Отвергнута ли?

«Увы, чувства льют за края. И я ничего не могу сделать, кроме как писать, писать и ещё раз писать о них. Скромный слушатель, ты оценишь это?» Снег красивый, не правда ли? Белый, кажется невинным, по сравнению сопутствующим ему морозом, от которого никуда не скроешься. Мерзнуть всё равно придётся. Даже если сердце пылает от чувств и горят щеки румянцем. В кровати очень тепло. Спать хочется сильно, за окном завывает пёс, светит полная луна, горит гирлянда, медленно переливаясь темно-синими огоньками, красиво и ненавязчиво, словно гипнотизируя меня на кровати. Плед свёрнут между ног, обниматься с ним одно удовольствие, но лучше бы на его месте был кто-нибудь другой. Это так, просто романтическое желание, которому пока что не суждено сбыться. Глаза закрываются, но мозг продолжает кипеть. Голова забита не бытовыми вещами, вроде про долги на учёбе, не об уборке и планировании домашних дел, ни о других желаниях, только одним, только одним… Глаза сами раскрываются, тупым взглядом уставившись на гирлянду на окне, хочется прижать руки к груди, продолжая вдумываться, отгоняя желание уснуть, но притягивается сильнее усталость после тяжёлой недели. Выходные созданы, чтобы не думать ни о чем том, что происходит за пределами дома! Всё, теперь надо окунуться в быт, хотя бы на ближайший день, но почему мысли всё также далеки от этого. Когда всё началось? Не помню. Почему всё началось? Тоже не помню. А с чего я вообще взяла, что правда такое случилось? Черт возьми, не знаю! Не знаю! Ладно, вру, помню точно когда всё началось: я жила обычной жизнью, разочарованная немного, потому что преследовали неудачи за неудачей. Творчество не продвигалось, идеи иссякли, нечего мне рассказать и об окружении. Люди вокруг меня совершенно разные, каждый по-своему уникален, но так похож на кого-нибудь из других знакомых. Все люди в жизни выполняют у меня разные функции: кто-то готов поболтать в момент жуткой скуки, кто-то может протянуть руку помощи во время «писательского кризиса» а кто-то может прийти за три версты если узнает что со мной случилось что-то плохое… а нет, такого человека не существует, ошибаюсь. Кхм, ну так ближе к делу. Каждый человек уникален. Нельзя сказать, что в моей жизни встречались только «сволочи» или же «прекрасные ребятки» но благодарна я всему тому опыту, что они оставили после себя мне. Общение с ними, разные взаимодействия, общие воспоминания — всё это и греет душу и бьёт по голове, когда наступает тоска. И вот обычный год. Лето подходит к концу, впереди самая стрессовая пора — возвращение в школу. В ней всё было не так плохо, по крайней мере никаких сюрпризов ожидать не следовало. И правда: сентябрь прошёл на «ура», никаких неприятных событий не произошло. Но потом я взглянула на неё по-особенному…наверное от балды, не могу точно вспомнить, что было тогда в голове, но я присмотрелась, пристально причём, и вдруг поняла, что мне понравился впервые человек. Она… она не имела чар, на первый взгляд обычная, милая девочка. Такая простая, открытая, не сразу показалась мне той самой. Ведь привычка образовалась: не обделять себя бессмысленными надеждами. Из-за нелюбви к себе часто такое бывает: человек даже стараться не хочет, зная, какой будет исход. Но точно ли он его верно предсказывает? Конечно нет! Никто не может предсказать уж наверняка! Всем стоит бороться до конца и всё в таком духе. И я осмелилась немного. Решила попробовать, дескать: «А что я теряю? Год-два и быть может мы больше никогда не увидимся, разве только на встречах выпускников или просто однажды судьба решит нас столкнуть в самом неожиданном месте и в самое то не на есть неожиданное время, когда на встречи с бывшим романтическим обожанием не будет уже никакого настроя. Действовать было тяжело. Не прыгала