Сумерская роза

      — Это же сумерская роза? — Паймон указывает на темно-фиолетовый цветок под куполом в тени рабочих документов на столе Лизы.       — Ах, да, она самая, — Лиза поднимает голову от очередного романа и слабо щурит глаза от солнечных бликов на стеклянном куполе флорариума. — Это…небольшое напоминание.       — О чем? — Паймон, подтянув к груди сжатые кулачки, с детским любопытством во взгляде уставилась на женщину. — Ты же училась в Академии, да?       — Да, училась, — откладывая книгу и подставляя ближе к себе чашку с чаем, ведет по краю кончиком пальца, в задумчивости полуприкрывая веки.       Когда Лиза выглядела такой мечтательной, бросая взгляд на какую-либо вещь и вдаль, Паймон с Люмин знали — сейчас будет неторопливое, больше похоже на мурлыканье кошки, повествование.       — Сумеру — поистине прекрасный регион. Он живой, текущий, шепчущий и загадочный. И мудрый. Он соткан из множества элементальных нитей и природы и людям необходимо бережно относиться к каждому дару леса и воды. Меня же влекла не красота диких цветов, единение с прошлым, а знания. Я хотела постичь магию, узнать ее нутро, разложить на микрочастицы и разглядеть под увеличительным стеклом. Впрочем, именно из-за своего рьяного желания я и заполучила Глаз Бога, — Лиза делает глоток чая и бросает ленивый взгляд на котел особого нагревания, одаривая механизм какой-то любящей полуулыбкой. — Боги даруют людям ключ к знаниям, но никогда не предупреждают о цене.       — Сайрус говорил, что ты была лучшей ученицей за последние двести лет, — Люмин подпирает голову руками, глядя прямо на лицо женщины, пытаясь уловить взгляд. — Почему ты не осталась там?       — А ты не догадалась? — Лиза, растянув губы в лукавой усмешке, на манер девушки подперла голову руками.       — Нет. Объясни. Я была в библиотеке и видела эти книги. Ты могла протянуть руку к любому знанию, вникнуть в самую суть, стать…       — Сумасшедшей, — Лиза, мягко перебивая Люмин, кладет руку на ее ладонь на ручке чашки. — Чего ты боишься?       — Бездну, — не задумываясь, ответила Люмин, вспоминая бескрайнюю водно-небесную гладь среди звезд в собственном мире иллюзий.       — Знания — бездна. Такая манящая, сладко-искусительная, полная тайн, но бездонная и всепоглощающая. Безграничные знания сводят с ума, лишают рассудка и загоняют в самое чрево безумия. Что значит, быть ученым в мире Семи? Какую цену необходимо заплатить, чтобы стать самим знанием? Что значит страх перед бездной знаний?       — Не понимаю. Разве знания — не благо? Фермерам ведь лучше от удобрений, которые придумали сумерские ученые. Если бы не знания, то не было бы таких вкусных овощей, — Паймон разводит ладошки в стороны, в задумчивости хмуря брови и левитируя возле Люмин. — Неужели безграничные знания настолько плохи?       — Естественно. Считай, что это похоже на вечную тяжесть после еды. Ты настолько пресыщаешься, что тебе становится дурно. Только от этого дурно ты становишься злее, безумнее и готовой пренебречь чужими жизнями.       — Это ведь ужасно! Неудивительно, что ты осталась в Мондштадте. Здесь намного лучше, чем в Сумеру. И нет всех этих зазнаек и заучек.       — Конечно, — Лиза смеется, от чего мелкие электро-искры прибегают по кончикам ее волос. — Здесь невозможно пресытиться знаниями.       — Так значит, эта роза напоминает тебе об Академии и опасности знаний? — подает голос Люмин, подливая свежего чая в чашки.       — Я лучше расскажу вам историю. Когда я училась молодые люди…студенты Академии…дарили студенткам сумерские розы.       — А, как знак ухаживания, —Паймон активно кивает головой. — Флора рассказывала об этом.       — Да. В Сумеру очень много диких цветов и они красивые. Но эта роза манит своим ароматом. Терпко-сладкий, с нотой горечи на мягких фиолетовых лепестках. Идеальный цветок, чтобы поведать своей спутнице о сокровенном. Он хранит тайны леса так же, как и тайны любви. Я получила его в подарок от воздыхателя. Он был… — на секунду пелена отчаянья затуманивает взор Лизы, чтобы скрыться под тяжелыми веками. — Таким отчаянно‐наивным, милым, волшебным. С ним было легко. Я смеялась, когда он передразнивал преподавателей, восхищалась, когда он собирал и разбирал механизмы, боялась его желания покорить Тейват. Он был амбициозным, стремительным, энергичным. Но таким…       По лицу Лизы пробегает тень. Морща лоб и хмуря брови в попытках скрыть накатившие тоску и душевную боль, женщина встает из-за стола и подходит к окну, отворачиваясь от девушки с маленькой спутницей.       — Любимым. Тогда я думала, что это и есть судьба. Но наши пути разошлись, а розу я сохранила, — складывая руки на груди и подставляя лицо солнечному свету, совсем тихо закончила Лиза. — И это напоминание о нем, об Академии, где он был.       Комната погрузилась в тянущую тишину, от которой волнами накатывало уныние. Люмин, безмолвно, словно нарушение этой тишины повлечет за собой разрушения, выскользнула за дверь вместе с Паймон, оставляя Лизу в одиночестве. Та, прикрывая глаза и глядя в сторону склонившейся над Тейватом Селестии, едва слышно произнесла.       — И я так скучаю, Дотторе.