Песня для разбитого сердца

В глубине души он, конечно, был расстроен из-за ссоры с братом. Но они оба были достаточно гордыми, чтобы эта размолвка продлилась, как можно дольше. И, пожалуй, в прежние времена Алекс закрыл бы глаза на наглость младшего брата, но только не теперь. Оказавшись в ту ночь в Королевской галерее, он успел многое услышать… и увидеть. То, с какой страстью Джордж целовал руки его жены, будучи так непозволительно близко, стало последней каплей. Никогда прежде Алекс не ощущал такую жгучую дикую ревность. В тот миг ему хотелось надрать брату зад, а то и что похуже. Он не поверил, что Джордж влюбился, слишком уж парень был ветреный. Если бы он опоздал, если бы Кейли не стала сопротивляться… От одной только мысли, что случилось бы тогда, Александру хотелось рвать и метать. Чтобы Джордж сорвал драгоценный цветок, на который он сам больше не смел покуситься? Наверное, он убил бы его тогда, не задумываясь. Чем больше он об этом размышлял, тем яснее становилась сложившаяся картина. Кейли до сих пор к нему привязана, несмотря на всё, что произошло, она почему-то умудрялась глядеть на него с обожанием. И этот её пристальный взгляд порой почти сводил его с ума настолько, что хотелось наплевать на все приличия и условности… Алекс до сих пор помнил, как потемнели эти малахитовые глазки, когда он поцеловал её шею и отстранился, чтобы проследить за реакцией девушки… И она выхаживала его, больного, почти безнадёжного, и он не умер. Раньше он, пожалуй, разочаровался бы, как всегда размышляя, что такой тряпка и безбожник, как он, заслуживал лишь подобной бесславной смерти. Но Кейли отныне была повсюду, вокруг него постоянно витал аромат её лёгкого парфюма, и он думал о ней денно и нощно. Когда умерла леди Кларисса, ему было жаль, но не покойницу, а её преданную дочь. Он плохо знал виконтессу, зато достаточно хорошо знал, как Кейли её любила. Сумасшедший контраст между их отношениями и тем, что он получил от своего отчима! Александр всегда завидовал Кейли, потому что его мать и отец были лишь жалким подобием родителей на фоне такой мачехи… Но леди Клариссы не стало, и он решил позволить Кейли справиться с этим горем без него. Однако даже в Оксфорде он то и дело думал о ней. Он мало спал, но каждый раз, едва его голова касалась подушки, он закрывал глаза и вспоминал её прелестное лицо, не потерявшее ещё детскую округлость, её прямой тонкий носик и слегка пухлые розоватые губы, при взгляде на которые так и хотелось к ним прикоснуться. Когда Кейли улыбалась, на щеках у неё появлялись ямочки, а глаза сияли и будто становились светлее, приобретая голубоватый оттенок. Прежде её девичья наивность и искренность то раздражали, то попросту обезоруживали его. А сейчас, когда он открыл в ней женщину, желанную и притягательную, в этом поразительном сочетании невинной юности и страстности Александр увидел её исключительность. Женщины, которых он знал прежде, волей или же нет, в подмётки ей не годились. И вот, когда Джордж покусился на то, что по всем мыслимым и немыслимым законам принадлежало только мужу, Алекс осознал, чем именно он владел и от чего раньше пытался убежать. Может быть, поэтому, когда отчим приехал в Фаунтинс справиться о его здоровье, он встретил его так холодно. В то утро Александр сидел на постели, сжав губы в тонкую линию и разглядывая лицо человека, благодаря которому приобрёл все свои пороки, и думал лишь о том, куда подевалась его ненависть. Раньше он, медленно закипая, но проглатывая гнев и ненависть, мог бы снова поддаться этому странному влиянию мужчины, называвшего себя его отцом. Однако в то утро в нём не было ничего. Только пустота. Алекс не чувствовал ни ярости, ни злости, ни обиды. В какой-то миг он просто ушёл в себя, открестившись от всего, о чём говорил Эшбёрн: про наследника, про службу и особняк, и далее, и далее… «Как жаль, что это не произошло раньше», — подумал он тогда с горечью. Эшбёрн выглядел взволнованно, словно действительно беспокоился за него. Он долго болтал, пытаясь привлечь внимание Алекса, но тот, в конце концов, просто дал понять, что смертельно устал и желает побыть один. Отчим был настойчив в тот момент. А потом Александр узнал, что Кейли уехала в Лидс, к умирающей мачехе… На следующий день после бала в Кенсингтонском дворце виконт Саутфолк объявил, что хотел бы провести