Где твои крылья?

      Из маленького медицинского кабинета 41-го участка вышел уставший врач, направляющийся с небольшой бумажкой в направлении кабинета капитана. Тяжко вдохнув, Готтлиб прикрыл за собой дверь, и шорох его шагов эхом отдавался от стен, с которых тут и там облезла дешевая краска, придававшая когда-то помещению более презентабельный вид. Такая же древняя лестница, украшенная с годами ржавчиной, стонала под тяжестью тела. Вот все стихло, и лишь с улицы слышались рев мотокареты, выезжающей на службу, да ржание пары лошадей.       — Мак, это пиздец, — однако же, кабинет не остался, к сожалению, полностью пустым. — Просто пиздецкий пиздец.       Мак Торсон сидел на стуле без спинки и всматривался в своего напарника так, будто видел того впервые. Ну, такое состояние друга он и вправду видел впервые.       — Никс сказал не напрягать крылья, заживают же…       — Как же мне теперь похуй, невероятно.       Все угрозы и настороженности всегда казались лишней тратой времени. Как же легкомысленны люди по отношению к угрозам, которые их окружали, ибо разнеженное сознание всегда твердило им одно: «С нами не случится». Однако же, случается.       Хриплая усмешка, безэмоциональный голос — не то, что обычно можно услышать из уст Честера, однако ситуация, названная пиздецким пиздецом, решила удивить. Маклейн сидел на больничной койке, поджав под себя ноги. Оголенная сгорбленная спина была обращена к висевшему на стене зеркалу, что все было в разводах, и являло это зеркало парню картину того, что он никогда не ожидал увидеть.       В отражении Маклейн разглядывал то, что осталось от когда-то прекрасного маленького крыла. Жалкий обрубок был хорошо перебинтован. Свежие повязки были наложены с часу назад и пока не успели пропитаться кровью.       Чес, хмурясь, прикусил губу. Как же это безобразно, больно, неправильно…       Крылья Честера Маклейна были, как у всей его семьи, маленькими — идеально подходящими для зависания в воздухе. Фауна Ревашоля позволяла сравнивать их с воробьиными, шутки о чем часто преследовали парня в детстве. А ведь чем-то юнец и походил на этих птиц: был такой же маленький и шустрый. С его бьющей за края энергией родители всегда боялись за сохранность крыльев, которые каким-то чудом всегда оставались невредимыми после быстрых пролетов в неподходящих для того местах.       Крылья Честера Маклейна были неухоженными. Как бы заботливая мама по молодости не боролась, сын всегда избегал чистки оперения. За это он часто получал по шее, ибо перья то и дело выпадали и разлетались по только убранной квартире. Обстановка с годами не улучшалась. Теперь уже своя, пусть и съемная, квартира, походившая своими размерами больше на каморку, часто страдала от небрежного ухода, и спасало помещение от перьевого потопа лишь наличие там Торса, который напоминал, как терпеливый родитель, негоднику его обязанности.       Теперь же крылья Честера Маклейна были изуродованы. И если правое еще цело, то левое было уничтожено навсегда. Никс не стал скатываться в долгое объяснение травмы и тяжести повреждений, лишь посмотрел на бледное лицо сателлит-офицера и сказал, что для полетов это больше не сгодится. Никогда.       — Тебе что-нибудь нужно? — Мак пришел с гостинцем от своей матушки, который теперь лежал на тумбочке. Взволнованная старушка не спала полночи, чтобы испечь любимому рыжику его любимые печенья в форме легких. Ей очень хотелось хоть как-то помочь тому, кого она успела пригреть, как родного сына. Однако Чес так и не притронулся к любимому угощению, судьба которого теперь была — иссохнуть.       — Новое крыло, желательно целое. Найдешь?       Это было низко. Это сочился яд горечи и обиды на все вокруг и себя в первую очередь.       — Бля, прости.       — Нет, я… я понимаю? — сейчас Мак был бы рад подкреплению. Тишина и неловкие разговоры, наполненные неверием в происходящее, были ужасны. Все это было абсолютно неправильно.       