Край ночи

Золотистый меч рассвета пронзает застоявшуюся мглу. Сражает моментально, одним уверенным, точным ударом. Так же, как однажды Свет победил Тьму. Высокую цену пришлось отдать, но зато теперь сладкое послевкусие победы и не позволяет задуматься о неоправданности всех тех жертв. Благодаря им, настает такой прекрасный рассвет. Доносятся певучие трели птиц и ленивое шуршание просыпающихся животных. Спокойное и размеренное журчание ручья, едва уловимый шелест листвы и травы под легким утренним ветерком создают прекрасную мелодию, которую сложно передать словами. Нежным ароматом окутывают вистерии, пурпурным водопадом стекающие с крыши беседки. И так прекрасно было подобрано её расположение, что стоило лишь повернуть голову и перед взором вместо живописного сада представал не менее живописный город, окутанный слабым туманом. Отсюда не было слышно шума улиц, но один взгляд на горожан, снующих туда-сюда по перекресткам, заставлял невольно услышать миллионы пустых, но таких душевных разговоров. Женщина прикрывает глаза и подносит к губам кружку горячего чая. Запах казался знакомым с самого детства. Вкус и вовсе заставил забыться и засиять от внезапного ощущения безмятежности и счастья, будто то был магический эликсир, а не обычный чай. Хотя, несмотря на его привычные свойства, обычным он явно не был. Еда в кругу семьи всегда была в сотню раз вкуснее, нежели в одиночку. И как же безумно все эти годы она скучала по этому простому и в то же время неповторимому вкусу. — Чудесный сегодня день, не правда ли? — бархатный голос льется из её уст, заставляя присутствующих отвлечься от шутливого мелочного спора. — Ага, чудесный. Прямо как она. Ах, а её невероятные глаза… А эта ловкость, изящность… Как же она прекрасна! —мечтательно протягивает юноша и подпирает ладонью щеку, зачарованно обводя взглядом воображенный силуэт возлюбленной. Женщина мягко усмехается, глядя на утонувшего в своих розовых мечтах мальчишку. Теперь иначе его и не назвать. Когда-то он был суровым убийцей, одним из талантливейших на Землях Рассвета, который одним своим присутствием внушал страх врагам на поле боя. Нет, он и по сей день невероятно силен, но прежде его не доводилось видеть таким… Простым? Словно он действительно лишь ребенок со своими наивными мечтами, бесхитростным простодушием и врожденной обаянием. В любом случае, выглядело это диковинно и весьма занятно. Душу грела эта его милая ребяческая манера. — Меня не покидает мысль, что тебя на самом деле подкинули. До сих пор члены семьи Паксли отличались безупречным вкусом. Не в обиду мисс Вэнс, но в твоем теперь я сильно сомневаюсь. — в своем привычном надменно-саркастическом тоне осаждает инфантильный запал брата строгий герцог. Невольно уголки губ поднимаются в улыбке при взгляде на молодого правителя. Он так не похож на своего младшего брата. Словно старше не на четыре года, а на все десять. Господин герцог выглядел как совершенный аристократ, и от старейшин отличался разве что отсутствием глубоких морщин. Белоснежный мундир с багровыми вставками, до блеска отполированные золотые эполеты, брошь с дорогим ярко-зеленым камнем, доставшаяся от бывшей госпожи Паксли. Что уж там одежда, гордость и высокомерие не покидали тени лазурных глаз даже наедине с самыми близкими людьми. Дворянин до кончиков волос. Эта его стереотипность часто забавляла. К сожалению, тот же приевшийся образ строгого правителя научил его рассматривать людей только с точки зрения пользы и практичности, что не могло не задевать. — Верная, добрая, умная, смелая, справедливая, внимательная, заботливая… Она ведь просто идеал! Что в ней может не понравиться?! — ожидаемо вспылил младший, — Да что я распинаюсь? Тебе все равно никогда не понять, каково это — любить кого-то! — Что значит “не понять”? Я, вообще-то, тебя люблю. Несмотря на то, что ты такой глупый и упрямый. — Пф. Любил бы — не осуждал меня за выбор без конца. Может, мне тоже хочется любить тех, кого выбираю я, а не старейшины! Почему только им все на свете позволено?! — Имей уважение, молодой человек. Я бы не выражался так в присутствии кого-то, напрямую к ним относящегося. Герцог украдкой бросает взгляд на великую основательницу дома Паксли, уже составляя план извинений за резкие слова брата. Но вопреки ожиданиям, обнаруживает её заливисто смеющейся. Это до сих пор было так непривычно. Хоть и прошло немало времени с тех пор, как Валентина освободилась от угнетающих уз кровавого пакта. Она давно осознала своё отчаянное положение и даже смирилась со смертью мужа, но полный контроль разума не позволял