праздники в своей резиденции на острове Уайт. — Её Милость любила бывать там, ты и сама знаешь, — обратился он к дочери. — Там ветренно и туманно в это время года. Места поклонения Святому Бонифацию да вид с холмов Святого Мартина кажутся не столь привлекательными, но всё-таки я желаю, чтобы вы поехали со мной. Кейли согласилась, не раздумывая ни секунды. Затем взглянула на мужа и спросила таким скорбным голосом, что ему это даже показалось забавным: — Вы поедете с нами, капитан? — Мистер Стокер справится в Фаунтинс и без нас, — сказал Александр. — Конечно, я поеду. Он почувствовал щекочущую радость, когда заметил скромную улыбку на губах жены, и подумал, что пора бы привыкать делать её хоть немножко счастливее. До знаменитого острова из порта Саутгемптона шёл колёсный пароход «Леди Дэй», принадлежащий новой судоходной компании «I.G. Коллинз и сын». И тёплым утром в последнюю неделю декабря Александр с верхней палубы наблюдал, как медленно удалялся и таял в туманной дымке берег Саутгемптона. Некоторое время Кейли прогуливалась поблизости вместе с Оливией, затем горничная ушла по какому-то поручению. Алекса больше не волновал пролив и его спокойные воды. Он наблюдал за женой, пристально рассматривающей лопасти колеса. На Кейли в то утро было прелестное платье из белого шёлка, голубоватый пелисс с отделкой из синей тесьмы и шёлковый капор без вычурных украшений. Капитан не сдержал улыбку и незаметно подошёл ближе. С того самого момента, как стало ясно, что Джордж забрал свои вещи и умчался в Виндзор, даже не попрощавшись, супруги не касались этой щекотливой темы. Хотя при виконте они и говорили о всяких пустяках, каждый раз, оставаясь наедине друг с другом, оба словно не решались на откровенный разговор. Александр знал, разговор этот должен был рано или поздно состояться. Но прежде он никогда не чувствовал себя так неловко и странно рядом с женщинами. Он их просто сторонился… кроме тех, с которыми случалось оказаться в одной постели. Но ведь это было очень давно. Последние два дня в гостинице Кенсингтона промчались стрелой. И каждый раз, уходя к себе и желая Кейли доброй ночи, Александр испытывал жгучее чувство, словно делал что-то не так. А после, уже в постели без сна и глядя в потолок, мысленно ругал сам себя. Беспокойные демоны в его ушах верещали, что прийти к жене в спальню и сделать то, чего он одновременно хотел и боялся — это раз плюнуть, и это правильно. Другой голос, тихий, но сильный и настойчивый, велел не двигаться с места. А потом становилось слишком жарко и тесно под одеялом, и Алекс с остервенением сбрасывал его на пол. Влажная от пота ладонь скользила по телу, по напряжённым мышцам живота и ниже… Сам же он закрывал глаза и вспоминал ту ночь, спальню в Фаунтинс-холле… и Кейли без одежды… Он тяжело дышал, стискивал зубы, чтобы унять этот идиотский непрошенный порыв, но голод плоти всегда был сильнее, так что постель в любом случае была испачкана его семенем, и он одновременно стыдился этого и был счастлив. Счастлив от того, что мысль о близости с Кейли не вызывала в нём ни отвращения, ни раздражения. Он не ощущал тошноту, представляя её поцелуи… и не только на губах. Эти сладкие грёзы стали такими долгожданными, что порой он попросту мечтал вернуться в спальню и предаться им снова. И всё же он не пришёл к ней. Он хотел её, очень хотел. И он боялся её. Боялся страха девственницы, боялся её отвращения, слёз или, что ещё хуже, категоричного отказа… Голоса других пассажиров парохода вывели его из глубокой задумчивости. Кейли тут же приблизилась и сказала, что небольшой порт Коуз уже близко. — Надеюсь, вам понравится в Чотонфилд, — девушка широко улыбнулась, придерживая рукой свой капор. — Очаровательные места! Коттедж у нас небольшой, но там прелестно, правда. А недалеко, в деревне Карисбрук, в юго-западной части Ньюпорта находится старинный замок, где в середине семнадцатого века был в заточении сам Карл I… Александр уже всё знал о главных достопримечательностях острова, но прерывать её даже не думал. Кейли так мило морщила носик от редких порывов ветра и так сияла, рассказывая о владениях отца, что мужчина невольно подумал: «Она так красива… И она слишком хороша для меня». Он не позволил тягостным мыслям отразиться на лице. Но яростные слова Джорджа так и вспыхивали где-то на задворках разума.