я как влюбленная дурочка из романов или сериалов, что показывают по телевизору, не хотелось мне прятаться, избегать объект симпатии, писать кучу записок, где можно было смело признаться в чувствах. Но иногда всё же возникало такое чувство, к сожалению, до действий ещё не доходило, потому что смелости совсем не хватало. Я не думала преследовать её в реальной жизни, старалась выглядеть непринужденно, дружелюбно, всегда была в поиске общих интересов, но не бежала, не рвалась как-то забрать всё её внимание на себя. Мне было достаточно со стороны смотреть на силуэт краем глаза, испытывая маленький, но такой приятный фейерверк чувств! Он на лице не отражался, быть может, иногда уши и горели, а сердце билось словно бешенное, но это чувство быстро утихло. Утихло, потому что я расслабилась, потому что знала, что даже подругами нам быть не суждено. «Но почему?!» Потому что нелюбящий себя человек никогда не скажет: «Я буду бороться за неё! Она будет моей! Я сделаю всё, даже буду идти на крайние меры, выходить из зоны комфорта, придумаю как проявить к себе интерес и тд и тд.» Жаль, что я не такая. И жаловаться не хочется, как-то бесполезно это. Её профиль, лицо, голос, волосы, обычный взгляд — всё привлекало непонятно почему, заводило, тянуло и тянуло к себе всё сильнее. В чем заключалось колдовство не знаю точно, ведь она была совершенно обычной. Обычной, но душа её была притягательна, приятна мне. Так каждый раз! — Привет… — Привет. — Как настроение? — Замечательно, правда, спать охото. — Мне тоже. — Плохая сегодня погода… — Да, не знаю как пойду домой, опять вся сырая вернусь. Неловкие улыбки. Её — милая и скромная, моя — идиотская, наполненная смущением. Только так я представляла эту ситуацию, что происходила слишком часто и наверное будет продолжаться вплоть до выпускного или конца учебного года. Хочется поговорить, ох черт, как же хочется! Даже темы есть общие, что были мне интересны и раньше, ей — тоже. В них была большая радость, ведь темы эти не надо было судорожно изучать «лишь бы зацепиться, лишь бы немного поговорить с ней, лишь бы послушать голос её в свой адрес.» Смотрела социальные сети её — ничего сверхценного не нашла. Убедилась ещё раз, что испытываю настоящую симпатию — ведь она такая простая, но в то же время кажется особенной для меня. Зацепилась за сердце своим образом и не даёт покоя. В голове однажды, когда смотрелась в зеркало на собственное отражение, возникали мысли о глупом подкате, загадочном признании, о котором она бы не смогла понять с первого раза. Подойти однажды (будучи одетой с иголочки конечно же, накрашенной и всей такой душистой-хорошенькой, чтобы уж точно выглядеть серьёзно) споткнуться наигранно, быть может, даже комично, чтобы она улыбнулась, а потом таким тревожным голосом пробормотать: «Не одолжите ли мне пластырь? Просто я разбила колени, пока падала к вашим ногам» и… ох, какой кошмар! Такие бестолковые, смешные фантазии плавают на поверхности! От них не избавиться, они же слишком бредовые! Но я также всё ещё нахожусь с ней не один-на-один в помещении школы, рядом всегда кто-нибудь есть. По крайней мере из-за этого руки я и опустила. Нашлись более активные, более харизматичные, открытые и яркие личности, которым было легче по собственной природе перетянуть на себя всё внимание. Не виноваты они, я виновата, потому что по крайней мере не могу не заикаться при личной встречи когда разговариваю с кем угодно. И голос всегда такой надрывной, нелепый, словно я не научилась регулировать собственные голосовые связки. Врала я, когда говорила, что не испытываю сейчас ничего почти что, потому что смирилась. Ревность жжёт грудь. Больно жжёт, в самые неподходящие моменты. Вроде бы твердишь упрямо: «Успокойся, у неё есть свои окружение, оно более открытое и