вернуться на верный путь. Сейчас же, наконец, ей удалось это сделать. Герцог суров и расчетлив, но человеческих чувств не лишён, поэтому трогательные речи все же вынудили его даровать прощение, о котором она тайком мечтала сотни лет. Теперь дом Паксли для Валентины действительно стал домом. Старейшины, ожидаемо, были совсем не рады возвращению давно почившей предательницы и даже не стеснялись предлагать закопать там же, где её и откопали. Но хозяйка на то и хозяйка, чтобы распоряжаться всем. Валентина без труда утвердила своё положение в самом верху иерархии и усмирила несогласных. Вот только снова стать правительницей этих земель ей не суждено. Не успел Эймон вздохнуть с облегчением и спокойно отойти от дел, как ненавистный титул снова вернулся к нему. Но бессонные ночи за бесконечно требующими рассмотрения делами остались в прошлом. Отныне он был не один. Валентина хоть и бывшая, но герцогиня, и все тонкости его работы знала как никто другой. Когда требовалась, она была суровой госпожой, в другое время снисходительной наставницей. Порой её ласковый голос, оглашающий такие простые и в то же время важные слова, отправлял в детство и заставлял вспоминать о матери, которой всегда ужасно не хватало. Слишком громко говорить, что теперь она значила для него все. Однако бывшая противница сейчас была для привыкшего переживать все свои проблемы в одиночку герцога едва ли не самым близким человеком. И пусть все ещё порой всплывают не самые лучшие воспоминания, Эймон мог смело заявить о полном доверии к ней. — Это вам стоит быть корректнее в своих высказываниях, господин герцог. То, что мне пару сотен лет, ещё не даёт тебе права называть меня одной из старейшин. — хмыкает Валентина и откидывается на спинку кресла. — И ты туда же. “Господин герцог”. — Эймон недовольно закатывает глаза, — Неужели вам всем мое имя не нравится, раз вы так старательно избегаете его? — Наконец-то ты понял. Члены семьи Паксли уж очень давно не отличаются безупречным вкусом, Госсен лишь жертва ваших изменившихся не в лучшую сторону стандартов. Громкий смех заставил отдыхающих неподалеку птиц испуганно вздрогнуть. Ранее никто не смел и слова дерзкого сказать в адрес Эймона, но Валентина так смело нарушала все эти негласные правила. Несмотря на ещё более ужасные последствия, оставленные местью озлобленной госпожи Паксли, сейчас Госсен любил ее не меньше старшего брата. Для своего подопечного она была строгой надзирательницей, но на младших даже голос повысить не смела. Поначалу было тяжело понять их и привыкнуть к современности, — как никак, сотни лет в заточении сказывались, — но со временем даже совсем просторечные выражения перестали вызывать немое осуждение. В отличие от консервативных старейшин, Валентина была открыта переменам и активно поддерживала во всех нестандартных начинаниях. Госсен представлял её какой угодно, но точно не такой. Кто бы мог подумать, что основательница этого дома с кучей жестоких правил и запретов, на деле окажется их ярой противницей. Звонкий стук поставленной на стол чашки резко привлекает внимание. Женщина плавно встает, выпрямляется во весь рост и складывает руки на уровне груди. — Сдаётся мне, вы слишком расслабились, а ведь день только начат. Итак! Госсен, — Валентина поворачивает голову в его сторону и заставляет сжаться под взглядом, — поручаю тебе подготовку к прибытию герцога Барокко. Убедись, что слуги должным образом выполняют свою работу. Не забудь напомнить страже вовремя открыть ворота, а не как в тот раз. И, по возможности, постарайся уговорить Эрена выйти из своей комнаты хотя бы на пару минут. — В мои обязанности не входит за всем этим..- — Можешь приступать прямо сейчас. Он показательно стонет, цокает языком, разворачивается и нехотя плетется из благоухающего изумрудного сада в чахнущий темно-серый замок с острыми башнями. Выполнять глупые, бесполезные по своей сути поручения ему приходилось только чтобы создать видимость работы и не собирать осуждающих взглядов. Вольное сердце всегда вело за пределы жалкой рутины герцогства, но уважение к Валентине ослушаться не позволяло. — А ты, — она переводит взгляд уже на старшего, — Останься. Нам стоит кое-что обсудить. — Снова отчитывать меня примешься? — горько усмехается Эймон. Её критика всегда была объективной и честной, поэтому он и не думал обижаться на столь частые претензии. Но в этот раз отчего-то сердце билось по-особенному быстро. Он даже в момент сражения в гробнице так не нервничал, как сейчас. Валентина тоже выглядела серьёзно. Она медленно опустилась напротив и слегка наклонилась