***

Едва Кейли переступила порог дома её детства, перед глазами тут же пронеслись десятки картинок с воспоминаниями, тёплыми и приятными, но уже такими далёкими. В коттедже в Чотонфилд почти ничего не изменилось: то же убранство, светлый холл с высоким потолком и те же проходные комнаты; узенькие эркеры и множество кладовых да встроенных шкафов, где маленькая Кейли пряталась во время игр; а также огромный камин в большой гостиной — как и всегда к приезду владельца, уже пылающий и согревающий помещение. Этот коттедж со скошенной крышей, построенный в мансардном стиле, соседствовал со множеством таких же по виду скромных, но богатых на внутреннее убранство домов. Последние несколько дней девушка была словно морально истощена, и только в этом месте, где она вновь почувствовала прилив сил и вспомнила, как была счастлива в детстве, Кейли смогла вдохнуть полной грудью. Виконт Саутфолк едва ли не с порога занялся приготовлениями к Рождественским празднествам, чему Кейли очень обрадовалась: отец выглядел бодро и явно намеревался хорошенько отдохнуть в кругу семьи и друзей, которых собирался пригласить. Ежегодная традиция буржуа отдыхать на острове возникла совсем недавно, лет десять назад, когда королевское семейство впервые за долгое время провело лето в Карисбруке. Покойная леди Кларисса с той поры полюбила это место: бесконечные развалины древних строений в округе и высокие, поросшие мхом стены донжонов, скрипучие кованые врата перед домом, очаровательные зелёные лужайки и ручьи с прозрачной водой… Теперь Кейли в одиночестве прогуливалась по знакомой ей территории и с нежностью вспоминала беззаботное время, проведённое здесь вместе с родителями… Но всё-таки она была не одна. Александр так охотно согласился провести праздники вместе, что поначалу она даже не сразу в это поверила. Анита оказалась права в каком-то смысле. Что-то изменилось в его взгляде. Особенно это стало заметно после инцидента с Джорджем. В глубине души Кейли жалела, что всё так получилось… Но как бы там ни было, каким бы заботливым и милым не был Джордж по отношению к ней, она ничего к нему не чувствовала. Существовал только Александр. Порочный, сломленный или обиженый на весь свет — но он оставался и всегда будет её единственной любовью. В день приезда виконт, не мешкая, занялся рассылкой приглашений на празднование Рождества, хотя прежде приходилось ждать до самого Нового Года. Но в прошлый раз случился неприятный казус, из-за которого леди Кларисса осталась недовольна: девять семей, проводивших праздники на острове, устроили частные приёмы практически в один и тот же день. Вышло так, что некоторые приглашения так и не дошли, долгожданные встречи со знакомыми не состоялись, а десятки приготовленных заранее блюд попросту могли испортиться. Благо, виконтесса догадалась раздать всё в ближайшей деревне. Отныне решено было заблаговременно назначать даты для подобных мероприятий. Гостей ожидалось немного, поскольку большинство буржуа обеспокоились ситуацией вокруг королевской семьи, они опасались громких приёмов, пусть даже вдали от двора. Виконт Саутфолк был решительно настроен на приятное времяпрепровождение. В память о супруге и ради того, чтобы поднять настроение дочери, которая во всём его поддерживала. — Как же не вовремя на нас обрушилась эта беда! — сокрушался хозяин дома в первый же вечер, когда его слуга доложил: в единственной гостевой спальне на втором этаже стоял жуткий холод. Здесь не было камина, а на потолке, в самом углу, расползлось чернющее пятно. В комнате стоял сильный запах