Край ночи

Обратный отсчёт начинается. Громко тикают невидимые часы в ритм со стуком каблуков. Стихают вмиг за спиной вопли желающих разрывать на части демонов. Мелкая дрожь пробивает тело, будто сотни электрических снарядов насквозь проходят. Безликий силуэт медленно движется навстречу. Размеренно описывают окружности окутанные пурпурными молниями клинки. Чем ближе она, тем темнее снующие повсюду тени. Рассыпается на части окружающий мир, будто все время был иллюзией, чьё предназначение загнать в ловушку, не более. Остается лишь мрак. В нем гробовая тишина, мертвецкий холод и отсутствие любых живых существ. Кроме неё. Ослепляет внезапно ярко загоревшаяся кислотно-розовая аура. Королева расправляет крылья и продолжением своей руки выставляет вперед клинок, намекая на сражение. — Ты снова здесь. — констатирует недовольно, — Мы договорились не мешать друг другу. Почему ты встаёшь на моем пути? Надеешься на благосклонность? — Я был нейтрален до тех пор, пока ты не решила проверить границы дозволенного. Ты не считаешься ни с кем, но уважать меня тебе придется. — напрямую провоцирует герцог, зная, как сильно она ненавидит, когда от неё требуют чего-то. Но ещё более Карина ненавидит, когда её силы недооценивают, поэтому в следующую секунду он насмешливо добавляет: — У тебя последний шанс сдаться. — Да кем ты себя возомнил, жалкий маг?! Её последняя фраза быстро растворяется в мелодии боя. Звон, грохот, лязг, скрежет. Виртуозная дуэль между теневой королевой и герцогом осколков определенно заслуживала звание самой красивой. Оба были профессиональными убийцами, лучшими в своем деле. На том уровне, когда убийство становилось формой искусства, а не необходимой жертвой ради собственного выживания. Именно такая дуэль может по праву считаться идеальной. Каждая атака поразительно точна и предельно смертоносна, но парирования не менее филигранны. Ни один не допускал ошибок и даже не думал сдаваться раньше, чем замертво падёт противник. Без остановки кружат вокруг осколки. Словно тончайшие нити, растянутые по всему полю боя, они ранили при каждом движении и уклоняясь от прямых атак эльфийка непременно нарывалась на острие с другой стороны. Излучаемый ими кровожадный алый свет запутывал, вспыхивая то за спиной, то прямо перед лицом. Это единственное, что удавалось увидеть. Противник в своей привычной манере скрывался под невидимой броней, лишь изредка показывалась его тень. Молниеносные атаки и постоянная необходимость уклоняться без возможности нанести урон в ответ сильно изматывали. Постепенно окружающая тьма рассеялась, больше не было сил держать дуэль в рамках своего личного измерения, предназначенного только для двоих. Карина отшатывается после очередного пропущенного удара. Ныли раны, от быстрых движений кружилась голова, тревожно стучало сердце. Давно не выбивалась из сил настолько. Она бегло стирает кровь с губ, оглядывает местность. Её армия уже достаточно далеко, чтобы помочь. Но даже если бы они еще не вступили в бой с подоспевшем на помощь отрядом империи, то все равно вряд ли помогли. Небольшое плато окутывал тяжёлый густой туман, сверху разражались оглушительным громом черные тучи, лиловые молнии без остановки били в пики находящихся прямо за спиной гор, заставляя их ронять тяжелые камни. При всем желании, им было не заметить плачевное положение Карины. Все вокруг было настроено против той, кто эту дуэль и затеял. Очередной удар сбивает с ног, убийца едва успевает расправить крылья, чтобы не упасть с высокого обрыва прямо на острые булыжники, будто намеренно в землю воткнутые пики. Ей везет, она тормозит прямо перед самым краем. Все более нагнетающей кажется обстановка. Не столь важны сейчас физические травмы, сколько моральная подавленность. Пройти