важное для неё, зачем тебе ревновать? В этом же нет смысла!» Но чувство далеко не простое. И очень тягучее, хочется вырвать себе сердце и закинуть его на помойку, чтобы оно остывало под гнётом страшного ветра и морозов. Поскорее бы! Поскорее бы избавиться от этого неприятного чувства неопределённости! «Плакать из-за этого? Да с удовольствием!» — с иронией крутилось напоследок в голове, на лице застывает неопределенная улыбка, а глаза наполняются слезами. Плакала я тихо, никто и не услышал, но после страданий, придуманых самим собой, всегда становится пусто в голове. И такое чувство одновременно прекрасно, ведь можно наконец отдохнуть от всех переживаний и одновременно паршиво, ведь выплакав все слезы даже из-за совершенно несерьезной причины, которая вообще была, например, не достойна того, чтобы я ревела, я уже не в силах размышлять и искренне посочувствовать, если вдруг у кого-нибудь из родных случиться горе. А когда не сочувствуешь вовремя — сразу же считаешь себя виноватым. По крайней мере чувство вины, вины за каждую мелочь, оно меня никогда не отпускало и скорее всего не отпустит вовсе. На следующий день смелость сама по себе пришла. Утром обычно мне всегда тяжело вставать, особенно после ночных слез и переживаний, но сегодня я была бодра и решительна как никогда. Захотелось наконец расставить все точки над «i» потому что ломать голову дальше — невыносимо. Одевшись действительно с иголочки, довольно обычно для школьного образа, но тем не менее, то ли от самовнушения, то ли от чего-то другого, я ощущала крылья за спиной и была готова сегодня горы свернуть! Да-да, это был определенно многообещающий день, по крайней мере, я была настроена, что сердце мое будет разбито уже вот-вот, совсем скоро, через каких-то пару часов. И музыка подбадривающая звенела в ушах, конечно, мелодия была энергичной, а язык был неизвестен мне, но я точно так и видела перед глазами новую, похожую на миллионы других, историю любви! Образы влюбленных рисовались в воображении довольно красочно и четко: это определенно были две девушки, может быть немного похожие на нас (вру, одна из них была точной её копией) и было видение, где они вдвоем сидят в самом дальнем углу школы и просто смотрят друг другу в глазах, совсем невесомо прикасаясь за руки, а на фоне такой размытый, розовый фон и музыка на подобии как из дорам. — Все что происходит — это правда? — Ну конечно. Мы ведь плод чужой фантазии. Но я все равно рада, что ты рядом со мной, — довольная улыбка проскальзывает на лице одной из них. — Я тоже рада, что ты рядом, — вторит ей другая, так сахарно-ванильно, до одури приторно, что выглядит слишком ненатурально. Зато красиво. Необычайно красивая картинка. Засмотревшись на двух девиц в собственном воображении, я и не заметила, как песня закончилась, а автобус уже остановился. Пора выходить. Выходить и встречать её. Дальше день шел как обычный: урок за уроком, перемена за переменой, а чем больше времени с утра проходило, тем сильнее больше нарастало волнение. А подойти все никак не получалось: то она уйдет куда-нибудь, что её не найти по школе, то я пропущу перемену по дурацким обстоятельствам, приходилось перед уроком выполнять забытое домашнее задание. Ещё попались гадкие перемены, когда ревность начинала вновь давать о себе знать и когда я опять же не могла подступиться, чтобы не вызывать лишних подозрений и не показаться чересчур глупой в её прекрасных глазах. Страшно. Очень страшно. И волнительно. «Медлить нельзя! Терять же нечего! Соберись, тряпка, и так вчера весь вечер прорыдала, так что теперь, весь этот марафет утренний, ночные мысли — это было зря? Нет же! Нельзя, не смей пропустить этот день и оставить все так, как было так же вчера!» — ободряющий шлепок по лицу левой ладонью. Действительно подобный