плесени и жить здесь стало попросту опасно для здоровья. Об этом было объявлено за ужином, после чего Кейли вдруг осознала, что вариантов осталось лишь два: кто-то из мужчин останется в жуткой комнате, ведь хозяйская спальня будет занята другим, или же ей придётся с кем-то разделись свою комнату на время каникул… Бокал с хересом застыл в руке девушки, когда она услышала предложение отца, произнесённое самым невинным тоном: — Капитан, конечно, уступит пожилому тестю комнату? — улыбнулся виконт. — Уверен, дочь не возразит, если вы потеснитесь в её спальне. Хотя, возможно, эти лентяи сумеют разобраться с плесенью через несколько дней, но больно уж это сложное дело, да и погода чудит… Кейли сама толком не поняла, отчего ей вдруг стало страшно посмотреть на мужа. Она сделала вид, что полностью сосредоточена на овощном рагу в своей тарелке. Не прошло и минуты, как Александр ответил: — Разумеется, это самый подходящий вариант. Никто же не хочет заболеть в такое время. Девушка так и не взглянула на него. Но она явственно ощутила, как зарделись её щёки. Около одиннадцати ночи, когда небо над островом прояснилось, а полная луна казалась необычайно огромной, Кейли сидела перед зеркалом в спальне, задумчиво растирая капельку мятного масла между ладонями. До этого Оливия помогла ей раздеться, а теперь причёсывала, изредка зевая. Кейли не сразу заметила в отражении, как хитро улыбалась горничная. — Я прознала, что у вас отныне новый постоянный сосед, — заметила Оливия, пряча глаза от зеркала. — На постели свежее бельё и парочка лишних подушек. И ещё одно одеяло, конечно. — Спасибо… — Я оставлю вам два зажённых канделябра. Всё это время Кейли только и думала о том, как пройдёт эта ночь, и что ей делась со своим смущением. Поговорить об этом было попросту не с кем. Даже Оливия считала, что между супругами давным давно уже всё произошло. А значит, в этой щекотливой ситуации Кейли осталась один на один с тем, что ждало впереди. Или, может быть, она зря себя накручивала, и Александр остался так же холоден, как прежде… Без лишних слов горничная выбрала один из множества флакончиков, расставленных на туалетном столике, и пролила пару капель на плечи и шею девушки. «Листья фиалки и созревшая ягода», — подумала Кейли, уловив тонкий аромат. Ненадолго она прикрыла глаза, наслаждаясь витающим вокруг запахом. В это мгновение умиротворения она даже не заметила, как тихо Оливия покинула спальню. А вскоре, после краткого стука, в комнату вошёл Александр. Кейли встала, как встала бы, появись в её спальне, например, король. Она попыталась улыбнуться, да так и застыла, встретившись взглядом с мужем. На несколько мгновений они оба будто забыли, где находились, забыли напрочь, что между ними происходило… Но это напряжённое волнующее мгновение прошло. Александр бегло, словно растерявшись, оглядел девушку, затем подошёл к ширме в другом конце спальни и стал раздеваться. Кейли тут же стиснула кулаки; на ней была длинная ночная рубашка из хлопка без рукавов и с очаровательной вышивкой на подоле, но даже так она почувствовала себя обнажённой. Пока мужчина расстёгивал пуговицы на жилете, Кейли отвернулась и уставилась на камин, скрытый заслонкой. В спальне стало жарко, или ей только показалось? В любом случае она до последнего не решалась повернуться, а продолжала стоять на месте, сжимая в пальцах ленточку сорочки. Так она хотела скрыть нервную дрожь. Шелест сбрасываемой одежды позади неё прекратился. Во внезапно наступившей тишине раздался тихий голос: — Так вот она какая, комната настоящей леди. Звук