Крылья Мака были такие же большие, как и сам Мак, и позволяли быстро менять направление полета. Из-за их густого оперения участок пришел к выводу, что все силы по волосяному покрову с головы перешли именно в них. А еще они были теплыми, и узнать это смог лишь Чес во время их ночных патрулей в зимнюю пору, когда смог нагло воспользоваться габаритами своего напарника для защиты от «катастрофического обморожения». По началу, они прекрасно защищали от летящего в лицо снега, потом спасали от дождя, а затем и от палящего солнца. Так крылья Мака стали таким же верным щитом, как и сам Мак.       Однако позавчера даже большой и сильный Мак не смог ни на что повлиять.       Некоторое время в разные участки РГМ приходили гражданские с жалобами на нападение на их родственников, некоторые из которых так и не вернулись домой. Все жертвы жили в разных условиях с разным достатком, но объединяло их одно — наличие крыльев, которые становились главным объектом истязаний разной степени ущерба: от выдранных перьев и незначительных повреждений до отсечения по плечевую кость. Кто-то из бедолаг так и не дожидался помощи, оставаясь лежать на сырой земле, пока жильцы домов не почувствуют запах гнили или дети нечаянно не закинут в их сторону футбольный мяч.       Банда преступников называла себя «Земными спасителями» — броское название, которым были удостоены лишь элиты движения, пока простых работяг с тесаками называли проще: «земляками». Каждый из них выходил на путь увечий по разному поводу, которые так или иначе были связаны с крыльями их жертв.       Часть людей фанатично верила, что крылья являлись скорее проклятием и бедой, нежели даром. Некоторые из этой группы люди создали весьма оригинальную теорию о причастности крылатых к расширению прорех, чье влияние усиливается из-за потоков ветра от этих самых крыльев. Другие же верили в превосходство этого дара, что по нему, якобы, людям летающим достается больше благ, чем простым «землякам», решившим бороться с этой несправедливостью. И причина бед, в общем, была понятна — людям не нравятся те, кто на них не похож, особенно в такие тяжелые времена.       Каким-то чудом информаторы 41-го участка смогли откопать информацию, связанную с собранием земляков низкого ранга на заброшенных складах в Джемроке. Задание было до безумия простым — прикрыть эту лавочку, пока неумелые борцы за «справедливость» не успели подровнять чье-то оперение. Однако в этой самой простоте смогло скрыться что-то более сложное, что смогло навсегда изменить минимум одну жизнь.       Сателлит-офицер Честер Маклейн почувствовал острую боль в левом крыле, когда парил над пустым затемненным помещением в попытке опознать местоположение злоумышленников с высоты. Ранение привело к не очень приятному падению, при котором парень, взвыв, врезался в стену и скатился по ней на потрескавшийся пол. В этот момент преступники хотели убежать и скрыться во тьме, пока самый фанатичный не понял, что «мусорское крыло» могло бы принести им уважение и почёт в бандитских краях. Память офицера услужливо затуманила воспоминания произошедшего, оставив на уме лишь крик от боли, похожий на животное завывание…       Внезапно вокруг стемнело, и Честер удивленно поднял взгляд. Пара бурых крыльев укрыла его своим теплом, защищая от размытых воспоминаний и вполне четких сожалений, а сильные руки прижали ближе к себе ослабленное от ран и лекарств тело.       — Завтра после обеда нас отвезут домой, мы отбили мотокарету на час-другой, — Честер лишь кивнул и уперся лбом в плечо подсевшего к нему напарника.       С-крыло молча ожидало вердикта, пока Готтлиб подписывал у капитана офицеру больничный. Стол легендарного дуэта, по негласному внутреннему закону, быстро опустел: коллеги растасовали обязанности выбывших из строя напарников между собой. Жюдит принесла банку с супом, которая уже частично опустела, а Жан дозвонился до старшей сестры сателлит-офицера с печальными известиям и последующими заверениями о скорой поправке.       — А знаешь, я тут подумал, что идея кататься всю службу на коне не так уж и плоха. У капитана появился серьезный соперник в крутости езды, — только у капитана не было одной детали, которая бы точно позволила ему быть круче всех: у Прайса не было крутого напарника, парящего над ним.       Крылья Мака были такие же большие, как и сам Мак, и их вполне хватит на двух офицеров. Они справятся со всем, как и всегда, вместе.       Легендарный дуэт, как-никак.