, чтобы не заблудиться. Узнают у купцов информацию. Их чувства становятся лишь сильнее. *** — Чем занимаешься? — Намджун заходит в комнату младшего брата, видит, как тот быстро что-то закрывает и прячет. Вздыхает. — Ничем, своими делами. Что-то хотел? — Что ты планируешь сделать? — Ничего. — Не лги мне, брат. Мне надо знать, из чего мне потом надо тебя вытаскивать. — Не из чего. Я просто учился, сам говорил, что мне надо работать усерднее. — Чонгук, ты знаешь, что у каждого вампира в нашей семье есть дар и знаешь, какой дар у меня. Не лги мне. — Мы с Юнги хотим сбежать. — Что? — Никто из вас не примет нашу любовь! Мы хотим быть вместе! Мы не хотим прятаться! Я люблю его, а он меня! Ты не посмеешь помешать нам, Намджун, — Чонгук смотрит на брата. — Я и не думал. Я, может и не понимаю, почему ты выбрал его, но знаю, что такое любить и знаю, как сильно убивает разлука и мысль о том, что вы не можете быть вместе. И я вижу, как сильно тебе нравится эта волчица. Точнее, как сильно ты его любишь. Но будь осторожен. Если я принимаю ваши отношения, то другие этого могут и не понять. — Мне плевать на других. Это наша любовь, другим не должно быть до неё дела. — Тогда я желаю вам удачи. И постараюсь помочь так, как смогу. — Спасибо, Намджун. *** Они встречаются рано утром. Юнги покидает деревню до того, как кто-то просыпается. Им нельзя медлить, у них слишком мало времени. Чонгук его уже ждёт. — Я все проверил, можем отправляться, — говорит альфа, накидывая на плечо сумку. — Хорошо, я тогда обращусь. Так моё тело будет выносливее, а я быстрее, — но не успевает омега встать на лапы, как слышит чужой рык. Он поворачивает голову и видит вожака, своего отца, кажется, почти не дышащего. Ему бы сорваться к отцу, но он знает, что не спасёт, его раздерут. Сейчас не времени на скорбь. Он кивает альфе. Юнги тренировался каждый день, развивал свою выносливость, потому что всегда был слабее всех. Омега слышит вой, слышит лай, слышит рык, но продолжает двигаться по маршруту, который был ими заучен наизусть. Всё идёт хорошо, кажется, они даже отрываются, пока не появляется расщелина. Юнги перепрыгивал через неё множество раз, но стоило ему приготовиться к прыжку, как его резко одергивают назад. Несколько волков нападают на омегу. Чонгук не успевает среагировать сразу. Уши режет чужой скулеж. После вампир ничего не помнит. Лишь чужую белую шерсть, окрашенную в алый и чувство горя смешанное с ненавистью. Чонгук гладит Юнги, зовёт его, просит его очнуться, просит его вернуться, но омега продолжает неподвижно лежать. Чонгук прижимает к себе чужое тело. Ему уже плевать, что с ним будет, плевать, будут ему мстить или нет. Чонгук умер вместе с Юнги. Умер в момент, когда не успел спасти. — Я просил вас быть благоразумными, — Намджун закрывает спиной брата. — Просил вас не преследовать этих детей, но вы сами обрекли себя и свой род на страдания. Вы не позволили их любви расцвести, не позволили ей дать плоды. Они были чистыми и непорочными, они были искренними. Ваш род будет проклят, но через сотни лет вы будите спасены, ведь вновь родится белая волчица, предназначенная стать спасением для обоих видов. Вы обрекли на страдания не только моего брата и отца этого мальчика, но и самих себя. Намджун смотрит на разбитого брата и корит себя за то, что не предупредил. — Нам пора, Чонгук, — Намджун помогает Чонгуку встать. Тот не отпускает волчицу, продолжает звать. — Чонгук… — Юнги, пожалуйста, открой глаза, — альфа гладит чужую шерсть дрожащими пальцами. — Пожалуйста, открой глаза, умоляю тебя. Юнги, мы же должны сбежать, Юнги… — Чонгук, он… — Нет! Это не правда! Юнги, прошу тебя… — альфа падает на колени и кричит. Намджун знал, что такое боль, но впервые в жизни увидел боль во плоти. Чонгук просто источал отчаяние. Весь мир юного альфы был разрушен, вся его надежда и вера в хорошее просто были уничтожены. Чонгук всегда боялся мира без Юнги, но он никогда не думал, что это произойдёт, он никогда не думал, что его возлюбленный перестанет дышать прямо у него на руках. Чонгук в мгновение перестал видеть краски, в мгновение перестал дышать и жить. Чонгук не хочет больше жить, потому что без омеги это все не имеет никакого смысла, без него Чонгук не знает, как открывать глаза и как делать вздох. — Чонгук, тебе надо отпустить его, — Намджун смотрит на брата. — Нет! Я не могу! Он… — Вы ещё встретитесь, Чонгук. Я не знаю, через сколько, но встретитесь. И тогда вы точно будете счастливы. Но сейчас его надо отпустить. *** Альфа хоронит омегу сам, приносит его самые любимые цветы, долго на мраморе его портрет выбивает, желает, чтобы чужой образ навсегда был увековечен. Чонгук каждый день ходит на могилу, каждый день разговаривает с любимым, каждый день говорит о