этого насмешливого голоса заставил Кейли вздрогнуть. Она, не раздумывая, обернулась и в следующую же секунду обомлела. Александр стоял спиной к ней, складывая брюки, чтобы повесить их на ширму… И он был совершенно голый. Раскрыв рот, как деревенская простушка, впервые увидевшая мужскую наготу, Кейли уже глаз не могла оторвать от его широкой обнажённой спины и крепких ягодиц. Его оливковая кожа казалась ещё темнее в свете свечей, и девушка видела, как при малейшем движении перекатывались под этой золотистой кожей литые мышцы. Единственное, о чём она успела подумать, молнией пронзило разум: «Он не может быть таким красивым!», а потом Александр повернулся к ней… Кейли пришлось сильно постараться, чтобы смотреть ему в лицо. В отличие от неё, мужчина казался совершенно спокойным. Так же спокойно, как разделся, он подошёл к кровати и потянул на себя одеяло. — Мне льстит твоё пристальное внимание, — сказал он всё с той же усмешкой на губах. Кейли будто очнулась от забвения: — Что? — Я спрашиваю, всё ли в порядке? Он стоял у кровати, упираясь коленом в край высокой перины. И он совсем не стеснялся своей наготы. А у Кейли уже голова кружилась от внезапного вихря внутри, когда в ней столько чувств смешалось, что и рассказать страшно. Взгляд девушки скользнул по мощной шее мужа, по его вздымающейся груди, покрытой редкими тёмными волосами, а затем ниже… — Я решил себе не отказывать, ведь тут так жарко, — прознёс Александр и подтянул край одеяла к торсу, так что от Кейли скрылось то, на что она уже приготовилась посмотреть. — Всё хорошо? — Д-да… — Если я тебя смущаю, то могу отодвинуться подальше. Девушка во все глаза уставилась на него, не понимая, как ей реагировать. Он голый, в её постели, но трогать её не собирался? А она сама-то хотела этого? Или страх перед неизведанным был сильнее? Кейли вдруг вспомнила, какие обидные слова он хладнокровно бросил ей в ночь после венчания, и это слегка отрезвило её. Он, конечно, не любил её, а во время приступа лихорадки попросту не сдержался… Время шло, а она не могла заставить себя отвести взгляд. Его растрепанные волосы были так мило взъерошены, а сильные руки манили прикоснуться к ним, затем скользнуть ниже, к бёдрам, туда, куда уходила тонкая тёмная полоска… — Некоторые дамы находят мужское тело неприятным и отталкивающим, — снова заговорил Александр. Кейли сглотнула и посмотрела ему в глаза. Пожалуй, он забавлялся её состоянием. Да, он прекрасно понимал её реакцию и как его вид действовал на неё. Подумав об этом, Кейли нарочито безразлично пожала плечами. — Мы уже спали в одной постели, и оба были без одежды, — сказала она. — Так что располагайтесь, как вам будет… — Тогда разденься тоже. Нет, он определённо играл с нею, только вот она не совсем понимала, для чего. — А-а разве это обязательно? — спросила девушка, ощутив, как предательски дрогнул голос. Он ничего не ответил, но эта улыбка, которую он даже не попытался скрыть, показалась Кейли самой прекрасной… и самой обещающей. И на секунду она представила, что он и вправду захотел сделать её своей. Так, как это следовало сделать. От этой мысли стало жарко, спина взмокла, а мышцы живота неожиданно пронзила сладкая боль. Подумав немного, Кейли медленно отвернулась и принялась за завязки на вороте сорочки. Пальцы её дрожали, и мысли в голове путались, но она понимала, что поступать иначе больше не хотела. Кейли упрямо сжала губы и глубоко вздохнула. «Будь смелой», — сказала она себе, пытаясь подготовиться к самому интимному моменту в жизни. Завязки на вороте ослабли, и Кейли очень