Только с ним

      Шум дождя напоминает Чонгуку тихий шорох страниц.       Он делает ещё далеко не последний штрих кисточкой на холсте и вновь бросает взгляд в сторону Тэхёна.       Взгляд получается тёплым, мягким. В очередной раз.       В очередной раз Чон смотрит на любимые стройные руки, смотрит как кончик языка аккуратно облизывает подушечку указательного пальца, который вскоре неторопливо листает следующую страницу книги. Шорох. Дождь.       Дождь лил несильно. Мелкие капли слабо постукивали по окну, медленно стекая вниз. Они напоминали слёзы того, кто сейчас глубоко поселился в сердце Чонгука… Гук жалеет, что не успел. Не успел вытереть их с той заботой и бережностью, с которой он бы их обязательно стёр, обращаясь как с самым драгоценным что у него есть. Но сейчас же он был готов.       Очередная страница.       Чон наблюдает долго и увлечённо.       Наблюдает за чужой сосредоточенностью, за тем, как тёмные брови слегка хмурятся в попытках вникнуться текстом, как потом длинные ресницы прикрывают сонные глаза и слышит тихий усталый вздох.       Казалось, что наблюдать Гуку нравилось больше, чем рисовать… Конечно больше, ведь откуда тогда черпать вдохновение?       Мужчина делает первый небрежный мазок гуашью на засохшей акварели. И ещё одно, и ещё…       Пачкается, но не беда. Зато солнце вышло раскалённым, ярким и таким греющим. Как, наверное, улыбка.       Чонгук просит улыбнуться, а Тэхён улыбается. Точно улыбка.       Гук рисует облака. Розовые, мягкие, с нежностью тех объятий, ради которых он отдал бы всё, лишь бы снова оказаться и утонуть в них. Пытается придать лучам солнца ту жару и вдруг вспоминает те горячие касания, будоражащие тело и разум. Невольно краснеет и с неуклюжей улыбкой продолжает творить на холсте.       Вновь поддаётся тому, чтобы снова остановить взгляд на излюбленном лице. Примечает, как красиво легло освещение на смуглой коже, как красиво опущены ресницы и как красиво сомкнуты губы… Рука подпирает подбородок, пальцами касаясь нижней губы и придавая задумчивый вид, и Гук вдохновляется.       Очередные штрихи, движения, краски. Чон осторожно вырисовывает каждую деталь, слышит шорохи страницы, смотрит и влюбляется ещё больше и сильнее. Увлекается так, что затаивает дыхание, не замечает как прошёл дождь и как солнце постепенно уходит за горизонт.       За окном кто-то плачет.       — Снова эти дети, — Тэ недовольно цокает. — В любом случае, я закончил читать. Что насчёт тебя?       Чонгук опоминается.       — Тоже, — оценивающим взглядом пробегается по картине и улыбается. — Подойди сюда.       Чон заинтриговал. Тэхён откладывает книгу на полку и послушно подходит. Замечает, что на лице старшего размазана самая разная краска, от уголков губ до самых щёк, и это заставляет улыбнуться.       В последующие минуты Гук говорит как за процессом рисования наблюдал за ним, вдохновлялся и нарисовал картину в честь него, а затем смущается от комплиментов. Тает когда чужая рука гладит его макушку и, не в силах больше ждать, первым бросается в объятия.       Чонгук в последнее время что-то слишком тактильный. Или может он такой только с Тэхёном?       Старший оставляет лёгкие поцелуи от кадыка до скул и смеётся когда чувствует щекочущий нос на своей шее. Уверенно заключает ладонь младшего в свою и нежно примыкает к его желанным губами. Счастлив…       Определённо только с Тэхёном!