так много испытаний, саму смерть через себя пропустить, добровольно дьявольскую кровь смешать с собственной, свободу променять на безграничную, как обещалось, силу, и все ради того, чтобы снова проиграть не то, чтобы с рождения одну цель преследующему воину, а простому герцогу, который здесь от скуки оказался?! Да никогда! Стимул придает сил, мгновенно разгорается возбуждение, импульс побуждает к атаке. В этот раз все обязательно получится. Иначе быть не может. Раскатом молнии сопровождается решительный удар, отправляющий очередное кольцо из осколков обратно отправителю. Он на секунду появляется, чтобы вновь исчезнуть, но этого достаточно, чтобы раскрыть его местоположение и совершить атаку. Содрогаются скалы от такого сильного удара. Серьезного вреда на первый раз не наносит, но это ещё не все, что ждало своего часа в её арсенале. Она бросается вперед, плечом задевает, точно убеждаясь в его положении, за спиной оставляет тень, чтобы вернуться к ней со следующим, последним, смертоносным ударом. Клинки не находят свою цель. Звенит цепь осколков. Промах. Тихий, измученный стон. Резкая боль от впившегося в запястье лезвия заставляет разжать руку. Нет времени собраться с мыслями. Одним клинком очередную мощную атаку отбить не получается. Эльфийская сталь на четыре части расколота. Изорванные крылья не дают надежду на отступление. Приходится сложить их, опуститься на колено и склонить голову. Победа. Унизительная, сокрушительная, жестокая победа. И черт с ней, с жизнью, уж как бы рассудок сейчас не потерять от безумных криков в голове, требующих немедленного реванша. — Надеешься на благосклонность? Эхом отдаются тяжёлые шаги. Медленно оплетает все тело магической цепью. С характерным звуком кружат осколки, опасно сужаясь лезвиями внутрь. При всем своем желании, бежать было некуда. Один из них плавно подбирается ближе, скользит по подбородку и заставляет поднять голову, чтобы взглянуть в полные злорадства глаза. Его лицо, как обычно, было скрыто, но сомневаться в эмоциях не приходилось. — Мне не нужны твои подачки. Просто пусти меня. — не теряя гордости, смело отвечает поверженная. — Как всегда, в своем репертуаре. Но ты сейчас не в том положении, чтобы язвить. — довольный своим превосходством, Эймон всячески стремился унизить соперницу. Напоминает времена знакомства. Вместо приятной ностальгии сильнее разгорается желание отомстить, но клинки все ещё лежат за спиной, разбитые и не пригодные к использованию. Конечно, починить их ещё будет можно, однако сейчас на это нет ни материалов, ни времени. Ещё раз пересмотрев своё положение, королева пришла к тому же выводу — она абсолютно безоружна и не готова к сражению сейчас. Увы, неожиданно свалившиеся на голову мощь и величие не сделали её сильнее настолько, чтобы успешно противостоять герцогу. — Мы долгое время были врагами. После – союзниками. Напарниками. Спутниками. Нам удалось сблизиться настолько, что я даже считал тебя своим самым близким другом. А теперь… ты снова желаешь мне смерти. — в его голосе все ещё ни капли сожаления. Не удаётся даже предугадать, какой он хочет сделать вывод. — Ты первым начал эту войну, чего ты хочешь от меня сейчас? — Чего я хочу?... — задумчиво протягивает герцог. «Хочу закрыть тебя в стальной клетке, подобно домашнему животному, и лишить любой возможности выбраться, чтобы мне больше никогда не пришлось волноваться, что ты можешь уйти. Хочу, чтобы удовлетворение моих потребностей всегда было твоим единственным стремлением. Хочу навсегда подчинить тебя, чтобы иметь полный контроль над твоей жизнью. И ты явно не пожелаешь знать, чего ещё я от тебя хочу, Карина.» — Начать все с начала. — спустя короткие пару секунд молчания, выдаёт маг. — Начать… С начала… — в полном ступоре