быстро избавилась от последней баррикады из одежды. Сорочку она бросила на спинку стула возле окна и повернулась к постели. Она успела заметить, что Александр скользнул взглядом по её нагому телу, но это случилось так быстро, что она даже смутиться не успела. Один из канделябров находился с его стороны. Мужчина быстро погасил свечи и стал укладываться. Кейли машинально за ним повторила. Минуты не прошло, и вот они уже в одной постели, а в комнате воцарилась тишина. Благодаря полной луне всю спальню было прекрасно видно без освещения. Кейли подумала, что нагишом лежать под прохладной тканью свежего белья действительно было приятно. А между тем она даже не знала, что делать дальше. Нужно ли вообще что-то делать. Стоило бы повернуть голову, она увидела бы лицо мужа, но Кейли всё никак не решалась. Наконец, снова вспомнив ту ночь в Фаунтинс, она заставила себя заговорить: — Это ведь правда ничего, что вам приходится делить со мной комнату? Если вам неприятно… или неудобно… — Всё хорошо. Александр произнёс это так, будто разозлился из-за чего-то, и Кейли растерялась. Она так волновалась, так нервничала, а он просто собирался лечь спать? Будто они каждую ночь лежали вот так, бок о бок и обнажённые, что это вошло в привычку. — Я рада… если вы в порядке, — сказала девушка на выдохе. Она ощутила движение возле правого плеча и замерла, затаив дыхание. А потом увидела над собой лицо мужа. Опираясь на левый локоть, он навис над нею, всего в нескольких дюймах от её пылающего лица, и почему-то выглядел хмурым. Глубокая складка залегла между его бровями, и Кейли уже было собиралась спросить о том, что случилось, когда Александр тихо произнёс: — Спокойной ночи, красавица. Он наклонился, и его горячие губы накрыли её приоткрытый в немом вопросе рот. Кейли судорожно вцепилась пальцами в одеяло, но что-то подсказало ей немедленно взять себя в руки. Сначала Александр осторожно коснулся её губ, затем уже настойчивей надавил и заставил впустить его обжигающее дыхание внутрь… И в то самое мгновение, когда её сердце бешено забилось в груди, когда она сама ответила на этот первый истинный поцелуй, Кейли осознала, как сильно она любила его, и что на самом деле всё это время она хотела принадлежать ему. Этот долгий поцелуй, начавшийся с нежного прикосновения и постепенно словно переросший в жестокую борьбу, поразил Кейли до глубины души и заставил её потерять контроль не только над разумом, но и телом. И молодое тело её стало безвольным, вялым, она ощущала себя расплавленной, будто снежный ком под июльским солнцем. Кейли лишь раз вздохнуть успела, когда чужой горячий язык настойчиво скользнул по её зубам и проник, наконец, в рот. Этот жаркий влажный поцелуй её полностью обезоружил. В то мгновение она смутно поняла, что это был конец. Для неё, для всего, за что она цеплялась прежде. Девушка застонала, когда Александр отстранился, чтобы взглянуть на неё. Она понятия не имела, как выглядела со стороны, но поняла вдруг, что её руки уже потянулись, чтобы обнять мужа за плечи. Только спустя несколько мгновений в этой жаркой полутьме прозвучал его глухой властный голос: — Засыпай. Одним словом он будто бы превратил её в безвольную куклу. А потом просто отодвинулся и отвернулся в другую сторону. Его нагое тело наполовину скрывало одеяло. Кейли же несколько минут лежала, широко раскрыв глаза. Она до сих пор чувствовала чужие губы на своих и поверить не могла в то, что пережила. Она долго не могла заснуть. Ошеломлённую Кейли преследовало острое ощущение, словно её только что вернули с того света.