том, как безумно скучает, как сильно хочет его обратно вернуть, как сильно жалеет, что не успел защитить. *** — Чонгук, ты должен присутствовать на этой встрече, — Намджун поправляет свой пиджак, глядя на младшего брата. — Меня не интересуют дела семьи, сколько раз уже тебе это повторять? Какой толк от моего присутствия на этих встречах? — Не веди себя как ребенок, — Наджун закатывает глаза. — Прошло семьсот лет, может стоит начать жить дальше? — Семьсот тринадцать, Намджун, — Чонгук поднимается с кресла. — Я сам решу, когда мне начать жить, ладно? — Чонгук, Мины будут на встрече, я слышал, что будет и их младший сын, которого никогда не выводили в свет… — Плевать. Но несмотря на свои слова, несмотря на все пререкания, Чонгук приходит на встречу. Он берет себе стакан виски, ловит чужие взгляды, кому-то даже дарит улыбку. Альфа ненавидит такие встречи, но и позорить брата своими выходками не собирается. Намджун собирал его по кусочкам, помогал встать с колен и хотя бы как-то, но выбраться из мрака и отчаяния, которые все еще время от времени его поглощают. Альфа здоровается с партнерами брата, просто осматривается, ожидает, когда уже наконец-то сможет уйти. Пока он ходит, погруженный в свои мысли, все вокруг затихает, заставляя Чонгука среагировать на звук открывающейся двери. Прибыл кто-то очень важный. Альфа принюхивается и кривится. Оборотни. — Добрый вечер, господин Мин, — Намджун улыбается, протягивает ладонь. — Рад, что вы все-таки приняли мое предложение и посетили этот вечер. — Я должен поддерживать мир между нашими народами, никто не хочет повторения войны, верно? — мужчина улыбается, жмет руку в ответ. — Естественно, тем более мы сейчас живем в более цивилизованном обществе, где нет предрассудков, — альфа подзывает к себе Чонгука. — Хочу представить вам моего младшего брата. — Чонгук, приятно познакомиться, — он улыбается, пожимает чужую ладонь. — Приятно познакомиться. Слышал, что вы совершенно не интересуетесь делами семьи. — Мне больше по душе музыка и простая жизнь среди людей, — Чонгук усмехается. — Есть в этом что-то особенное. — Соглашусь. Хочу представить вам и свою семью, — мужчина наконец-то отходит в сторону, а Чонгук забывает, как дышать. Он видит родное лицо, видит глаза, когда-то полные любви, видит губы, которые вдыхали в него жизнь каждый раз, руки, которые дарили покой. Альфа хочет коснуться, хочет прижать к себе и больше никогда не отпускать, потому что ждал очень долго, потому что семь веков без Юнги это самая настоящая пытка, потому что жизнь без него равносильна самой жестокой смерти. — Это моя супруга Юна, мой старший сын Сокджин и младший сын Юнги. — Приятно познакомиться, — Чонгук выдавливает улыбку. Вампир смотрит непозволительно долго, непозволительно долго чужую ладонь в своей держит. Он давно потерял веру, давно смирился с тем, что больше не увидит, что больше не прикоснется, что больше не услышит чужой голос. Вечер проходит спокойно, главы обсуждают насущные дела, а Чонгук глаз с омеги не сводит, потому что боится, что это иллюзия, пусть и настолько реальная, но кажется, отведешь взгляд и он исчезнет, вновь оставит после себя лишь воспоминания, боль и пустоту. — Прошу прощения, — альфа кланяется. Надо выйти и проветриться, надо подышать, иначе он сойдет с ума. Он не понимает, почему не узнал Юнги по запаху, почему не заметил сразу. Чонгук опирается о перила и подставляет лицо ветру. — Вам тоже не нравятся такие мероприятия? — поворачивает голову, смотрит на омегу, который стоял около него. — С чего вы взяли? — Я вам не грублю, ни в коем случае, но выглядит так, словно вам некомфортно… — Я пришел, потому что брат попросил, но вы правы, я не люблю такие встречи. А вы? — Я тоже, меня в принципе пугает большое скопление народа. Это мой первый выход в люди после… похищения, и я чувствую себя тревожно, — Юнги не понимает, почему говорит такие вещи незнакомцу, но что-то внутри говорит, что надо поделиться. — Похищения? — альфе кажется, что он сейчас сломает мрамор, из которого сделана ограда для террасы. Юнги в прошлой жизни пережил слишком много ужасного, почему даже в этой ему не позволили жить без страха? — Да, я не должен был говорить об этом, просто… — Все в порядке. Я не буду расспрашивать вас, если вы не захотите поделиться сами, — альфа мягко улыбается. — Я вас не пугаю? — Нет. Я не знаю, почему, — Юнги немного краснеет, отводит взгляд в сторону, смотрит на ночной город. — Мне впервые в жизни стало спокойно. Мы с вами говорим всего ничего, но… Это глупость, я понимаю, однако я словно знаю, что вы не сделаете больно. — Это не глупость, совсем не глупость, — Чонгук улыбается, он нежно касается чужой щеки, убирает волосы за ухо. — Не хотите сбежать с этого скучного вечера? — Хочу.