вперед, обозначив исключительную интимность ситуации. — В последнее время участились нападения на Монию и её окрестности. Владения Паксли ближе всего к Бездне, но демоны обходят их стороной. Тебе известно об этом? — Да. И что с того? В этом разве есть какая-то проблема? Я добился уважения границ даже от существ, не имеющих собственного разума. — Идиот, — тихо выражается Валентина и закатывает глаза, — ничего ты не добился. Они обходят Аберлин не потому, что с тобой иметь дело боятся. Алиса убита, у них новый командир. И именно он намеренно избегает эти земли. — Не привык хвалить созданий Бездны, но в этот раз они поступают не глупо. Кем бы ни был их новый начальник, он определенно заслуживает признания. Надеюсь, ты не намекаешь, что мне стоит лично отправиться туда и нарушить возникшую солидарность? — Прекрати дурачиться. Эймон, это не просто “новый начальник”. Она не от отсутствия другого выбора была провозглашена преемницей Алисы. Её зовут Дуэлянтом рока. Титул Королевы Бездны, вместе с полным признанием Доминатора, перешёл к ней после сокрушающей победы в дуэли. Не с Алисой, с Калоном. А после с Тамузом. И дважды с бывшим принцем Монии. Говорят, даже Воля Бездны, до сих пор подчинявшаяся только Селене, признала её своей полноправной хозяйкой. Опасность, которую она несёт, не сравнима ни с чем. И тот факт, что она не направляет свои войска только на дом Паксли, далеко не значит, что она боится. Дуэлянт сперва решил устранить остальных, чтобы создать идеальные условия для дуэли. С тобой, Эймон. — Говоришь так, словно это должно вызвать во мне какие-то чувства. — молодой герцог безрассудно отмахивается от предостережений мудрой наставницы. Уж сколько раз он слышал подобное. Даже авторитет Валентины не заставил отнестись серьёзнее. Его самоуверенность можно понять. Доминатор, Калон, Алиса, Валентина — с кем он только не сражался. Казалось, брось вызов все Первородные боги разом, Эймон принял бы его с той же решимостью. Что ж, подобная пылкость сгубила немало жизней. И долгом великой Владыки Сумерек было остужать её. Эймон оканчивает разговор досрочно, не желая более слушать глупые, на его взгляд, предупреждения. Валентина не готова мириться с подобной беспечностью и хамством, поэтому встает вслед за ним и догоняет за пару широких шагов. Грубо дёргает назад за волосы, заставляет обернуться и с ходу отвешивает пощечину. Жестоко. Но она могла позволить себе такое. Она, без преувеличений, могла позволить себе в стенах замка абсолютно все. — Во-первых, следи за своим поведением. Не забывай, что я могу уничтожить тебя одним щелчком пальцев, хоть и до сих пор жалею. Во-вторых, бери свою броню и прямо сейчас отправляйся к солдатам. Сейчас она ожидает нападения меньше всего, мы должны воспользоваться этим. Не думай, что удастся избежать войны. — Да с чего ты вообще взяла, что я — её цель?! Зачем этой дуэлянтке бросать именно мне особый вызов? Валентина скалится, заносит руку, чтобы вторым ударом наградить, но резко замирает. За её спиной происходит невероятное. Тихое, ясное, мирное утро разрывает громогласный вопль молний. Пурпурные искры окутывают небо. Сгущаются мрачные тучи над острыми верхушками гор, отделяющих Бездну от территорий империи. Женщина меняется в лице моментально. Имеющая дело с самой тьмой колдунья не испытывала страха уже около нескольких сотен лет, но сейчас её тело пронзила сильная дрожь, словно один из разрядов угодил прямиком в неё. Она бросилась к перилам беседки, почти перевесившись через них, чтобы вглядеться в надвигающуюся угрозу. Упавшие на землю тучи, как показалось на первый взгляд, на самом деле оказались многомиллионной армией теней. Это атака. Прямая, уверенная, дерзкая атака. Настолько масштабная, что, даже не делая прогнозов, можно было уверенно сказать, что она войдёт в историю. Разве что чудо способно их спасти. — Началось… — дрожащим от безысходности голосом шепчет Валентина, — Что, и сейчас не веришь?! Теперь она точно не остановится, пока горстки пепла от дома Паксли не оставит! Мы ни за что не справимся! — Я не могу просто сдаться. Отдам приказ сражаться до последнего, несмотря на минимальные шансы. Возможно, нам удастся протянуть до прибытия войск Монии, а после… — А после мы погибнем все вместе! И кто додумался тебя во главе поставить?! — У тебя есть план лучше? — Мы можем принести тебя в жертву. Может, месть поможет ей успокоиться хотя бы ненадолго… — Месть? Я впервые о ней слышу, чем я заслужил её месть? — Какой же ты…! Неужели до сих пор не понял? Королева Теней — не кто иной, как Карина. — Значит, теперь мой враг… Карина?