жест помогает собрать себя в кучу, встаю с насиженного места и не спеша разминаю ноги, чтобы не дай боже упасть также, как я придумала в своих фантазиях и не произнести тот нелепый подкат. Чувствую себя лыжником перед серьезной гонкой или артистом перед важным выступлением, или художником перед первой выставкой… Все! Хватит! — Так о чем ты хотела поговорить? Что-то личное? — вытащить её из класса и найти скромный уголок в школе конечно было легко, но, а что дальше? В вязаном свитере становилось слишком жарко, по всем законам подлости загорелись не только уши, которые можно было бы спрятать за волосами, но и само лицо. — Это очень скромные слова, но я очень-очень долго думала над ними и не знала как подойти и сказать тебе все, смотря прямо в глаза, чтобы быть понятой правильно, — тараторю в жутком волнении, конечно же боясь посмотреть ей в лицо, слова путаются и звучат неправдоподобно, но останавливаться уже не могу. Рука сама тянется к мочке уха, чтобы сжать её. Жест, выдает с головой мое волнение. Но бежать было некуда. — Что такое? Я слушаю тебя. Ты плохо себя чувствуешь?.. — Подожди, нет! Я все объясню. Ещё раз.Точнее, ох боже мой, — хочется закрыть лицо руками и заплакать — Н-ну, я кажется думаю слишком много о тебе. И это не одержимость, а может простое желание подружиться. Нет! Нет, все не так! — вскрикиваю неожиданно даже для самой себя, мой монолог совсем не идет в хорошем темпе — Ты мне симпатична, и даже слишком. Я не смогла с тобой толком сотворить дружбу, потому что точно не понимала раньше как это сделать. Я кажется влюблена в тебя, но не знала, как правильно рассказать обо всем. И…я готовилась! Готовилась если вдруг ты откажешь мне. И я не обижусь ни в коем разе, если так и произойдет! Просто ответь мне…пожалуйста, — тон звучит теперь жалобно, отвратительно, как по мне. Не нахожу сил стоять ровно, облокачиваюсь спиной на стену рядом, все также боясь поднять глаза на неё. Пугающее молчание. Показалось, что она на таком расстоянии могла слышать, как бешенно колотилось у меня сердце, спеша выскочить наружу через глотку. Прозвенел звонок на урок, но никто из нас не двинулся с места. Когда прошла первая суета в коридоре спешивших учеников на урок, я услышала то, чего не хотела бы услышать — этот тяжелый вздох, полный неловкости и чувства вины. Да, она даже вздохнула таким образом, чтобы намекнуть на то, что сейчас скажет. — Слушай, я всегда тебя считала хорошей подругой, никогда не держала зла. Я понимаю твои чувства, да они не из простых, мне очень приятно то, что ты ко мне испытываешь. Я рада, что ты высказалась, но не могу ответить точно тебе прямо сейчас. Мне очень жаль, но скорее всего наши чувства не совсем взаимны…я думаю стоит повременить с выводами… — Девочки, куда вы пропали? Учитель уже пришел! Пошлите! — доносится голос из дальнего конца коридора одноклассницы, мы вздрагиваем также одновременно, а потом киваем друг другу, я все также не могу поднять на нее глаз. Она ринулась догонять одноклассницу, а я сделала вид, что плетусь сзади них, сама тайком рассматривая силуэт моей любви. Потом неожиданно сворачиваю за угол, прячусь в другом месте, не желая возвращаться в класс именно сейчас. Скамейки даже не оказалось рядом, я села прямо на пол, закрывая лицо руками. И потекли горячие слезы. И накатило на душу такое тепло, такое облегчение! Смеясь и плача одновременно, я давилась эмоциями, захлебывалась в них, не замечая никого вокруг. Да, это был отказ! Отказ! Она не любит меня! Не испытывает никакой симпатии! Да! Но мне так стало легко на душе после пережитого, я словно наконец расслабилась после долгих мучений. Счастлива ли я теперь? Не знаю. Буду ли счастлива завтра? Не знаю. Будем ли мы дальше общаться как раньше или что-то измениться? Опять же, я не знаю.