повторяет Карина, надеясь, что во второй раз эта фраза будет звучать хоть сколько-то логично. Шок на её лице быстро сменяется хитрой улыбкой. — И правда… Мы ведь когда-то были напарниками, Эймон. Мы были превосходными напарниками. Дрожит земля. Зловещие пурпурные разряды мешаются с мягким голубым светом. Карина резко взмахивает рукой. Вслед за ней ввысь поднимаются осколки, совсем недавно оставленные на поле боя. Улыбка не сходит с лица. Реванш должен состояться. Отныне у неё есть оружие, во много раз превосходящее клинки. И пусть магия никогда не была любима ей так горячо, как детьми дома Паксли, но вот побеждать она любила, как никто другой, и не важно, какие средства приходилось использовать. Всего миг проходит от осознания способности управлять осколками до первой атаки. Карина действует так, как привыкла. Резко, смело, дерзко. Словно смерть не коснётся её до тех пор, пока она сама не разрешит. Самоуверенно, но в боях действительно ей равных нет. Она прекрасно чувствовала своё тело и оружие, будто оно было прямым её продолжением. Даже самый талантливый маг позавидовал бы способностям Карины. Конечно, кроме Эймона — его таким было не удивить. Лишь на пару секунд на его лице промелькнуло нечто, похожее на удивление. И то, скорее от того факта, что она до сих пор помнит, как когда-то сражалась его же осколками. Правда, тогда она делала это лишь из интереса, готовая вернуться к своему оружию в момент настоящей опасности. Но какая уж опасность в бою с обычными демонами, не имеющими собственного разума? Видимо, та превосходная победа над полу осознанными созданиями так закрепилась в её голове, что она отчего-то решила, что действительно хороша в магии. Эймон поддается. Спускает с рук наглую попытку убить его же оружием. Игнорирует колкие фразы. Старается как можно более правдоподобно изображать проигрывающего. Настолько, что убеждает в этом Карину. Она снова готовится к финальному удару, его же приёмом осколки кольцом оборачивает. И снова проигрывает, с полной безнадегой глядя, как вместо того, чтобы сомкнуться, кольцо в стройный ряд строится и спускается вниз, обвиваясь вокруг руки полноправного хозяина. Не успевает она предпринять попытку завладеть осколками вновь, как оказывается прижатой к холодному полу с заломленными за спиной руками. Горячее дыхание опаляет шею. Над ухом звучит нахальная усмешка. Будь предельно осторожен. Не позволяй слухам зайти слишком далеко. Не демонстрируй чувства на людях. Пресекай появление любых неоднозначных ситуаций. Множество подобных наставлений он слышал как от родителей, так и от старейшин. И все они сейчас катились к черту. Густой туман, окружающий их личное поле боя, стремительно стал рассеиваться. Молния продолжала без остановки бить, привлекая внимание. Тело молодой королевы пробила дрожь. Она явно понимала, ради чего все это. — У нас был договор. Ты не мешаешь мне, а я не трогаю твои территории, — злобно шипит Карина, отчаянно надеясь воззвать к совести, — Я прощу твоё самоволие и продолжу следовать условиям, идет? — Я был уверен в выгодности, когда соглашался на подобные условия, но теперь мы оба знаем, что мне не нужен пакт о ненападении. Я все ещё в разы сильнее тебя, так что в этом нет смысла. — Да я сейчас всю чёртову Бездну здесь соберу, посмотрим, как ты в своих силах уверен будешь! — срывается эльфийка, но тут же притихает, понимая, что времени на спасение своей чести осталось уже не так много, — Проси все, что хочешь, только прекрати это! Запястья перестают больно сжимать, ничего больше не вдавливает в пол, и вздохнуть, наконец, можно полной грудью. Но до ощущения полной безопасности ещё далеко. Очень далеко. Сзади слышится коварный смех. — Ты только что подписала себе смертный договор, милая.